Часть 11
***
Сев в такси, Кривицкий что-то сказал водителю на иврите, и машина тронулась с места.
- Ну, наконец-то, домой! - с облегчением произнесла Ира.
Гена посмотрел на неё, улыбнулся и, положив свою ладонь на её руку, сказал: «Ну уж нет, Егорова, у меня тебе делать нечего».
- Почему? Боишься, что место преступления увижу? – поддела она.
- Нет, просто эта берлога не для тебя, — твёрдо сказал он.
- Мне без разницы, главное ты рядом, — попыталась уверить его Ирина.
- А мне есть разница. У меня спать негде, — признался Кривицкий.
- В смысле негде? Что ни кровати, ни дивана нет? Половую жизнь ведёшь? – рассмеялась она.
- Кровать есть, полуторка. Дивана нет, — усмехнулся он, добавив, — ты прилетела отдыхать, вот и будешь отдыхать красиво. Сейчас только заедем, я за паспортом зайду, и всё будет в лучшем виде.
Они подъехали к дому, в котором Геннадий снимал квартиру-студию. Он выскочил из такси и предупредил: «Сиди в машине, я быстро. Одна нога здесь, другая там».
Ирина кивнула в согласии, чтобы усыпить его бдительность, но сидеть в машине она не собиралась. Её раздирало любопытство, ей очень хотелось увидеть берлогу Гены и понять, почему он не хочет приглашать её в своё жилище.
Как только Кривицкий скрылся за дверью подъезда, она вышла из машины и, заметив женщину с коляской, и предложив жестами свою помощь, от которой мамаша не отказалась, зашла с ней в подъезд четырёхэтажного дома. Услышав стук закрывающейся двери на третьем этаже, она поднялась на нужный этаж, на площадке было всего две двери. «Уже легче», — подумала Ира. Из-за первой двери раздавались звуки бас-гитары, она улыбнулась, представив Гену, рвущего струны инструмента. И подошла ко второй двери, дёрнула ручку, дверь поддалась, и она вошла в его берлогу...
Кривицкий стоял спиной к ней и закрывал сейф, откуда взял паспорт. Он повернулся и практически налетел на неё.
- О господи! – вырвалось у него, — напугала. Я же сказал подождать в машине.
Он покачал головой, после чего, улыбнувшись, добавил: «Ну, убедилась, что я никого от тебя не скрываю. Здесь и скрывать негде, да и нечего мне скрывать».
Ира оглядела комнату. Она не думала, что Кривицкий хотел что-то от неё скрыть. Она думала, что у него будет бардак, она увидит разбросанные вещи, грязную посуду, или что-то подобное, но в комнате царил идеальный порядок. Было такое ощущение, что помещение нежилое. И Гена не соврал, единственная заправленная кровать в комнате была полуторкой. И спать действительно было негде.
- И что, даже интрижки никакой за год не было? – спросила она, приблизившись к нему.
- Егорова, не начинай, — умоляюще сказал он, и, обняв её, шёпотом спросил, — теперь можно?
Она положила голову на его плечо и прикрыв глаза, улыбнувшись, дала согласие: «Теперь можно. Ген, от тебя морем пахнет и рыбой».
- Ну, я ведь на рыбалке был, — напомнил он, и, прильнув к её щеке, прошептал, — а ты пахнешь по-прежнему моими любимыми духами.
Он отстранился от неё и засуетился: «Сейчас вещи покидаю в рюкзак и поедем. Только не возражай! Куда привезу, там и будешь жить. Договорились? »
- А ты? – недоумённо спросила Ира.
- Если не выставишь, то останусь, — улыбнулся он и, закинув последнюю футболку, закрыл рюкзак, — я готов.
***
Такси подъехало к отелю «Дэн Кармель Хайфа». Расплатившись с таксистом, он взял её чемодан, и они вошли в отель. Подойдя к ресепшен, он попросил паспорт Павловой и кинув ей: «Посиди, пожалуйста», начал диалог с менеджером отеля. Гена подошёл к ней довольно быстро, продемонстрировав ключ от номера, он подхватил чемодан и направился к лифту.
Открыв дверь номера, он жестом пропустил её вперёд: «Прошу, Егорова! Вот теперь мы дома! И нам никто не помешает! »
Он бросил на пол рюкзак и сгрёб её в свои объятья.
- Ирка, как ты решилась? – спросил он, целуя её шею.
Она засмеялась, реагируя на поцелуй: «Ген, щекотно. И от тебя правда рыбой несёт. Давай в душ, а я пока вещи разберу».
- Егорова, какие вещи? Бог с ними, — он посмотрел на неё, его глаза светились оттого, что он видит её вновь. Его мысли были заполнены только ей, он не хотел думать сейчас ни о чём больше. Он вновь коснулся своими губами её щёки и, заметив, что она сморщилась, отстранился, — ладно, уговорила, в душ так в душ. Обживайся пока.
Он стянул футболку и, закинув её на плечо, подмигнул: «А может, вместе в душ? Зачем время попусту тратить? »
- Кривицкий, да ты наглец! – улыбнулась она и легонько шлёпнула его по груди, после чего рука скользнула по шраму на его груди, и она, прижавшись к Гене, еле слышно спросила, — зачем ты уехал? Зачем опять меня бросил?
- Мне по порядку или сначала всё же в душ? – он попытался уйти от ответа, гладя её волосы, — Ириш, давай потом поговорим. Отсюда я уже точно никуда не сбегу.
- Ладно, иди, — она коснулась рукой его лица.
- А ты? – ещё раз спросил он.
- Я подумаю, — кинула она ему вслед.
- Ого! – воскликнул он, открыв дверь ванной комнаты, — да тут ванна с гидромассажем на двоих.
- Кривицкий, ты специально, да? – она наигранно нахмурилась, но тут же подошла к нему, чтобы посмотреть ванную комнату, — ничего себе!
- Ты же сказал, отель будет скромным, — она поджала губы и с укоризной посмотрела на него.
- Я такое говорил? – засмеялся он, — Ир, никогда не верь евреям. Обведут вокруг пальца и скажут, что ни в теме.
— Это как ты сейчас? – уточнила она.
Но Гена уже набирал воду в ванную, и ему было не до ворчаний Егоровой, его больше интересовало наполнение ванной комнаты, чем её глупые недовольства.
- Смотри, что здесь есть, — и он потыкал пальцем в зеркало, на котором появился экран с телевизионной заставкой, — видела?
- Чем ещё удивишь? – продолжила ворчать Ира, но при этом с изумлением уставилась на экран в зеркале.
Покосившись на набирающуюся ванну, Кривицкий взял с набора бурлящий шарик лимонного цвета и кинул в воду: «Ну, классно же! И пахнет правда лимоном! »
- Пахнет лаймом! – поправила Ира.
- Да, какая разница! – засмеялся он, подхватил её на руки, и пока она соображала, что произошло, опустил её в ванну прямо в одежде. Егорова в какое-то мгновение даже не поняла, что произошло. Она сидела в наполовину набранной ванной в своём шикарном сарафане в стиле бохо, вокруг неё бурлила вода, создавая эффект гейзера, а рядом с ванной, брызгая её водой, наклонился над ней Кривицкий.
- Идиот! Рыбой прёт от тебя, а не от меня! – она попыталась разозлиться на него, но видя его смеющееся лицо и вспомнив о том, что ещё пару недель он чуть не ушёл на тот свет, остановила себя и начала брызгать водой в ответ, — мы тут сейчас потоп устроим!
— Это мокрая зона, здесь можно, — оповестил её он и недолго думая, залез в ванну в джинсах.
- Сумасшедший!
- Чтобы тебе не обидно было, Егорова! – он продолжал смеяться, — да и вообще, почему тебе крутая ванна, а мне какой-то душ! Несправедливо! В душ я всегда успею, а вот ванну, думаю, ты оккупируешь и меня уже не пустишь.
Вдруг он затих, придвинулся к ней, прикоснулся мокрыми пальцами к её лицу, едва касаясь, провёл по губам. Она поцеловала его пальцы и, крепко сжав его руку, прижала к своей щеке. Заглянув в его глаза, она увидела в них столько нежности, теплоты и в то же время неразделённой тоски и грусти. Она обвила его шею руками и прильнула к его губам. Сопротивляться дальше, больше не имело смысла. Они слишком истосковались друг по другу и слишком хотели друг друга, чтобы пересилить себя и отказаться от такой манящей близости, от того желания, которое поглощало их обоих.
Рука скользнула по её шее, коснулся промокшей ткани бохо, освобождая для поцелуя плечо. Он прильнул к нему губами. С губ Иры слетел чувственный стон наслаждения.
Пытаясь опереться на бортик ванной, он не заметил, что под его рукой оказалась панель управления, неожиданно включился гидромассажёр, и комната наполнилась звуками включённого двигателя и бурлящей воды. Романтический момент был сорван заработавшим чудом техники.
- Кривицкий! Вот можешь же ты всё испортить! - она отпихнула его и попыталась отключить панель.
Он же, напротив, взяв её руки в свои, убирая её руки с пульта и улыбаясь, произнёс: «Может оно и к лучшему. Расслабься, Ир». И с этими словами он обнял её, прижал к себе и откинулся на спину, погрузившись в ванну, в которой продолжала бурлить вода.
- Сумасшедший! - взвизгнула Ира и попыталась освободиться от его объятий, — дай, хотя бы сарафан снять. Долго ещё будем в банно-прачечный комбинат играть?
- Ну, что ты ворчишь, Ир? - не выпуская её, спросил он, — сарафан мешает? Так с ним я как-нибудь справлюсь.
И он одним движением расстегнул молнию на спине.
- Ген, во мне не сорок килограмм, тебе тяжело, сердце, — играя заботливую, Ира попыталась соскользнуть с него.
Ничего не получилось. Он по-прежнему крепко прижимал её к себе, и её последние слова утонули в его поцелуе. Он жадно впился в её губы, не в силах больше терпеть. Руки продолжили снимать сарафан и блуждать по её шелковистой коже. Под его напором и прикосновениями она сдалась. Запустила в его волосы пальцы и ответила на поцелуй. Сарафан практически покинул тело своей обладательницы, обнажив грудь, к которой он тут же прильнул губами, продолжив ласки. Она вновь сладостно застонала, запрокинув голову. Его прикосновения вызвали волну нестерпимого желания. Под водой она нащупала ремень на джинсах и, отстранившись от опьяняющих поцелуев на какое-то мгновение, расстегнула его.
Высвободившись от джинсов и остатков нижнего белья, они буквально вжались друг в друга, пытаясь почувствовать тепло своих тел. Она чувствовала его напряжённую плоть, он её возбуждение. Они барахтались в воде, шепча слова нежности, бесконечно целуя друг друга, даря любовь и наслаждение. Их соитие было страстным и долгим. Оргазм накрыл обоих одновременно. Вода в ванной уже не была такой приятной и комфортной для тела, переместившись под струи горячего душа, они попытались продолжить любовные утехи, но в двери номера постучали.
Гена быстро накинул халат и открыл дверь...