25 часть
Соник ещё долго стоял на пороге, глядя в ту сторону, куда скрылся Шэдоу. В груди у него что-то приятно покалывало — не тревога, не волнение, а тёплая, мягкая дрожь, похожая на ощущение, когда слушаешь любимую мелодию перед сном. Он тихонько вздохнул и, прикрыв за собой дверь, вошёл в квартиру.
В прихожей было тихо. Лишь легкий свет ночника из комнаты Тейлза разливался по полу, создавая уютное полумрак. Соник прошёл на кухню, налил себе немного воды и, присев к окну, задумчиво посмотрел на звёздное небо.
Он вспомнил, как Шэдоу слушал его — не просто слышал, а именно слушал, будто каждое слово было важным. В его взгляде не было ни намёка на холод, только внимание, сосредоточенность и… что-то почти бережное. Такое редко встречается, и именно это пугало и притягивало одновременно.
— Он совсем другой… — прошептал Соник, качнув головой. — Но почему мне спокойно рядом с ним?
Закончив с водой, он выключил свет и направился в спальню. Лёг в кровать, зарывшись в подушку, и позволил мыслям уплыть. Образ Шэдоу всплыл перед глазами снова — алые глаза, спокойный голос, как будто приглушённый шелестом дождя… Соник уснул с лёгкой улыбкой на лице.
---
Тем временем, в квартире неподалёку, Шэдоу сидел у камина, скрестив руки на груди, и смотрел, как пламя пляшет в огне. Вокруг него — тишина. Он уже отослал людей и остался один. На коленях лежал телефон, экран погас, но он всё ещё чувствовал тепло недавней переписки.
— Он другой, — произнёс Шэдоу вслух. — Без притворства. Чистый, как утренний свет.
Он вздохнул, позволив себе на мгновение закрыть глаза. Сегодняшний вечер впервые за долгое время не казался ему частью какой-то игры или маски. Всё было… искренне. Даже если Соник ещё не знал, кто он на самом деле.
Но это пока.
Шэдоу открыл глаза, глядя в огонь, и шепнул, словно обещание самому себе:
— Я не испорчу это. Не с ним.
{♡}
Утро в доме Соника началось мягко, с теплых солнечных лучей, пробирающихся сквозь неплотно занавешенное окно. Воздух пах лёгкой прохладой и свежими булочками из пекарни этажом ниже. Где-то в кухне булькнул чайник, и сквозь щёлочку в двери показалась взъерошенная голова Тейлза.
Он осторожно вошёл, потягиваясь и зевая, его голубые глаза всё ещё сонные, но уже немного озорные. Замер у кровати Соника, уставившись на старшего брата, который всё ещё лежал с улыбкой на губах.
— Ну нифига себе ты улыбаешься… — прошептал Тейлз, — Прям как в дурацком романтическом фильме, ага…
Он осторожно подошёл ближе, склонился и… щёлк! — сделал фото на свой телефон. Улыбка Соника стала шире — он не спал.
— Ты только что сфоткал меня, пока я спал? — лениво спросил он, приоткрыв один глаз.
— Эм… технически — пока ты «ещё не совсем проснулся», — хихикнул Тейлз. — Но зато теперь у меня есть доказательство, что ты способен быть милым!
— Удали, пока я не скормил тебе подушку, — буркнул Соник, схватив её и накинув в сторону брата, но тот ловко уклонился.
— Ага, ага, грозный бармен! — дразнил Тейлз, смеясь. — А вчера ты весь красный был. Как помидор! Не говори, что у вас было свидание!
Соник отвернулся, натягивая одеяло на голову:
— …мы просто гуляли.
— Ага. И просто так у тебя на столе стоял букет, да? И ты улыбался, как будто только что влюбился в шоколадную фабрику.
Соник не ответил. Только по затылку его было видно, что он улыбается.
Тейлз подошёл к столу, где всё ещё стояли цветы, и покачал головой:
— Никогда не думал, что ты такой романтик. Надеюсь, он не какой-нибудь скрытный псих.
Соник хмыкнул из-под одеяла:
— Нет. Он… особенный.
— Ну если он опять пришлёт цветы, скажи ему, что у тебя аллергия на драму, ладно?
— Ага, спасибо, доктор сарказм…
Они оба рассмеялись. Было по-домашнему уютно, светло и тепло.
И где-то глубоко в сердце Соник чувствовал: всё только начинается.