Chapter VII
— Это просто безумие какое-то! – сердце Танджиро гулко стучало, на лбу выступил пот, а руки задрожали. – Такого просто не может быть!
Камадо всё никак не мог успокоиться. Неужели Кёджуро настолько дурак, что решил решить все проблемы этим? Не поговорить, а просто взять и бросить! Это с родни походило на предательство, но может ли омега, жалкий, наивный и хрупкий омега, что-то сказать против? Именно, не может. Они смериться с эти он всё никак не может.
Он уже час отсиживается в своей комнате, истеря. Это просто невообразимо! Какое сегодня число? Неважно... Сегодня ведь этот долгожданный день! День свадьбы! Мурашки по телу, трепещущие сердце и лёгкий мандраж. Но не Танджиро испытывает эти чувства, а какая-то девка из богатенькой семьи. Омеге до невозможности больно и обидно. Ему разбили сердечко. Интересно, почему же всё так произошло, ведь Камадо не допустил ни единой ошибки.
Ренгоку с утра сам не свой. Нервный, агрессивный и до ужаса пугающий. От одного его взгляда коленки дрожат, а от прикосновения – сердце перестаёт биться. Вот-вот и выпрыгнет. Но дело совсем не в любви.
Кёджуро и сам хотел бы всё это остановить, но не может. Он уже одет в свадебное облачение хакама. Всегда говорили, что эта одежда самая удобная, но сейчас ему не то, чтобы не удобно, нет. Просто ему очень противно.
Наверно, самый спокойным человеком была лишь Рей. Ей вообще до лампочки какой сегодня день. Ей очень нравилось её белое кимоно из тяжёлой плотной ткани и белая шёлковая косынка с красной подкладкой цунокакуси. Она всё крутилась и крутилась у зеркала, восхищаясь своей неземной красотой.
Часы уже пробили три часа дня, все трое вышли из своих комнат и направились в сад. У каждого это место вызывало самые разные эмоции. Для Танджиро – место, в котором он впервые увидел Кёджуро; для Кёджуро – место, в котором он впервые увидел самого прекрасного человека во всём мире. А для Рей – просто место.
Вот госпожу Кибуцуджи слуги уже проводят по дорожке, которая вся усыпана лепестками сакуры. Её поясок кимоно развевается на ветру; пряди волос, некогда хорошо зализанные в причёску, нагло выбиваются из-под головного убора. У венца стоит Ренгоку и потирает глаза. А вдруг это всё сон?
Каждая девушка в такой важный день много улыбается, волнуется, плачет; но лицо Рей не выражает ни единой эмоции. Вообще камень. Такое ощущение, будто для неё это обыденное дело, выходить замуж.
То ли дело Кёджуро. Он сильный и опытный альфа, но своего волнение скрыть не может. Особенно, когда на тебя уставилась пара заплаканный и опухших глаз. Он сильно виноват перед Танджиро, но и понятия не имеет как загладить свою вину. Он лишь может представлять на месте Рей Танджиро. Но сколько себя не обманывай, ничего не получится.
Ренгоку моргает и на секунду забывает всё, всё, что происходит сейчас. Сейчас Кёджуро сто процентов уверен в том, что без памяти воюбился в него. И никто ему больше не нужен.
Не дожидаясь своей новоиспечённой невесты, уходит со своего места и уверенным шагом идёт в начало сада, не обращая внимания на Кибуцуджи. Сжав кулаки до белых костяшек, пропускает мимо ушей негодование Рей и возмущение священника, бросается к Камадо. Нет, Кёджуро просто не сможет без него! Не сможет, не выдержит.
Сильные и до боли желанные руку обнимают Танджиро, и по его щекам пробежала первая слезинка. Вторая. Третья. И он уже плачет навзрыд, цепляясь за одежду альфы.
— Танджиро, мой милый Танджиро... – Ренгоку обнимает его сильнее, гладя по макушке, – Я клянусь, я больше тебя не брошу, не предам, не сделаю больно, – он чувствует легкую щекотку у основания шеи из-за волос омеги.
— Вы уже делаете мне больно, – альфа мягко улыбается и, немного отстранившись, приподнял голову Камадо. Его глаза были заплаканными и ещё сильнее опухли. Но всё равно оставались самыми прекрасными во всём мире.
— Давай начнём всё заново? Я Кёджуро Ренгоку.
Он осторожно отодвинул прядь волос Танджиро, заставляя сердце забиться в бешеном ритме. Во взгляде мелькнула такая нежность, как во взгляде матери к своему младенцу, и, не удержавшись, альфа потянулась к его губам.
Камадо промычал в губы Ренгоку и обвил руками его шею, притягивая ближе. Они не замечали ни сильного ветра, ни недовольных возгласов Рей, – ведь внутри всё будто огнём опалило . Слишком хорошо.
Язык Кёджуро смело и бесцеремонно проник в его рот, и, поддавшись его напору, Танджиро начал охотно отвечать на поцелуй. Это больше походило на какую-то битву, нежели на долгожданный поцелуй.
Первым отстранился Ренгоку, бросая томный взгляд на омегу. Тот еле держался. Дыхание участилось, ноги сделались ватными. Он полностью обмяк в руках альфы.
Златовласый повернулся в сторону невесты и встретился с её взглядом, полным гнева. Позади неё стояли ошеломлённые слуги, а остальная толпа наблюдала из окна.
Кёджуро опомнился и, нахмурившись, сказал:
— Свадьба отменяется. Ты свободна. Передавай привет господину Мудзану и моему отцу, – Рей рыкнула и быстро вышла из сада, расталкивая всех слуг на своём пути. Она не обронила ни слова. Удивительная женщина.
Ренгоку посмотрел ей в след и вернулся обратно к Танджиро, – Ты как? – он обеспокоено посмотрел на него.
— Я Танджиро Камадо...
Кёджуро мягко улыбнулся и поднял омегу на руки. Он поцеловал его в лоб и направился в дом. Добравшись до своей спальни, Ренгоку с ноги открывает её и, зайдя в комнату, закрывает дверь на замок. Сегодня-то их никто не потревожит. Он бережно положил омегу на кровать и скинул с себя хакаму и нависает над Танджиро.
— Ты такой красивый, – жарко шепчет Кёджуро, улыбаясь. Камадо жалобно стонет и всё сильнее ластится к альфе, – О боги, зачем ты мучаешь меня, мой мальчик? – он довольно рычит и избавляет Танджиро от ненужной одежды.