Я стала матерью злодея

Голова гудела. Звон отбойных молоточков отбивал где-то в районе висков навязчивый мотив боли. Слабость, скрутившая меня по рукам и ногам, дополняла этот неприятный букет ощ, я кулаками упёрлась в землю и так замерла на полу-согнутых, когда вокруг меня всё закрутилось, завертелось, и немного затошнило.

— Ух, давненько мне не было так плохо... — пробормотала я, наконец-то разгибаясь в более-менее удобной стоячей позе. Вместе с этим замечая, что знакомые пятна черного цвета покрывают мою кожу. Разглядывая все эти ужасные волдыри и темную субстанцию, смешавшуюся с кровью, я брезгливо повела плечами и решила пока больше не осматривать себя. Не самое приятное занятие для чистоплюйки вроде меня.

Что ж, организм при некой помощи отлично справился с навалившимися на него недугами. Похвально. Благодаря тогдашнему лечению Джека при нашей первой встречи — я почему-то даже не сомневалась.
Кстати о Джеке...

Оглядевшись по сторонам, я поняла одно: кое-кого уже и след простыл. И Джек не просто отлучился, а основательно так переехал. Место его стоянки выдавала только горстка золы на почерневшей и спекшейся от жара земле, любовно обложенной камнями. Ветер не успел полностью избавиться от всех следов.

Следопытом я явно не была, как и мастером дедукции, но хватило даже базовой логики, чтобы понять, что времени прошло не так много. Ветер даже не успел выдуть золу с давно остывшего кострища. Собравшись с силами, я окончательно разогнулась и начала обыскивать окрестности на предмет «чего покушать», а также искать Джеков, которые на данный момент времени ещё жили, здравствовали и не пытались друг друга прикончить. По крайней мере так явно.

Еды в этом мертвом, богом забытом месте ожидаемо не обнаружилось. Конечно у крестьян и горожан, что обитали тут раньше, были кое-какие запасы, но под тяжестью времени они в большинстве своем превратились в нечто несъедобное. Чертовы попаданцы, только глотки драть да проблемы учинять горазды! Нет, чтобы придумать что-нибудь действительно стоящее, консервы, к примеру.

Особо ни на что не надеясь, я попробовала провернуть трюк с мясом, который Джек демонстрировал мне в лесу, и внезапно для меня самой, примерно с третьей попытки, у меня получилось! Толстенький кролик забился в руках, пытаясь вернуться на свободу.

Воодушевившись своим внезапным успехом, я попробовала так же магией подготовить бедное животное к кулинарной обработке, но на этот раз у меня ничего не вышло. Нож, припрятанный с той памятной ночи в лесу все ещё находился при мне и, понимая, что другого выхода нет, я попыталась прибить кролика своими собственными руками, а после разделать его.

Получилось весьма так себе. Животинку было мягко говоря жаль, глаза предательски слезились. Казалось бы, такое простое действие как свернуть ушастому шею заняло у меня уйму времени, где большая часть ушла на подготовку и уговаривание себя. Свежевание и разделка тоже не заладились.

Получив в итоге приличный кусок мяса, тщательно промытый в ближайшем ручье, мне только и оставалось вздыхать по испорченной начисто шкуре и потерянному ливеру. Я очень надеялась, что конкретно этот отдельно взятый кролик или его потомки не были какими-нибудь кроличьими королями, спасшими мир, потому что в таком случае все, что они бы смогли спасти — это меня родимую, да и то от голодной смерти в мире снов, где чувство голода не знакомо никому.

Кролика стоило бы сварить. Если как следует поискать, можно найти одичавшие домашние культуры, соль и даже котелки, подходящие для таких целей. Но во мне внезапно проснулся хищный инстинкт, буквально требовавший огромный кусок швкарчащего жареного на открытом огне мяса.

Я впилась зубами в обжигающий, местами подгорелый, а местами слегка недожаренный кусок мяса, чувствуя как из-под зубов брызгает сок, стекая по губам и оставаясь на пальцах.
Могу поклясться: ничего вкуснее не пробовала за всю свою жизнь. Все произведения искусства поваров, которые потратили на обучение много лет, сложные блюда и изысканные заморские кушанья пасовали перед этим неумело приготовленным на скорую руку мясом. Голод — страшная штука. Однако, и лучшая приправа.

Небольшой костерок, разведенный мной, был безответственно оставлен догорать сам по себе. Я решила продолжать поиски Джека. Потяряшка обнаружился только к вечеру за весьма своеобразным занятием.

Джек пытался подманить к себе весьма странно выглядящее существо в лохмотьях, отдаленно напоминающее человека. Мужчина, женщина? Под всеми слоями грязи и пыли, что его покрывало, сложно было сказать наверняка. Надо думать, это и была пресловутая Моровая ведьма, о которой я столько слышала. Но она не вела себя согласно своей грозной репутации, скорее наоборот, слегка разочаровывала. Под вопрос вставало даже наличие у неё разума, так как передвигалась, выглядела и вела себя она весьма по-звериному. Ведьма боялась Джека и убегала, стоило ему лишь появиться в пределах видимости.

Джек подманивает, ведьма убегает, только пятки и сверкали. За этим очаровательным цирковым представлением я наблюдала около недели. Когда Джек отходил по своим джековым делам, я продолжала следовать за ведьмой. так, чисто из спортивного интереса, посасывая очередную вкусную косточку, когда мяска на ней уже не осталось. И к своему неудовольствию поняла бытность этой Моровой ведьмы.

Желающих найти ведьму было немного. Если кто помимо Джека захаживал к ней, то первым делом пытался её либо поймать, либо убить. Венчал эти попытки один исход — они все погибали в подозрительно знакомых муках. Джек от них разительно отличался. Он не планировал ни ловить, ни убивать её, да и помирать тоже не спешил.
Постепенно ведьма привыкла к новому соседству, и расстояние, на котором она держалась от Джека, с каждым разом становилось все меньше. Но на то, чтобы позволить тому прикоснуться к себе или принять еду из его рук все равно ушла невероятная уйма времени.

Все это время Джек пытался говорить с ведьмой: мягко, негромко, но четко проговаривая слова. К моменту, когда ему было позволено приблизиться, стало очевидно — ведьма совершенно не понимает местного наречия. Это не смутило Джека, и он, напрягая память на предмет знания иностранных языков, сперва перебрал те немногие слова, что знал Джек-местный, а потом принялся за собственные запасы попаданца. Полиглотом назвать его было сложно, но и встретить человека, который бы не знал по одному-два слова из примерно десятка языков было не легче. Раз за разом он пытался завести диалог с ведьмой на французском, немецком, английском, китайском, японском, русском и других распространенных языках. Он уже начал опасаться, что ведьма попросту позабыла человеческую речь или не умела говорить вовсе, или попала сюда из какого-то другого мира. Но... Не хотел в это верить.
Среди лохмотьев, прикрывающих её тело, обнаружились кожаные нашивки с отпечатанными на них до боли знакомыми брендами.

Джек уже начал уставать и всерьез подумывал бросить затею определения языка, на котором изначально говорила эта попаданка. Попугаем он не был, и ему явно надоело повторять одни и те же слова раз за разом изо дня в день. На одном из последних циклов ему улыбнулась удача. При переходе с одного языка на другой, наша ведьма наконец-то отреагировала. Она слабо улыбнулась.

Воодушевленный неожиданным успехом, Джек заговорил с ней уже только на этом языке, которым неплохо владел. Повторение успеха пришлось ждать долго. Ведьма, казалось не просто вспоминает язык или учит его заново. Скорее уж воскрешает нечто давно погибшее и похороненное где-то на задворках, в самых глубинах памяти.

Через месяц они смогли общаться не то что нормально, но взаимодействие наладилось. Причина, по которой ведьма была незнакома с местным наречием, оставалась для нас с Джеком загадкой, однако было понятно, что без этого знания новая знакомая попросту не сможет приспособиться в окружающем мире.

Так проходили целые дни. Джек обучал ведьму речи, грамоте и другим важным вещам, а сам при этом весьма ловко — относительно своих плотницких и столярных свершений, конечно, — работал иглой. Не тем монстром, которым он пытался спасать себя от недуга, а настоящей, вполне себе приличной портняжной иглой.

Из-под его рук вышел весьма сносный и добротный наряд, который я, даже напрягая воображение, не смогла бы перепутать с мешком с дырками для головы, рук и ног. Вполне себе приличное платье. Думается мне, умение обшивать себя и свою семью входило в жизнь каждого среднего крестьянина, у которого бы хватило денег на покупку готовой одежды.

Воодушевившись, Джек настрочил ещё пару нарядов: были и рубахи, и короткие штаны (неслыханная дерзость обрядить в них женщину в эту эпоху), также плод слияния опыта двух миров, где попаданец выступал дизайнером, а абориген — исполнителем. Настоящие плетеные сандалии.

Перед тем, как порадовать свою воспитанницу обновками, им пришлось отправиться на ближайшую речку, чтобы как следует искупать последнюю. Ведьма за годы своего дикарского проживания растеряла большинство из личных и социальных навыков, и даже чучело на её фоне выглядело верхом утонченности и красоты. Она слегка напряглась, когда руки Джека помогли ей избавиться от нескольких совсем не по погоде напяленных слоев одежды, но все же переборола себя и позволила последнему избавить её от всех тряпок, загнать в реку и как следует натереть местным пахучим аналогом мыла. С волосами же была совсем беда. Судя по их длине, их не стригли по меньшей мере лет триста. И это без преувеличений! Волосы были как в сказке с Рапунцель! Джек, посомневавшись немного, все же обрезал их; не под самый корень, но получившаяся прическа была короче некуда — гораздо выше уровня плечей.

Умытую, одетую, Джек стал учить нашу ведьму, помогать ей освоиться. Зевая, я бессовестно проматывает трогательные, но не очень полезные моменты, так-как это занимало просто уйму времени.
Так продолжалось до тех самых пор, пока уже порядком обросшая ведьма, успевшая выпросить у Джека расческу, не попросила последнего причесать её.

— Я много чего умею, конечно... — растерялся Джек, — но причесывать женщин мне ранее не приходилось...

— Я же не прошу чего-то безумного, — рассмеялась девушка, говоря при этом на почти идеальном местном наречии с легким акцентом непонятного происхождения. Что-то в этом было знакомое, но вот только что? — Придумай что-нибудь простое!

Светлая голова покоилась на коленях у Джека, пока сама ведьма, раскинув руки, беззаботно, слегка по-детски болтала в воздухе ногами, все ещё радуясь тому, что снова умеет двигаться по-человечески.

— Ну, хочешь, заплету тебе косичку? — предложил Джек.
— Пфф, это звучит довольно скучно! — возмутилась девушка. — Что ты ещё можешь мне предложить?

— Две косички? — не замедлил с ответом Джек.

— М-да-а... Звучит не очень то весело... — расстроено протянула девица. — Давай так. Сделай самую креативную прическу, на которую ты только будешь способен, а я буду пытаться уснуть.

— Мне нравится, — одобрил её идею Джек.

Его пальцы задвигались, заплетая светлые пряди волос в аккуратные косички: одна, другая, третья... десятая.

И вот из образа простой, незнакомой мне девушки, к моему величайшему удивлению сложился очень знакомый имидж леди Каскадии.

***

— Мне тогда было лет пятнадцать-шестнадцать, — как-то раз совершенно внезапно начала Каскадия, подбрасывая в костёр веток. — В тот день я возвращалась из музыкальной школы после прослушивания в городской оркестр. Почти что летела на крыльях счастья и... Как-то совершенно внезапно попала сюда. Представляешь, в своем теле попала. — Уголёк с треском выпал из костра. Каскадия подтолкнула его обратно в огонь тонкой палочкой. — Как сейчас помню: оказалась посреди довольно мрачной и бедной улицы. По сути трущоб на окраине города. Пахло там соответствующе. Народ там был не самый благонадежный, и увидев продажную (а какая не продажная девка будет носить юбку, едва закрывающую колено?) девку, да ещё и не самую страшную... Долго над своими действиями они не раздумывали.

Признаться честно, мне было грустно всё это слушать. Кутаясь в свой пеньюар, я поджала под себя ноги в красиво расшитых домашних туфлях. Если сравнивать наши с ней попадания в этот мир, то... Небо и земля? Так это можно назвать? Я попала во всё готовенькое, в тёплый дом с кучей прислуги и прочих бонусов. А другим так не повезло.

Между тем Каскадия неумолимо продолжала свою печальную историю.

— ...Роль произошедшего на их судьбе не отразилась почти никак, разве что приблизив её. Я, переместившаяся в своем теле в Средневековье, была похожа на настоящее бактериологическое оружие для средневекового аборигена. Десятки болезней, вирусов и прочей ерунды, к которым у моих современников выработался надежный и прочный иммунитет буквально выкосили население столицы и её окрестностей. Зато я получала одну эмоциональную травму за другой. Боялась даже своей тени, бродила по мертвому и пустому городу. Найденные музыкальные инструменты хоть как-то помогали держаться, но в один из дней я попросту замкнулась в себе. Ушла в мир песен и не вернулась. Кто знает, что было тому виной — такое скотское отношение, массовые смерти вокруг, одиночество, или охота, которую развязали после всего этого, целью которой была моя голова...

Размазывая по щекам слёзы, я поспешно ушла, не в силах слушать дальше. Услышанное было одновременно и ужасным, и трогательным и... Боже, как хорошо, что на её месте оказалась не я.

Было невыносимо тошно.

Я сочувствовала Каскадии, но вместе с тем... Мне не хотелось знать таких подробностей о чужом попадании. Вся моя чудесная сказка с приходом Джека и Каскадии обрушилась, точно песчаный замок. Я всего-лишь хотела жить счастливо с Эдом и Альфредом. Как всё стало так сложно?

И почему... Я вижу все эти старые, прогнившие воспоминания о чужой судьбе? Зачем?

***

Успокоившись, я пару дней спустя вернулась на место стоянки Каскадии и Джека. Чуть задержав взгляд на девушке и её светлых волосах, всё же решила искать Джеков. Он как раз откапывал то самое пророчество о становлении всадником апокалипсиса в королевской библиотеке. Божечки-котечки, кака-а-ая прелесть. Круг замкнулся. Можно валить отсюда, всё остальное я уже знаю. Смотреть мне тут больше не на что. Природа Каскадии понятна, природа Джека понятна, не совсем ясны его цели, но тут я о них явно не узнаю. Все ответы на вопросы получены, а хотеть большего — уже вторжение в личное пространство.

Желая немного развеяться, раз надзора со стороны некоторых товарищей не наблюдалось, я решила пошататься по реке времени, чтобы посетить места действия всех тех историй, о которых мне рассказывал мой дружище Джек.

Чего я только не увидела. И как дурной китаец-попаданец возвёл то самое древо из хрусталя, науськав местных поклоняться благостным веточкам. Другой полоумный решил заняться магической инженерией и спроектировал подобие водопровода и подачу воды в душ посредством рун. Ищё нашёлся уникум, изображающий из себя Снежного деда и раздавал детям подарки, попутно грабя богатых, опустошая их денежные хранилища. Одна попаданка попыталась захомутать сына короля соседней страны, объявив себя Святой... Чего только не бывает.

Уже думая, что ничего интереснее и забавнее не увижу, я переместилась на главную площадь империи и побрела по торговым рядам, осматривая прилавки. В поле моего зрения попал лоток, пестрящий цветастыми упаковками разнообразных конфет и шоколадок. Пользуясь тем, что меня никто не видит, я начала жадно подворовывать у продавца-попаданца золотистые упаковки с двойными палочками и мою любимую нугу с карамелью, советующую нам в знаменитых рекламных роликах не тормозить.
Не знаю, сколько так стояла, набивая себе пузо шоколадками. Внезапно чья-то ладонь тяжело опустилась мне на плечо. Я резко обернулась, едва не выплюнув изо рта арахис, и узрела старый-добрый образ леди Каскадии.

— Нашла!.. — с одышкой злобно прошипела она.

Я невозмутимо закинула в рот очередной сникерс.

— О, давно не видались. Чё-как?

Каскадия злобно зыркнула на меня и схватила за руку.

В следующую минуту я оказалась перед раскрытым гробом, в котором возлежала с белой точно мел кожей моя любимая Розочка. В сложенных на животе ладонях алел цветок с именем как у моей подруги. Подле гроба стоял священнослужитель и бормотал отпевание. На скамьях поодаль сидели Эд, господа фон Вален. Карлос, Лукреция и прочие гости расположились позади. Все сплошь в чёрных одеяниях.

— А теперь просыпайся. Немедленно! — велела мне Каскадия, до боли сжимая мою руку. — Началась война!