Hot Water [чигуки]

Чонгук знал, что может все изменить, вернее, все испортить: испортить всю жизнь Чимину. Хотя нет, этот кислый Тэхен не был всей его жизнью, а просто этапом, который Чонгук хотел сегодня закончить. Последствия могли быть необратимыми: Чимин возненавидит брата после этого, не захочет общаться, разговаривать, откажется от него и съедет. Но сейчас Чонгуку настолько хочется сделать это - даже не поссорить их, а заставить расстаться, что внутри все переворачивается от злости.

Столько лет своей жизни он носил себе чувства нерастраченной и неразделенной любви к человеку, который каждый день рассказывал о своих подругах и ходил в трусах по кухне, а потом просто побаловался пару раз. Но все, что было в Чонгуке, все то, что он испытывал, когда первый раз ощущал бешеных бабочек в груди от детской влюбленности, до сегодняшнего дня, когда он увидел их, мило идущих за ручку. Он уже почти догнал Тэхена. У него не было никакого плана и заготовленных слов, он просто окликнул его и сказал первое, что пришло на ум, и что интересовало самого Тэхена больше всего:

- Эй, Тэхен, - позвал его Чонгук.

Тэхен обернулся, услышал позади знакомый голос.

- Он не любит тебя.

- Что? - произнёс Тэхен со своим обычным сухим выражением лица; кажется, он был слишком уверен в Чимине, и Чонгук немного опешил.

- Даже если ты и любишь его, то для Чимина, ты - это простой способ отвлечься, - его слова прозвучали как-то по-детски и глупо, но пути отступления уже не было, да и Чонгуку было все равно: сегодня он должен добить своего.

- Откуда тебе это знать?

- Поверь, я очень хорошо это знаю.

- Знаешь, ты самодовольный эгоист, - Тэхен улыбнулся, а внутри Чонгука все запылало, - а я просто нарушил твою зону комфорта, начав встречаться с Чимином. Чонгук, у него своя жизнь, а ты уже взрослый мальчик. Хватит играться в игрушки.

Чонгук быстро сделал пару шагов вперёд, и его натренированная от бокса сильная рука резко схватила Тэхена за шею и прижала к расписанной графити стенке.

- Какой же ты мудак, - проговорил Тэхен.

А он уже по-новому с силой вписал его в стенку, замечая как по щеке скривлённого от боли лица потекла капля алой крови. Он совсем не чувствовал в Тэхене силы, казалось, что он ни разу не ответит на его удары, а Чонгук только начал. Набить ему морду в его планы не входило, но сейчас он получал такое удовольствие от этого. Хоть для чего-то пригодились пять лет занятий боксом. Но Тэхен резко ударил его ногой прямо по тому самому правому колену, как будто знал его единственное слабое место, и спокойно произнес:

- Ты хочешь, чтобы я бросил его, но это никогда не произойдёт.

Не без того сильная боль умножилась, доходя до самого бедра, и Чонгук на автомате отпустил Тэхена, сгинаясь пополам.

- Тогда почему он регулярно приходит ко мне трахаться? От большой любви к тебе?

Чонгук выпрямился, желая увидеть лицо Тэхена, и оно было незабываемым. Алые капли скапывали по щеке, портя его белую футболку, его глаза стали неестественно большими и пустыми, смотрели куда-то через плечо Чонгук. Он обернулся. Чимин неподвижно стоял чуть поодаль Чонгука, переводя растерянный взгляд с одного на другого. Тэхен обошёл Чонгука, становясь напротив Чимина, стирая тыльной стороной ладони кровь, и проговорил четко:

- Я не знал об этом, но догадывался. Каждый раз, когда ты был у него, а потом возвращался, ты становился другим. Я должен был догадаться об этом раньше. Он же не брат твой вовсе, да, Чимин, а просто ебарь? Столько лжи с самого первого дня.

Он быстро ушёл, не дав сказать Чимину ни одного оправдательного слова. Чонгук глупо стоял, смотря на брата, но все мысли перебивала боль.

- Я ненавижу тебя, Чонгук, - проговорил Чимин, и в каждом слове прозвучала злоба, - я просто ненавижу тебя.

- А я люблю тебя.

- Я не хочу видеть тебя.

Он развернулся, в надежду увидеть впереди хотя бы удалявшийся силуэт Тэхена, но его там не было. Как будто бы Тэхена вообще никогда не было в его жизни. Чимин сделал шаг, затем ещё один, боясь, что все-таки увидит его на горизонте, но не сможет уже ничего сделать, догнать и сказать, что его брат сошёл с ума. 

- Хен, ты куда? - громко прозвучали слова брата, заставив Чимина вздрогнуть.

Это чувство, как будто он слышал этот близкий и родной голос, громко и настырно звучавший на всю улицу, эти слова, просящие  остаться. Сердце не без того сильно билось, а теперь настолько, что сложно было вздохнуть. Чимин посмотрел в сторону брата: тот стоял на коленях, смотря снизу вверх на него, они были полны слез, точно как и вчера.

- Чимин, я люблю тебя, - прокричал Чонгук; его голос оглушал, пускал по телу мурашки.

- Я думал, когда любят, то не делают больно. А ты мне пока только портишь жизнь.

- Хён, я просто мечтал быть с тобой. Я не хотел мириться с тем, что ты не со мной. Я не хочу так жить.

Он никогда в жизни не видел Чонгука таким жалким, говорящим абсурдные вещи. Это скорее звучало как очередная неудачная шутка, как и все до этого. Только Чимину было не смешно, настолько не смешно, что тоже этого не хотелось.

- Не живи, - серьезно ответил он, смотря как у Чонгука по щекам катились слёзы.

А Чонгук уже глазами нашёл огромный ржавый гвоздь, лежащий прямо возле его ноги на земле. Он так искушал его, заставлял вытереть наполнившие глаза слезы, которые мешали смотреть, и взять его во влажную от нервов руку. Он был такой большой, каких он ещё никогда в жизни не видел, такой странный, острый, длинный и тонкий. Этот старый гвоздь как будто заслужив того, чтобы он был тем самым, о чем Чонгук должен думать в момент, когда не хочется больше думать никогда.

- А я и не могу, - тихо проговорил он и почувствовал адскую боль в груди, от которой потемнело в глазах.

- Ты больной? - закричал Чимин.

На пару секунд от невыносимой боли он будто отключился, а когда открыл глаза, то перед ним был Чимин, а на спине ощущалась его тёплая рука. Он дотронулся до своей груди и почувствовал мокрую футболку, взглянул на руку и увидел красное пятно.

- Не трогай, - сказал Чимин.

***

Чимин сидел на маленькой табуреточке в конце кабинета хирурга, рассматривая все все баночки и скляночки. В нос въелся самый мерзкий запах в этом мире - запах больницы. Именно он всегда ассоциировался у него с болью, смертью и всем самым худшим. Его сердце билось быстрее обычного, а его руки дрожали от тревоги. Все события, происходящие как будто в замедленной съемке, повторялись перед его глазами.

Чонгук неподвижно лежал, смотря в потолок, пока врач со своей большой иголкой ходил вокруг него. Чимин сжал кулаки, понимая, что его чувства говорили самым ясным голосом - он не может и не хочет потерять брата, потому что жизни больше не может представить без него. Сколько бы боли Чонгук не принес ему, это было ничем по сравнению с тем, что брата больше нет рядом.

- Вам повезло, что ваш брат накололся только на два сантиметра этого гвоздя. Что у вас там за гвозди такие... - сказал дядечка в белом халате, а Чимин улыбнулся. - Все, шов рассосётся через неделю сам, меняйте только защитный пластырь.

- Спасибо, - Чонгук надел свою футболку с маленькой дырочкой и огромным красным пятном и направился к выходу, пытаясь не хромать на правую ногу, но боль была адской.

- А что у вас с ногой?

- У меня воспаление связок... вроде, - Чонгук продолжал двигаться к выходу, подталкивая Чимина; ему сейчас не хватало только заостряться внимание на ноге.

- Подождите, - мужчина взял со стола листок и что-то быстро написал на врачебном, подошёл и протянул Чонгуку, - через кабинет рентген.

***

Лицо Чонгука несло следы усталости и немного боли, но глаза его заблестели, когда Чимин мягко опустился рядом ним на кровать. Чонгук слегка передвинулся, чтобы пристроиться ближе к Чимину и поцеловал его легко в щеку. Брат уже медленно начал пропитываться запахом палаты. Больничная койка была слишком узкой, поэтому Чимин нехотя встал и сел рядом, продолжая рассматривать лицо брата, будто не видел целую вечность. Сейчас внутри него кроме жалости и любви не осталось ничего. Недавно Чонгук перенес операцию из-за разрыва связок, который подарил ему напоследок Тэхен, и Чимин отдаленно чувствовал свою вину. Ему хотелось просто поговорить с Чонгуком, спокойно и без этих упреков и намёков, как раньше. В его голове последний день крутился один вопрос, который ему было стыдно задавать, который звучат так неестественно и неправильно.

- Когда ты понял, что.. - Чимин замялся, подбирая нужное слово, но все они были либо слишком пошлые, либо сопливые, — я для тебя не просто брат.

- Когда я понял, что люблю тебя? Давно, хён, очень давно. Я как сейчас помню этот день. Мне тогда было 13, а тебе 15. Я пришёл со школы и заснул, а у тебя в тот день тренировка была по тэквандо, поэтому тебя не было дома. Когда я проснулся, ты успел вернуться и принять душ. Мы ещё тогда в одной комнате жили у родителей, поэтому ты пришёл в нашу комнату из ванны в одних трусах и стал спиной ко мне, копаясь в шкафу. Я, сонный, только что продравший глаза, увидел тебя перед шкафом. Я рассматривал твоё тело, стекавшие по твоей спине капли, твою задницу и ноги. У тебя уже тогда было очень хорошее тело.... Я, тринадцатилетний, в этот момент впервые почувствовал, что с моим телом что-то не так. Я чувствовал это и до этого, но в этот раз все было по другому. Ты быстро оделся, сказал что-то и вышел, и так и не пришёл в ту ночь домой. Я не сдержался. Я впервые в своей жизни подрочил. На тебя, хён. Я чувствовал себя сумасшедшим, по моим щекам потекли слёзы, но с того момента я не мог больше находиться рядом с тобой и лежать в одной кровати. Я не мог избавиться от этого чувства в штанах. Я стал ненавидеть тебя за то, что ты есть, за то, что я так люблю тебя... Извини, я сам не понимаю, что говорю.

- Чонгуки, не извиняйся.... - сказал Чимин и провёл рукой по его влажным от слез щекам, - я правда...

  Чонгук взял его руку и накрыл ей свои губы, еле дотрагиваясь до неё.

- А потом у тебя стали появляться девушки. Я возненавидел их всех. Ты рассказывал мне о них, а мне хотелось умереть. Я медленно сходил с ума.  Я знал, что не имею право любить тебя. Но, Хён, твой голос, твои прикосновения, твоё тело.... я все ещё не могу удержаться. Я люблю тебя и ненавижу за то, что ты по сей день не принадлежишь мне.  

- Не говори ничего, пожалуйста, - остановил его Чимин и снова лёг рядом, - мы и так всю жизнь были будем вместе, я обещаю тебе.