Подходящая женщина

-Итак, как всё прошло?

Давно цоканье этих королевских каблучков не звучало так угрожающе, как сейчас.

- Как что прошло? – Эмма морщится от замешательства и раздражения. Она крепко сжимает в пальцах шариковую ручку.
Она действительно не в настроении терпеть такое высокомерное обращение со стороны той, кого считала своей лучшей подругой. «Считала» - вот ключевое слово.
- Была ли она настолько хороша, как ты надеялась? Ответила ли она на твои поцелуи так, как тебе этого хотелось? Ты вообще спала? Выглядишь ужасно, - фыркнув, говорит Реджина равнодушным тоном. Одновременно бросив на нее взгляд, полный фальшивого сочувствия.

-Это что, какая-то жестокая шутка? – Младшая женщина тяжело дышит и стискивает зубы, чтобы не расплакаться от… недостатка сна и… ну да, разбитого сердца.
- Жестокая? Да, ты все об этом знаешь, не так ли?

Эмма хмурит бровь, быстро трет лицо и вздыхает:

- Реджина… Насчет прошлой ночи…

Но брюнетка перебивает ее, не давая даже закончить предложение:

- Вот только не надо, мисс Свон.
- Я просто не знаю, что… - предпринимает новую попытку блондинка, но Реджина, очевидно, пришла сюда не для того, чтобы слушать какие-то ее объяснения. Сюрприз, сюрприз!
- Ты заставила меня чувствовать себя так глупо и нелепо. Я не могу простить тебя за это, - выплевывает она, даже не глядя на младшую женщину.
Она качает головой, ощущая лишь все возрастающую ярость.

- Но… я… Реджина… я просто... – Эмма сжимает кулаки и чувствует, как напрягается все её тело из-за того, что ей не позволено выразить свои чувства и свои мысли, свои желания и потребности, потому что Реджина такая охуенно злая, и вредная, и… черт!
- Но… я… Реджина… я просто… Научись нормально говорить, Свон… или лучше… не говори со мной больше. Вообще, - хладнокровно наносит удар Миллс. Ее слова остры, словно бритва, и вонзаются другой женщине прямо в душу.

Именно это переполняет чашу терпения Эммы, и она дает волю слезам, изливая всё, чем ей прежде было запрещено делиться.

- Знаешь что? Отъебись от меня!
Так получилось, что я действительно эксперт по жестокости… Ты меня всему научила! Не верится, что я вообще могла любить кого-то настолько подлого.
Это ты мне сказала просто решиться и поцеловать ее. Ты мне сказала, что, если она настолько потрясающая, как я о ней рассказываю, она сможет аккуратно охладить мой пыл.
Я поверила тебе, Реджина… Я рискнула, зная, что ты не ответишь взаимностью на мои чувства. Ну и… мне жаль, что я не просто хотела тебя трахнуть, Реджина… Мне жаль, что я хотела чего-то намного большего, - наверное, я недостаточно хороша для этого. Мне жаль, что эта мысль вызывает у тебя отторжение. И подумать только… Я ведь… - Она фыркает, смеясь над собственной глупостью. - Я даже и не думала никогда, что подхожу тебе. Ты заставила меня поверить, что мы – это нечто большее…
Ты заставила меня поверить, что наша дружба сильнее этого… Заставила поверить, что будешь моим другом независимо от моих чувств по отношению к тебе.
Но нет… ты просто хотела меня использовать, так? Было бы очень кстати почесать там, где свербит, или что-то в этом роде…
Но когда стало ясно, что этого-то как раз ты и не получишь от своей жалкой, страдающей от любви подруги-лесбиянки… также известной как мисс Свон… я оказалась чертовски бесполезной, да?
Что ж… отъебись… В прямом смысле слова, Реджина. Иди… ебись… сама с собой. Я тоже больше не хочу тебя видеть.

Высказавшись, Эмма хватает свою кожаную куртку и физически удаляется из офиса шерифа с максимально возможной скоростью.

Реджина стоит как вкопанная, примерзнув к месту, парализованная до мозга костей.

Но ее мысли бешено скачут по кругу… а потом ее негромкий голос нарушает тишину опустевшего помещения:

- Ты меня любила?

                                ***

-Серьезно? Ты теперь будешь доставать меня не только по телефону… а еще и лагерь разобьешь перед моей входной дверью? – раздраженно выдыхает Эмма, готовая с размаху захлопнуть дверь в ту же секунду, как открыла ее.

На самом деле она думала, что это Киллиан так настойчиво барабанит в дверь. Почти пять минут она пыталась игнорировать дурацкий звук, а потом заставила себя подняться и подойти к двери, намереваясь сказать парню, чтобы он шел на хуй и оставил ее в покое.

Но она ошиблась, это не Киллиан. Собственно, это последний человек, которого ей бы хотелось сейчас видеть.

- Эмма, - выдыхает Реджина и даже имеет наглость улыбаться. Робко и едва заметно, но всё же… Да что с ней такое?
- Иди домой, Реджина, - говорит ей Эмма и закатывает глаза, уже собираясь захлопнуть чертову дверь и запереть ее на замок.
- Нам правда нужно поговорить. – Реджина шумно сглатывает и опускает взгляд на свои руки, нервно заламывая их и этим чертовски смущая блондинку.
- Теперь ты хочешь поговорить, - фыркает Эмма и мотает головой, тем самым давая Реджине понять, что этого не произойдет.
- Это ужасное недоразумение, - как можно спокойнее начинает Реджина.
- Думаю, я достаточно хорошо тебя поняла… и в напоминании не нуждаюсь, потому что и так вряд ли когда-нибудь забуду. – Эмма презрительно усмехается, сощурившись. Да, такого резкого тона Реджина давно от нее не слышала.
- И тем не менее… пожалуйста… забудь все, что я сказала. – Брюнетка отважно делает шаг вперед, надеясь, что Эмма – ну пожалуйста, пожалуйста! – позволит ей войти, чтобы они смогли сесть и поговорить.
- Зачем, Реджина? – Эмма лишь скрещивает руки на груди и склоняет голову на бок, глядя на Реджину с жестким выражением лица, которое еще никогда не было настолько обиженным и злым.
- Я думала… Я думала, ты меня используешь, - тихо признается Реджина. Ей стыдно, что она так неверно истолковала всю ситуацию. Когда думала, что Эмма способна на…
Она должна была быть осторожнее в суждениях.
- Использую тебя? – Блондинка хмурится в замешательстве.
- Ну… не с самого начала… Сначала я и не догадывалась… а потом, когда ты меня поцеловала, я сперва подумала, что… ну, ты знаешь, я- твоя… девушка…. ну или… твоя женщина – та, кто тебе нужен. Но потом ты не отреагировала на мои… - покраснев, она отводит взгляд и немного неуклюже скребет горло, прежде чем продолжить, - … заигрывания. Глупо, конечно, но мне казалось, я правильно трактовала ситуацию… И, не знаю… я подумала, что ты решила, будто можешь просто так меня поцеловать… чтобы набраться смелости, а потом уйти… к своей истинной любви. - Она выплевывает эти ужасные слова, как будто это яд, который вот-вот отравит ее.
- Я не верю в истинную любовь, - монотонно отвечает Эмма, заставляя Реджину вздохнуть.
- Я знаю, но ты знаешь, что я имею в виду… Правда? – Её брови сходятся на переносице, когда она умоляющим взглядом всматривается в лицо Эммы в поисках понимания.
- С чего бы мне просто так целовать тебя, а потом уходить к… кому-то другому? – Тон голоса Эммы вновь немного смягчается, чуть облегчая боль в сердце Реджины, которое начинает биться ровнее.

Она сглатывает ком в горле, отчаянно надеясь, что больше не накосячит… что скажет правильные слова и сможет убедить Эмму, что предельно честна и правдива с ней.

-Я не знаю… Потому что… тебе сначала нужно было набраться смелости, а меня поцеловать легко, и этот поцелуй ничего не значил бы. – Голос ее звучит неуверенно, но по глазам Эмма понимает, что она говорит чистую правду, хотя эта самая правда совершенно сбивает блондинку с толку.

Эмма делает вдох и выдох, ее рот слегка приоткрыт, а зеленые глаза буравят карие глаза Реджины, подернутые пеленой слез.

- Поцелуй с тобой значит для меня все, - на выдохе говорит она.
- Я… - Брюнетка на время забывает, как дышать.

Эмма прочищает горло и продолжает:

-И я не отреагировала на твои заигрывания, потому что ты плакала… Ты казалась невероятно ошеломленной, - объясняет она.
- Что? – Реджина качает головой и озадаченно поджимает губы.
- Горела желанием… да… - наконец-то лицо Эммы Свон озаряется милой улыбкой. Реджина краснеет и морщит нос, но не отводит взгляд. Она не может отвести взгляд… сейчас, когда Эмма снова улыбается, – …но была очень взволнована, и я чувствовала, что нам с тобой сначала надо хорошенько разобраться в том, что происходит, прежде чем мы… сделаем этот шаг. – Эмма поднимает одну бровь, заставляя Реджину ощутить слабость в коленях.

И, боже… почему ей вообще понадобилось так много времени, чтобы понять, что она хочет с этой женщиной намного большего?
Хотя слова Эммы ее смутили, но все же...

- Я плакала? – тихо спрашивает Реджина, и Эмма кивает.
- Я не хотела пользоваться твоим эмоциональным состоянием… пока не узнаю наверняка, что ты чувствуешь. – Еще одна улыбка. Мягкая, идеальная.

Реджина качает головой и на этот раз тоже слегка улыбается.

- Я была так счастлива… - признается она.
- Правда? – Брови Эммы снова ползут вверх, как и уголки ее губ.
Она слегка покусывает нижнюю губу, а язык ее тела говорит теперь совсем о другом. Руки больше не скрещены на груди, отгораживая ее… Они расслаблены, а бледные тонкие пальцы покалывает от желания притянуть подругу ближе.
- Просто я очень-очень хотела тебя. – Ответная улыбка Реджины не менее прекрасна.
- А сейчас? – шепчет Эмма.

Воздух между ними и вокруг них становится гуще, намного гуще, их сердца бьются все быстрее, по мере роста температуры и напряжения.

- По-прежнему хочу. А ты? – спрашивает Реджина охрипшим, дрожащим голосом… Женщина, несомненно, вновь готова расплакаться, сама не понимая, когда успела стать такой эмоциональной.
- Я тоже, - кивает блондинка, а потом… без лишних раздумий подается вперед и берет подругу за руки. Ее ладони немного потные и горячие, и Эмме это кажется до крайности милым и прекрасным.

Да, уверенная в себе Реджина Миллс невероятно сексуальна, но робкая и нежная так офигенно мила... И невозможно не согласиться, что это просто убийственное сочетание… комбинация, о которой можно только мечтать, сказала бы Эмма Свон, потому что блондинка абсолютно очарована всеми вариациями бывшей Злой Королевы.

- Правда? – вздыхает Реджина, входя в личное пространство Эммы… Не то чтобы у нее был выбор… ведь шериф притянула ее так близко к себе. Но она благодарна ей за их новую близость, за отсутствие дистанции между ними, позволяющее ей вдохнуть слабый аромат ванильного шампуня Эммы.
- Да, малышка, - сексуально усмехается блондинка, срывая с пухлых красных губ негромкий, но ощутимый стон.

Реджина заливается краской, когда до нее доходит, насколько доступной она сейчас, должно быть, кажется.
Она закатывает глаза, потом сужает их и игриво клацает зубами.

- Издеваешься, да? – с вызовом спрашивает она младшую женщину.
- Ни в коем случае, малышка, - улыбается Эмма. При этом глаза ее так ярко и ослепительно красиво блестят, что Реджина готова в них утонуть.
Посмеиваясь, она стискивает пальцы, крепко держащие ее руки.
- Ты просто ребенок. Не могу поверить, что запала на тебя.
- Ребенок? А я быстро расту. Кажется, еще вчера я была совсем малышкой, - говорит Эмма, мастерски изображая, как Реджина назвала ее малышкой накануне вечером.
- Ох, заткнись, - фыркает Реджина, высвобождая одну руку, чтобы пихнуть Эмму в плечо.
- Кстати о малышах… Где зависает Ген? – Эмма внезапно меняет тему, затрагивая их самый большой общий интерес.

Реджина кривится, на ее лице отражается смесь отвращения с раздражением.

- Где зависает Ген? Это что, вопрос такой?.. Надеюсь, наш сын Генри ниоткуда не свисает.
Но если тебе интересно, где он находится… Он дома. Делает уроки. – Реджина закатывает глаза и качает головой, поражаясь себе и Эмме.
Эмме, потому что… ну кто, в самом деле, так разговаривает?
А себе, потому что… с каких это пор ей не хочется ничего изменить в этом недоразумении, считающемся взросым человеком, которое стоит сейчас перед ней.
- О, круто, - кивает Эмма. – Тааак, что у вас на ужин? – Она посылает ей нагловатую улыбочку.
- Ты действительно думаешь, что я поверю, будто это имеет хоть какое-то значение? Ты же знаешь, что в любом случае к нам присоединишься. – Брюнетка вновь закатывает глаза.
Но Эмма уже поняла, что это – по крайней мере, адресованное ей, - несомненно, явный признак симпатии.
- Боже мой, я так рада, что ты вернулась, - стонет она, делая то, что им обеим крайне необходимо: она еще раз легонько тянет Реджину за руки и наклоняется вперед, пока женщины не вцепляются друг в друга до хруста в костях, и эти объятия значат намного больше, чем можно выразить словами.

                               ***

-Итак. – Эмма облокачивается о кухонную стойку Реджины, пытаясь выглядеть непринужденно. Ее попытка проваливается с треском, потому что вместо этого она выглядит невероятно мило.
Она на грани… Реджине нравится так думать, потому что она чего-то ждет… что-то должно произойти.
- Хочешь ещё что-нибудь выпить? – Реджина улыбается, поворачиваясь к ней.

Они уже поужинали, посмотрели кино и отправили Генри спать, после чего помыли посуду и поговорили о всякой ерунде: о работе, о городе, о рецепте нового бургера от Бабушки, в котором, по мнению Эммы, маловато бекона, с чем Реджина – что неудивительно – не согласна. Но сейчас, когда все тарелки вымыты и им больше нечем себя занять, они уже не могут игнорировать это напряжение. Действительно чудесное напряжение.

- Нет, спасибо, - качает головой Эмма, засунув руки в задние карманы брюк.
- Ох… - мгновение Реджина раздумывает, не значит ли это, что Эмма хочет домой. Что им пора закругляться на сегодня. Она надеется, что нет.
- Ты хочешь?..
- Хочешь ли?.. – говорят они в один голос, а потом так же одновременно замолкают.
- Ох, давай ты первая. – Брови Эммы взлетают вверх, когда она жестом предлагает Реджине продолжить.
- Я просто собиралась сказать, что, если ты хочешь пойти домой, я понимаю… и я ничего такого не имею в виду. Я просто знаю, что день был длинным и ты наверняка устала, - вежливо говорит она, ощущая некоторую скованность, потому что Эмма дуется, немного сбитая с толку, а потом, облизав губы, спрашивает:
- Ты хочешь, чтобы я ушла?
- Не хочу, - быстро отвечает Реджина, и Эмма тут же расслабляется, мягко улыбаясь.
- Я тоже не хочу уходить, - признается она.
- Ладно, теперь твоя очередь, - говорит Реджина.
- Моя очередь? – Эмма вопросительно выгибает бровь.
- Что ты собиралась сказать? – Брюнетка склоняет голову набок в ожидании ответа.
- Ну, что… если ты хочешь, чтобы я ушла, я пойму, ведь ты наверняка устала. – Эмма пожимает плечами и кусает себя за щеку, не совсем понимая, в каком направлении двигаться дальше.
Господи, ну почему она всегда такая неуклюжая?
Им с Реджиной всегда так… так легко вместе, но это неослабевающее напряжение… очень сексуальное напряжение… просто медленно убивает ее.

Она чувствует себя подростком, который не имеет ни малейшего понятия, что они сейчас делают.
- Ну, так получилось, что я, в общем-то, не хочу спать. – Реджина усмехается, и по какой-то причине это помогает блондинке лучше справляться с ситуацией. Шаловливая, дразнящая Реджина – то, что ей сейчас нужно. Ей нужна ее лучшая подруга, которая ведет себя с ней непринужденно.
- Неужели? – Она возвращает ей улыбку.
- Я тебе говорю. А ты? – Реджина игриво прищуривается.
- Ага, я тоже, - решительно кивает она в ответ, благоговея перед красотой черт этой женщины, не зависящей от ее выражения лица.
- Можно я только кое-что скажу? – вдруг выдает эта красавица, и по ней заметно, насколько ей не терпится сказать это кое-что.
- Конечно. Что угодно, - говорит ей Эмма, быстро кивая.
- Просто я чувствую, что мы должны быть открыты друг перед другом. Я не говорю, что это должно привести к какому-то результату, но если недавнее прошлое нас чему-то научило, так этому.
- Реджина, - мягко перебивает ее Эмма. Она лишь хочет сказать брюнетке, что, чем бы она ни захотела с ней поделиться, все будет в порядке и все ее слова будут поняты правильно. Она может говорить свободно.

Но Реджина уже и так собиралась это сделать.

- Я готова быть с тобой, когда ты сама будешь к этому готова, - как ни в чем не бывало заявляет старшая женщина.
- В каком смысле, позволь уточнить? – с бесстрастным лицом спрашивает Эмма, но в её голосе есть что-то, что заставляет его слегка трепетать.
- Во всех возможных смыслах, - пожимает плечами Реджина и лучезарно улыбается. Она настолько очарована сбившимся дыханием Эммы и её краснеющими щеками.
- Ох… - Младшая женщина шумно сглатывает, и вздыхает, и на какую-то долю секунды отводит глаза, прежде чем снова встретиться взглядом с этими прекрасными темно-карими глазами, когда Реджина снова начинает говорить:
- То есть, мы можем двигаться настолько медленно, насколько тебе хочется, но… знай, что я готова… ко всему, - объясняет она и слегка прищуривается, пытаясь понять, дошло ли до Эммы все, что она сказала. Похоже, да, потому что блондинка кивает и говорит:
- Я тоже.
- Неужели? - Лицо Реджины сияет все сильнее, а брови выжидательно изгибаются.
- Очень даже. - Еще два кивка Эммы подтверждают то, на что она надеялась.
- Так… что… Сейчас? – спрашивает Реджина достаточно твердым и будничным тоном, чтобы казалось, будто они разговаривают о чем-то, что далеко не так сильно нервирует и возбуждает, как перспектива нырнуть вместе в постель и насладиться телами друг друга.
Она вытирает ладони об одежду, чтобы они не были такими неприлично влажными и горячими.
- Ага. «Сейчас» звучит идеально, - выдыхает Эмма, и по ее голосу понятно, что настроение у нее уже вполне соответствующее.

От этого внутри у Реджины все переворачивается.

- Окей. – Она тоже шумно выдыхает.
- Тааак, значит… твоя комната? – спрашивает Эмма и так мило прикусывает верхнюю губу. Легкий румянец играет на ее щеках, груди и… других участках тела, как подсказывает Реджине воображение.
- Сюда, пожалуйста. – Реджина кивает, наклоняет голову и, быстро прошмыгнув мимо Эммы, без колебаний направляется к лестнице.

Если честно, все происходит немного неловко и далеко не так по-киношному, как Эмма представляла себе их первый раз. Но она ведь не может ничего поделать со своей неуклюжестью, так? И, по правде говоря, стеснительность Реджины ей в любом случае кажется очаровательной и милой. Так что она не жалуется.

Просто она действительно надеется, что их стены падут до того, как они обе разденутся догола.

Пока они поднимаются по лестнице, кажущейся бесконечной, Эмма уже представляет, что их ждет в ближайшие минуты, часы… этой ночью.
Она поможет Реджине избавиться от одежды и… и потом… они будут ближе, чем когда-либо, и смогут в полной мере выразить друг другу свое восхищение.

Когда они наконец оказываются в главной спальне, купаясь в желтом приглушенном свете, наполняющем комнату, Эмма сбрасывает туфли и возбужденно втягивает воздух, посылая Реджине сияющую улыбку… пытаясь уверить ее в том, что это просто они… и нервничать не нужно… не особо… ну, не в плохом смысле слова, по крайней мере.

Она делает шаг вперед и берет брюнетку за руки. Они дрожат и потеют, и Реджина играет лицом, изображая сожаление.
Эмме это вновь кажется очаровательным и милым.

- Ты точно уверена?
- Эмма, я абсолютно уверена, просто я… ориентируюсь по ходу действия. Это ты… то есть, так странно, хотя на самом деле нет, просто…
- …давно пора было, - кивает Эмма и широко улыбается, а ее зеленые глаза искрятся, рассматривая стоящую перед ней красавицу, запутавшуюся в словах.
- Правда? – Реджина вздыхает, посмеиваясь.- На самом деле я не должна сейчас нервничать. Нам следовало это сделать сто лет назад, и тогда я бы уже привыкла к такой близости с тобой. Это все лишь твоя вина… Тебе давно надо было подкатить ко мне. Если бы это сделала, я бы сейчас так не дрожала, чувствуя себя неуклюжей.
- Ты сейчас такая офигенно милая, малышка. – Хриплый голос Эммы касается лица Реджины.

У старшей женщины сбивается дыхание, и она краснеет.

- Я ломаю весь кайф, да? – хрипло спрашивает она и прикусывает губу.

Эмма же в высшей степени заворожена совершенством этой женщины.
Всегда абсолютно, до нельзя собранные мэр и королева превращаются в очаровательную милашку, когда она так смущена, и взволнована, и нервничает. Сердце Эммы плавится, когда она видит, какой эффект оказывает на женщину, которая заставляет ее собственное сердце творить безумства.

-Нет… ты идеальна, - тихо шепчет Эмма, затем наклоняется вперед и приникает своими слегка приоткрытыми губами к губам Реджины.

Они обе негромко стонут от этого прикосновения.

И в этот момент Эмма перестает сдерживаться. Она обнимает Реджину, как бы уговаривая ее впустить в себя блаженство от их прикосновений.

Пальцы Эммы проникают под ткань блузки Реджины, чертя дорожки на ее теплой, обнаженной спине. Ее кожа кажется горячей, и брюнетка так восхитительно вздрагивает, когда пальцы Эммы дотрагиваются до нее.

И постанывает… так сладко, что заставляет Эмму улыбаться, не разрывая их влажного поцелуя.
Но, похоже, Реджина потихоньку обретает уверенность… да так, что ее собственные руки начинают расстегивать ремень Эммы.

Она тянет за его пряжку, и Эмма издает игривый и возбужденный смешок.
Лукаво улыбаясь, она немного отстраняется, чтобы взглянуть на Реджину.

- Значит, в тот раз, когда я вошла и увидела тебя… - Она изгибает бровь, когда ее ширинка расстегивается и Реджина поднимает на нее взгляд.

Женщина закатывает глаза и подавляет улыбку, качая головой.

- Тебе бы, наверное, хотелось знать… - бормочет она.
- Ох, хотелось бы. – Эмма широко улыбается, берясь за низ блузки Реджины. Она даже не тратит время на то, чтобы расстегнуть ее, просто взявшись за ткань и стаскивая блузку через голову, пока Реджина не предстает перед ней, одетая лишь в белый кружевной бюстгальтер и юбку.
- Хмм, что ж… не всегда можно получить желаемое, - выдыхает Реджина, чувствуя, как руки Эммы накрывают ее собственные, помогая ей стащить узкие джинсы со своих стройных бледных ног.

Высвободив ноги из темно-синих штанин, Эмма вновь распрямляется и нежно заправляет Реджине за ухо шелковистый локон.

- Вот что я тебе скажу: если ты расскажешь мне, я сделаю все, чтобы довести тебя до оргазма только лишь своим ртом, - говорит она старшей женщине, устремив на нее лучащийся озорством взгляд.
- Что? – задыхаясь, хрипит Реджина – она однозначно близка к обмороку.
Вся кровь в ее теле, кажется, прилила к одному возбужденному, отчаянно пульсирующему участку.
- Ты меня слышала, - кивает Эмма, проводя губами по скуле Реджины, а затем продолжает низким голосом. – Итак, в тот раз, когда я вошла и увидела тебя… - Она выжидательно приподнимает светлую бровь.

Реджина шумно глотает и усилием воли заставляет свой голос работать:

- Ты знаешь, что я делала. – Она с трудом выдыхает.
- Ты трогала себя, да. Но я хочу знать подробности, детка. Как ты себя ласкала, и что в этот момент происходило в твоей прекрасной головке, - говорит Эмма, ни на секунду не прекращая целовать и трогать Реджину.

Она уже помогла Реджине избавиться от юбки и освободилась от своей рубашки.

Не считая белья – ну, неглиже Реджины и белья Эммы, - они полностью обнажены друг перед другом, друг для друга.

Реджина шумно выдыхает, когда Эмма ведет их к её собственной большой кровати.

- Я ничего не помню… - правдиво утверждает она, призывая Эмму посмотреть на неё.
Блондинка слегка качает головой, явно собираясь сказать Реджине, что этот ответ ее не устроит.
…кроме тебя… - огорошивает она Эмму, и ее хриплый голос звучит твердо. – И я не имею в виду твоё появление в комнате, я говорю о том, что мои мысли были полны тобой, и это меня заводило. Только тобой.

Румянец на щеках Эммы заставляет сердце Реджины биться быстрее, а ее губы – изгибаться в победоносной улыбке.

- Хмм, - мычит Эмма, исследуя взглядом каждый сантиметр лица Реджины.
- Такой ответ годится? – шепчет Реджина, пятясь назад, а затем опускается попой на кровать.

Эмма моргает и прочищает горло, прежде чем кивнуть:

- Ага… Я… «Вылижу тебя». – Последние слова Эмма произносит лишь мысленно, но обещание дано.

Продолжая стоять, блондинка заводит руки за спину и расстегивает маленький крючок на своем бюстгальтере.

Когда этот предмет одежды падает на пол, взгляд Реджины тут же оказывается прикован новому участку обнаженной кожи. Кожи, к которой ей, наконец, позволено прикасаться…
Ее глаза вновь находят глаза Эммы. Младшая женщина, кажется, затаила дыхание в ожидании того, что произойдет дальше.
Реджина застенчиво улыбается, а потом тоже заводит руки за спину, расстегивает бюстгальтер, стягивает его с груди и бросает рядом с собой на кровать.

Глаза Эммы расширяются.

Итак, у Реджины самое умопомрачительное тело из всех, что Эмме доводилось видеть. Кожа, на вид мягче… бархата, груди прекрасной формы, идеальные по размеру и увенчанные сосками, которые так и хочется… – и Эмма, если честно, не может придумать лучшего слова – пососать.

Когда одна из них прикасается к другой, та немедленно повторяет ее действия…
Языки танцуют, соски трутся друг об друга, пальцы впиваются в кожу… пот смешивается со стонами и всхлипами, и они, сами не заметив как...

…оказываются на кровати. Эмма сверху, ее бедра врезаются в женственное тело, лежащее под ней. По-прежнему в трусах, они трутся кисками о бедра друг друга, и их промежности, несомненно, насквозь мокрые от желания.

Толчки Эммы становятся все резче, пока Реджина не издает особенно громкий стон:

- Эмма! – страстно восклицает она.

Эмма счастливо смеется и прикусывает губу. Ее тело трепещет – настолько сильно она хочет эту женщину, - но она знает, что сначала должна позаботиться о Реджине.

Она накрывает ладонями оливковую кожу бедер брюнетки, подушечками пальцев ощущая, как дрожит все тело Реджины.
Аромат ее страсти проникает во все поры блондинки, пока она практически не растекается лужицей по кровати.
Негромкое постанывание, разносящееся по комнате, принадлежит им обеим.
Они – одно целое.

Реджина легонько проводит согнутыми пальцами по спине Эммы, и та чувствует, как ухоженные ногти вонзаются в ее матовую кожу. Совсем не сильно, но достаточно, чтобы по спине у нее побежали мурашки. Спустившись вниз и вновь поднявшись вверх по ногам, дрожь охватывает и ее сердце.

Взгляд Реджины выражает очень многое и почему-то кажется на удивление знакомым.

Возможно, сейчас они впервые искренне и полностью признают свою очевидную связь… позволяют себе открыто демонстрировать друг другу свое сексуальное желание. Но Эмма, определенно, и раньше видела это мерцание в темно-карих глазах, и не только в своих фантазиях.

И напряжение… это все так знакомо. Но сейчас ощущения просто ошеломляют ее.
Эмма готова снять с другой женщины трусики и узнать, насколько влажной она ее сделала.
И она уже чувствует притягательный аромат сексуального возбуждения Реджины.

От него у нее кружится голова.

Ей непросто все это переварить.
То, как Реджина робко прикасается к Эмме. И не только физически.
Возможно ли чувствовать слишком много?
Если да, то Эмма именно это сейчас и чувствует.

Она тяжело и шумно сглатывает.

Конечно, она и раньше ощущала покалывание на коже, когда думала об этой роскошной брюнетке.
Конечно, она ласкала себя, кончая с именем Реджины на губах… но это другое, и Эмма уверена, что вот-вот упадет в обморок.

Реджина издает вздох удовлетворения, когда Эмма стаскивает белое кружево с ее стройных, гладких ног.

А потом, когда Реджина раздвигает перед ней ноги, настает черед Эммы вздыхать.

Она впервые видит обнаженным самое интимное место королевы, и это настолько восхитительно, что она уже никогда не сможет забыть этот вид.

Ох, как притягателен жар, исходящий от идеально подстриженной, гладкой плоти…
Эмма нежно и мягко проводит ладонями вверх и вниз по внутренней стороне подрагивающих  бедер женщины.

Они обе еще дрожат, но совершенно точно уже расслабились, и эта дрожь вызвана лишь крайним возбуждением и желанием быстрее заняться этим вместе.

Она игриво проводит ногтями по коже Реджины, приближаясь к становящемуся все более влажным местечку, и ей очень приятно, что брюнетка тут же придвигает свою киску ближе к ней. Моля о прикосновении.

Взгляд Эммы перескакивает с лица Реджины на ее грудь, живот и туда, где виднеется ее напряженный клитор.

Она наклоняется и прокладывает дорожку из поцелуев - мягких, неторопливых, влажных поцелуев - по направлению к своему призу, пока не накрывает губами любовную щель своей женщины. Она нежно ласкает ее губами, а затем мягко, почти невинно целует Реджину прямо в клитор.

От растущего наслаждения голова женщины запрокидывается назад, а колени раздвигаются еще шире, когда она отдает всю себя изголодавшемуся рту Эммы.

Одна лишь мысль об этой женщине… ее Эмме… там, у нее внизу… заводит ее еще сильнее.
А потом, когда она чувствует, как язык Эммы ласкает ее интимные губы, как она жадно рисует круги вокруг ее щедро сочащегося влагой отверстия, как посасывает ее кожу и ее эрегированный клитор…

Как Эмма погружает лицо как можно глубже в ее промежность, максимально наполняя ее одним лишь своим языком…

Реджина хрипло стонет и вцепляется в простыни, толкаясь бедрами в лицо своей любовницы.
Они сталкиваются друг с другом – киска Реджины и лицо Эммы. Язык Эммы беспрестанно вторгается в тугое отверстие Реджины, снова и снова. Ритмично, идеально, эффективно… пока, спустя недолгое время, Реджина Миллс не изливает свой оргазм ей в рот. Женщина судорожно дергается на лице Эммы, шепча ее имя, - она слишком сильно задыхается, чтобы кричать.

Когда Эмма поднимается, на лице ее играет ослепительная улыбка. Она горда тем, чего добилась, ведь выражение лица Реджины бесценно – оно представляет собой сочетание чистой благодати и удовлетворения. Она практически светится после своего мощного оргазма.
Потом Эмма наклоняется и нежно целует Реджину в губы своими губами, хранящими ее вкус.

Глаза брюнетки становятся еще темнее, когда она облизывает губы и чувствует вкус собственного интимного сока.
Она протягивает руки, чтобы дотронуться до бедер Эммы, понимает, что та все еще не до конца обнажена, и это кажется ей до крайности несправедливым.

Она стонет, подцепляя пальцами боксеры Эммы, и без колебаний стаскивает с нее эту противную ткань.

Ей требуется помощь блондинки, чтобы окончательно избавиться от них, но как только с ними покончено, она обхватывает обеими руками ягодицы Эммы и насаживает ее на свое приподнятое бедро.

- Охххххх, - возбужденно выдыхает младшая женщина. Она знает, что Реджине может понадобиться помощь… ведь она новичок во всей этой… лесбийской любви.
И она не против дать ей пару рекомендаций, ведь они занимаются этим вместе.
Хотя, если честно, Реджина пока что охуенно справляется сама, и Эмма очень гордится ей.

- Вот так, - кивает Реджина, так же тяжело дыша. Она не уверена в том, что делает, совсем не уверена, но она знает, что Эмма, оседлавшая ее бедро, - это чертовски великолепное ощущение.

- Дай мне свою руку, - внезапно просит Эмма.
Реджина реагирует не сразу, но у блондинки, похоже, заканчивается терпение.
Хотя даже в ее нынешнем состоянии ей как-то удается быть нежной, когда она берет руку брюнетки и просовывает ее между их телами. Слегка приподнявшись, чтобы рука Реджины и ее собственная могли проскользнуть между ними, она нежно поглаживает ее тонкие, изящные пальцы.

Их соединенные руки достигают пункта назначения, и Эмма издает счастливый вздох (сдавленный стон), покрывая пальцы Реджины своей влагой.
Реджина впитывает все, что ей показывает Эмма. Ее челюсть расслаблена, рот приоткрыт, глаза широко распахнуты, жадно поглощая картину, представшую перед ними. Над ними.
Она чувствует, как кончики ее пальцев входят во что-то узкое и теплое, а потом и костяшки исчезают в жаркой и влажной глубине Эммы.

Эмма до конца опускается на безымянный и средний пальцы Реджины, а затем начинает медленно двигаться вверх и вниз.

Затем Эмма отпускает руку Реджины и кивком подбадривает лежащую под ней красавицу.
У Реджины перехватывает дыхание, когда до нее доходит, что она теперь сама трахает Эмму.

Она действительно это делает. Ее уверенность в себе взлетает до небес, когда она начинает двигать запястьем, толкаясь в девушку.
Она сгибает пальцы внутри, а потом, как будто проделывала это уже тысячу раз, ловко позволяет третьему пальцу проскользнуть в Эмму.

Блондинка выдыхает с громким стоном и зажимает себе рот ладонью, а потом, резко подавшись вперед, падает на покрытое потом тело Реджины. Она утыкается лицом в мягкую и теплую шею женщины и неконтролируемо содрогается от жестко и внезапно накрывшего ее оргазма.

- Ооооох… хммм… оххх… ох… - Кажется, это продолжается целую вечность, и Реджина не совсем понимает, кто ее больше впечатляет: Эмма, такая невероятно сексуальная, когда стонет ей в шею, продолжая кончать на ней и от неё, или она сама, способная доставить этой прекрасной женщине, лежащей на ней, такое огромное удовольствие.
Она решает, что одинаково гордится ими обеими, и наслаждается не прекращающейся дрожью тела Эммы, оставаясь в ней.

Это идеально. Просто идеально. А что самое прекрасное? Это только начало.