Глава 7.
Как бы мне не хотелось этого делать, но родители были правы – нужно рассказать Вайлет. Именно поэтому Гин поднял меня ни свет, ни заря и отправил в душ. Девушка не любила неопрятных мужчин. Врач. И этим все сказано.
Я, конечно, долго бурчал и дулся, но все-таки сходил в ванную и через пятнадцать минут уже спустился вниз, на кухню, где Гин готовил завтрак.
– Как думаешь, как она отреагирует?
– Она прекрасно знает о наших отношениях. Не думаю, что это станет для нее шоком. Максимум – небольшая неожиданность, – ответил я и откусил кусочек тоста. Гин нервно стучал пальцами по кружке.
– Да, помолвка не станет для нее удивительной новостью. Мне кажется, что она обидится, когда поймет, что мы забыли о ней. Ты же знаешь Вайлет, – Гин улыбнулся, а я хмыкнул.
– Ну, конечно, знаю. Эта особа довольно эмоциональна и слишком обидчива.
– Зато она быстро приходит в себя и помогла мне не умереть. По-моему, последний факт перекрывает все те стороны, что ты считаешь в ней отрицательными.
Я хмуро посмотрел на Гина. Ну, конечно, он прав. Наверняка он сейчас думает, что я веду себя, как ребенок.
– Трудно не согласиться.
– Ну, вот. Так что перестань дуться и будь предельно мил и любезен, когда будешь с ней разговаривать, – Гиг подошел ко мне. Я поставил его между своих ног и приобнял.
– Я буду с ней разговаривать?
– Она сто процентов потащит тебя в другую комнату. Тэта-тэт по-любому состоится, – Гин чмокнул меня в губы, а я недовольно выдохнул. – Да ладно тебе. Такое ощущение, как будто на казнь едем, а не к моей любимой тетушке.
– Этой тетушке двадцать два года... И ты ее старше.
– Не имеет значения.
Я прижался к нему так сильно, насколько смог, и выдал:
– Я ревную.
– Что?! – Гин посмотрел на меня сверху вниз, как на идиота, а затем прыснул со смеха. – Какой же ты недалекий и невыносимый дурак.
– Знаю, – коротко ответил я и покраснел, отводя взгляд. Но холодные ладошки подняли мою голову так, что мы встретились взглядами. Глаза Гина излучали такое тепло и спокойствие, что мне стало стыдно за свой эгоизм. Он нежно улыбнулся и погладил меня по волосам, плавно спускаясь к горячей щеке.
– Я надеюсь, что после свадьбы наши с тобой сомнения если не исчезнут, то хотя бы станут намного реже появляться.
– Не был бы с тобой солидарен, если бы мы были обычной, гетеросексуальной парой. Но положение обязывает согласиться, – тихо ответил я, а затем почувствовал поцелуй в голову.
– Ну, вот и все. Теперь ты готов ехать?
И тут я понял, что никому за всю мою жизнь не удавалось успокоить меня одним своим взглядом или касанием. Это еще раз подтверило то, что Гин мне просто необходим. Мне ни с кем не будет так хорошо, как с ним. И пусть наши отношения общество никогда не сможет принять, мне абсолютно плевать на это.
– Готов, – ответил я и встал со стула.
По обыкновению дорога проходила в молчании. Мы с Гином любили уходить в мысли во время передвижения в машине. Никто из нас не отвлекал другого от мыслительного процесса без надобности. Так уж сложилось, что тишину изредка разбавляла лишь музыка, и то негромкая. Нам было комфортно в таком молчании, и мы прекрасно понимали друг друга.
– ... Да, мы уже подъехали, сейчас поднимемся, – сказал в трубку Гин и положил телефон. Он посмотрел на меня и улыбнулся. – Ну, что? Мученик ты мой. Пошли. Она ждет.
– Ну, пошли, раз ждет, – недовольно буркнул я. По усмешке Гина я понял, что его забавляет вся эта ситуация, поэтому и обижаться на его острые замечания я не стал. А смысл?
В лифте я ерзал и не знал, куда деть руки. Гин цокнул языком и, не выдержав возни, всучил мне бутылку вина, которую до этого держал он.
– Чего ты нервничаешь? Нормально все, уймись.
– Ты сам пару часов назад сидел на кухне и переживал, – заметил я.
– Я и сейчас переживаю. Но не перед встречей. Не проболтайся о визите к своим родителям, и мне не придется нервничать, – парень поправил мою челку и посмотрел на себя в зеркало. – Отлично.
Двери открылись на девятом этаже. Гин вышел первый, а я за ним. Нажав на кнопку, парень отступил на несколько шагов назад, но нам все равно было слышно, как девушка несется к двери и красочно матерится, видимо, ударившись обо что-то.
– Гин, Льюис – это вы? – раздалось из-за двери. Я кивнул, а Гин озвучил:
– Мы. Открывай уже, тетя.
Дверь со щелчком открылась. На пороге стояла знакомая фигурка. Серебристые волосы собраны в небрежный хвост, синие глаза подведены "стрелками". Она была в белой футболке и джинсовом сарафане и напоминала мне больше тинэйджера, чем врача с высшим образованием.
– Не называй меня так! – возмутилась она с порога и кинулась обнимать племянника, а тот чуть не задохнулся. – Я так рада вас видеть!
– Мы тоже рады, Вайлет, – подал я голос и мило улыбнулся. – Может, в квартиру пропустишь, или мне здесь вино открывать?
Я помахал бутылочкой, девушка отпустила покрасневшего Гина и жестом пригласила нас внутрь.
– А ты все такой же хмурый. Все язвишь и язвишь, самому-то не надоело?
– Ни капельки! – гордо ответил я и улыбнулся.
– Да хватит вам уже, – Гин с улыбкой пихнул меня слегка в бок и снял свои ботинки.
– Идемте. Кушать будете? У меня рагу и грибной суп есть.
– Какой суп? Мы им закусывать будем? – я поморщился.
– Дурак, кто пьет на голодный желудок? – Гин щелкнул меня по лбу и поцеловал мимолетом в губы.
– Во–от, даже Гин знает, а ты нет. Хотя он младше тебя, – сделала замечание девушка и рассмеялась.
POV. Gin
Ужин проходил относительно спокойно, если не считать бесконечных перепалок между Вайлет и Льюисом. Я сначала успокаивал их, а потом забил на это дело.
– Я тебе сейчас глаза местами поменяю! Убери руки от торта! – прикрикнула Вайлет.
– Мои руки для торта не опасны, в отличие от твоего аппетита! – в том же духе ответил Льюис, а я сидел, подперев рукой подбородок и закатив глаза.
– Да чтоб тебя понос прохватил по дороге домой, – сердечно пожелала Вайлет, и тут я не выдержал.
– Заткнитесь уже, макаки мадагаскарские! Чего вы шипите друг на друга, как тараканы кухонные? У нас новость вообще-то!
– Точно, – Льюис пришел в себя и вытер крем со своих рук об её сарафан. Вайлет пришла бы в ярость, если бы не заметила, что я на грани того, чтобы не убить их ножиком для фруктов. Девушка села рядом со своим мучителем и приготовилась внимательно меня слушать.
– Отлично, – спустя пару секунд выдохнул я. – В общем, Вайлет, мы приехали, чтобы сообщить тебе о том, что... Решили пожениться и приглашаем тебя на нашу свадьбу в Сан-Франциско.
У Вайлет челюсть упала ниже пола на этаж соседей снизу. Мне хотелось смеяться, но пришлось заткнуться, чтобы Льюис не начал отпускать очередную порцию язвительных шуточек в её адрес. Девушка с обвисшей челюстью переводила бешенный взгляд с меня на Льюиса, с Льюиса на меня. Да уж, представляю, в каком она сейчас шоке.
– Твою ж... Мне надо выпить, – тихо произнесла она и встала со стула.
– Вайлет...
– Чщ! – прервала она меня, выразительно взглянув синими глазами и выставив перед собой указательные пальцы обеих рук. Мы с Льюисом переглянулись. Мой жених уже приготовился бежать из этого дома, когда с наступающей медлительностью, в абсолютной тишине, в которой было слышно, как вспотнул банан, вытащенный из холодильника секунд десять назад, она достала бутылку рома из шкафчика наверху, открыла ее и с горла махнула где-то половину.
– Так... – наконец произнесла Вайлет и разлила ром по нашим стаканам. – Мне лень доставать бокалы. Что делать с мальчишником?
Вот тут уже моя челюсть постучалась в потолок соседям. Льюис прыснул со смеха от моей реакции.
– Чего? То есть...
– Слушай, Гин. То, что вы с Льюисом поженитесь, было лишь вопросом времени. А вот что делать с мальчишником, я ума не приложу! – она всплеснула руками, а я не мог понять, серьезно она это или нет.
– То есть, ты не против? – решил уточнить Льюис. Она покачала головой и улыбнулась.
– Глупые вы мои! – она встала и обняла нас. – Я только за.
Я облегченно выдохнул и залпом осушил стакан. Льюис сделал тоже самое. Вайлет достала лимончик и заботливо протянула нам по кусочку...
– Ну, ладно, – на выходе сказала нам Вайлет. – Ж-живите хорошо и жд-дите н-на сва-адебке. Да!
– Окей, – таким же пьяным голосом ответили мы с Льюисом. Она поцеловала нас в щеки перед тем, как закрыть дверь, и мы двинулись вниз по лестнице.
Перед глазами расплывались ступеньки, и поэтому я, хихикая, каждый раз оступаясь, цеплялся за Льюиса. Мой жених еще заботливо придерживал меня, когда все съеденное мною в квартире тетушки оказалось разноцветным пятном вывернуто в детскую песочницу. Мой мужчина вызвал такси, и мы поехали домой.
В машине я положил голову на плечо своего любимого и с улыбкой сжал его ладонь.
– Не замерз? – заботливо спросил он. Я покачал головой.
– Мне с тобой всегда тепло, – шепотом ответил я. Льюис нежно посмотрел на меня, а затем его взгляд остановился на моих губах. Покосившись на водителя и поняв, что он занят дорогой и разговором по телефону, Льюис поцеловал меня. Знаете, сносит голову похлеще, чем самый крепкий алкоголь.
Но мне это нравилось, поэтому я с готовностью отдался приятным ощущениям и позволил его рукам похотливо блуждать по моему телу. Не трудно догадаться, чем закончился вечер.
– Скоро ты не сможешь отвертеться от супружеских обязанностей. Я смогу подать на тебя в суд, – посмеявшись, сказал я, лежа в постели после жарких трех часов пьяного, дикого секса, и посмотрел прояснившимися глазами в глаза Льюиса. На его губах играла широкая улыбка. Он провел по моей спине своими пальцами, заставляя кожу покрыться мелкими мурашками.
– Тогда я трахну тебя прямо в зале суда на виду у всех, чтобы доказать обратное, – ответил он.
– О, это будет очень зрелищно! – я восхитился картинками, что мелькнули в моей голове. – Блин, как долго мы сможем обходиться без ролевых игр?
– Всмысле?
– Ну не вечно же нам довольствоваться классическим сексом? Когда-нибудь придет момент, когда появится необходимость пробовать что-то новенькое, – объяснил я.
– Я в этом сомневаюсь, – ответил Льюис. – Даже если ты и прав, то нам все равно рано об этом волноваться. Или ты хочешь сказать, что я тебя уже не устраиваю?
Я легонько ударил его кулаком в грудь за эти слова и насупился, как хомячок, даже фыркнул обиженно.
– Ты – самый лучший, – в нос проговорил я. Льюис крепко обнял меня и поцеловал в макушку. Он взял руку, на которой поблескивало обручальное колечко, и нежно сжал ее.
– Я люблю тебя, – сказал он.
– А я тебя...