13. обида
Время неумолимо приближалось к голосованию. Атмосфера в зале накалялась с каждой секундой, участники переглядывались, кто-то тихо шептался, а кто-то лишь мрачно смотрел в одну точку, обдумывая своё решение.
Команда Таноса стояла рядом, плечом к плечу. Они уже всё решили. Нам Гю и Танос убедили Каын, Сэ Ми и Мин Су голосовать за продолжение игры.
Голосование началось. Громкий механический голос назвал номер 001. Мужчина, не раздумывая, нажал на крестик.
Один за другим игроки подходили к кнопкам, выбирая то, что, по их мнению, было лучшим вариантом.
Нам Гю шагнул ближе к Мин Су и тихо, но настойчиво произнёс:
— Ты не забыл? Мы договорились пройти ещё одну игру.
Его голос звучал мягко, но в нём сквозила угроза. Он небрежно схватил Мин Су за кофту, пальцы сжались вокруг нашивки с крестиком , чуть натягивая её.
Наступила очередь Нам Гю. Он уверенно шагнул к панели, даже не моргнув, занёс кулак и резко стукнул им по кнопке с ноликом. Ни секунды раздумий. Он знал, чего хотел.
Следующим был Мин Су. Он замешкался, подошёл к кнопкам и на мгновение задержал руку в воздухе. Затем его взгляд метнулся к Нам Гю.
124-й с хитрой улыбкой жестом показал кружок.
Время словно замедлилось. В зале стояла напряжённая тишина, только гулкий стук сердец был слышен каждому.
Но вдруг её прорезал громкий голос 001-го. Он начал кричать, уговаривая всех одуматься.
— Подумайте! Вы правда хотите этого?! Мы все знаем, что ждёт нас впереди!
Но это ни к чему не привело.
Напряжение росло, голоса становились громче. Те, кто уже проголосовал за продолжение игры, и те, кто только собирался, начали выкрикивать одно и то же:
— Ещё одна игра!
Зал наполнился шумом. Грубые голоса, взволнованные лица, накалённая атмосфера — всё это смешалось в один хаотичный гул. Но в итоге никто не изменил своего мнения.
***
Голосование подошло к концу, на экране замерли финальные цифры: 116:139. Те, кто выбрал нолик, одержали победу. Решение принято, и теперь всем предстояло идти дальше, принимая любые последствия.
***
Через некоторое время в комнате снова началось движение. Раздавали еду. Игроки один за другим получали небольшие порции и расходились по своим местам. В руках Каын оказалась обычная булочка и коробочка молока. Она посмотрела на еду и тяжело вздохнула — это было совсем мало для полноценного обеда, но выбора не было.
Она шагала в сторону своей койки вместе с Сэ Ми и Мин Су. Вокруг слышались негромкие разговоры, кто-то жевал свою скромную порцию, кто-то ворчал на условия. Мин Су, держа булочку в руках, вдруг ускорил шаг и подошел ближе к Сэ Ми. Он слегка приглушил голос, будто боялся, что кто-то ещё услышит его слова.
— Госпожа, вы разве не боитесь?
Сэ Ми в этот момент уже надкусила булочку и попыталась быстрее прожевать, чтобы ответить.
— Чего?
Мин Су замялся, но затем, набравшись решимости, продолжил:
— Ну... этой игры.
Сэ Ми остановилась на мгновение, обдумывая вопрос, затем пожала плечами и честно ответила:
— Я боюсь.
Каын, которая шла чуть сбоку, услышав этот ответ, решила вмешаться в разговор:
— Тогда зачем проголосовала "за"?
Сэ Ми на секунду замерла, будто всерьёз задумалась над этим вопросом, затем легко пожала плечами и, откусив ещё кусочек булочки, ответила:
— Ммм... поскольку, если уйду сейчас, то снаружи мне будет страшнее.
Мин Су и Каын переглянулись. В её словах был смысл. Они оба коротко кивнули, соглашаясь, и больше не стали развивать эту тему.
Сэ Ми вдруг остановилась и неожиданно улыбнулась, глядя на Мин Су.
— И не надо со мной на "вы", я 98-ого, — сказала она с той же лёгкой улыбкой, в голосе слышалась нотка дружеской теплоты. Сэ Ми перевела взгляд на обоих своих друзей и добавила уже чуть тише, с заговорщицким тоном:
— Но уродам не говорите.
Каын сразу поняла, о ком идёт речь. Нам Гю и Танос, конечно же. Она усмехнулась, но ничего не сказала. Мин Су, кажется, тоже всё понял, потому что торопливо отвёл взгляд, будто не хотел обсуждать 124-го и 230-го.
Каын взглянула на Сэ Ми — та всё так же улыбалась, но в её глазах сквозила серьёзность. Видимо, она действительно не доверяла тем двоим.
***
Каын сидела на своей койке, лениво откусывая булочку и запивая её молоком. Вкус был пресным, но другого выбора не было. Она прикрыла глаза, сделав очередной глоток молока, как вдруг услышала приближающиеся шаги. Кто-то остановился прямо перед ней. Каын медленно подняла взгляд.
Нам Гю.
Он стоял с привычно надменным видом, засунув руки в карманы, его тёмные глаза внимательно изучали её, будто пытались заглянуть в самую душу.
— Если ты не забыла, то мы не закончили наш разговор, — спокойно, но настойчиво сказал он.
Каын молчала. Она тут же вспомнила момент перед игрой, как Нам Гю без раздумий взял у Таноса таблетку и раскусил её, будто это было для него обычным делом. Тогда она смотрела на него с недоумением, но не сказала ни слова.
Медленно дожевав кусочек булочки, Каын почувствовала, как внутри разгорается беспокойство. Она не знала, о чём конкретно он хочет поговорить, но чувствовала — этот разговор будет важным. Девушка слегка подвинулась, освобождая место рядом, хотя сама не знала, зачем. Нам Гю даже не раздумывая сел рядом.
— Что тебя так смутило? — его голос звучал ровно, без намёка на волнение.
Каын закусила губу, размышляя, как лучше подобрать слова. Она чувствовала, как внутри всё сжимается от напряжения. Говорить об этом было рискованно, но молчать — ещё хуже.
— В кресте Таноса я увидела таблетки, — наконец сказала она, осторожно наблюдая за реакцией Нам Гю. — Это наркотики, да?
Парень нахмурился.
Его взгляд стал жёстче, но не от злости, а скорее от раздражения. Он не любил, когда лишние люди лезли не в своё дело. Каын ощутила, как воздух вокруг них словно стал тяжелее.
На секунду между ними повисло молчание. Нам Гю не спешил отвечать, а просто пристально смотрел на неё. В его глазах мелькнуло что-то, чего Каын не смогла разобрать.
Она чувствовала, как сердце бьётся чуть быстрее обычного. Этот разговор был чем-то большим, чем просто обмен вопросами и ответами. Она будто стояла на тонком льду, и одно неверное движение могло привести к трещине, которая разрушит всё.
Нам Гю устало потер глаза, провёл ладонью по лицу и тяжело выдохнул.
— Каын, может, ты просто сделаешь вид, что ничего не видела тогда?
Его голос был хрипловатым, будто этот разговор вызывал в нём больше усталости, чем он готов был признать.
Каын замерла, переваривая его слова. Она ожидала чего угодно — оправданий, злости, даже шутки, но не такого предложения.
— Я не смогу этого сделать, Нам Гю, — её голос дрогнул, но она продолжила. — Ты не понимаешь? А если снова будут командные игры, а ты не сможешь трезво мыслить? Если ты подведёшь нас всех, то в первую очередь ты подведёшь самого себя.
Она пристально смотрела на него, и внутри что-то болезненно сжалось. Каын не знала, почему её так трогала эта тема, но мысль о том, что он может сломаться в самый неподходящий момент, внезапно причиняла ей боль.
Нам Гю молчал. Он не отворачивался, не отшучивался, как делал обычно. Просто сидел, сжав губы, словно пытался подобрать нужные слова.
— Это зависимость, Каын, — наконец заговорил он, его голос был тихим, почти беззвучным. — Даже если я захочу завязать, ломка не даст мне этого сделать.
Каын почувствовала, как её сердце сжалось. Она не знала, что сказать. От его слов веяло какой-то обречённостью, но в них не было просьбы о помощи. Он просто констатировал факт. И от этого становилось ещё тяжелее.
Каын заметила, как его пальцы едва заметно дрожали. Нам Гю пытался спрятать запястья в длинных рукавах кофты, будто это могло скрыть его состояние.
Она знала, что никогда не поймёт до конца, что он чувствует. Ломка была чем-то далёким для неё, чем-то чужим, но при этом ужасающе реальным для него.
— Я никогда не пойму, как ощущается ломка, — тихо сказала она, чувствуя, как пересохло в горле. — Но я знаю, что это невыносимо больно и сложно.
Она не хотела звучать жалостливо. Не хотела читать ему нравоучения или говорить пустые слова поддержки. Просто хотела, чтобы он знал, что ей не всё равно.
Каын осторожно положила ладонь на его руку и сжала.
— Постарайся, пожалуйста, не употреблять слишком много, — её голос был мягким, почти умоляющим. — Так будет лучше для тебя и для команды, хорошо?
Она подняла взгляд, её глаза искали ответ в его тёмных зрачках. Там читалась усталость, сомнения, что-то ещё... Но когда он посмотрел на неё в ответ, в его взгляде мелькнуло что-то тёплое.
Нам Гю слабо улыбнулся, словно впервые за долгое время в нём появилось хоть капля надежды.
— Я не обещаю, — выдохнул он. — Но попробую.
Его голос был тихим, но в нём не было лжи. Каын вздохнула и откинулась на спинку койки.
Какое-то время они просто сидели в тишине. Тишина была странной, не давящей, но наполненной чем-то невидимым — мыслями, эмоциями, которые никто из них не хотел высказывать вслух.
Каын задумчиво смотрела на пол, пока в голову не пришёл вопрос, который она давно хотела задать.
— А почему ты здесь? Почему решил играть на деньги?
Нам Гю не сразу ответил. Он стал осматриваться, будто ища что-то глазами, а потом неожиданно указал пальцем на одного из игроков. Парень под номером 333 сидел в углу, что-то сосредоточенно выковыривая ногтем на металлической кровати.
— Из-за этого идиота, — в голосе Нам Гю появилась злость. — Я просрал все деньги.
Каын удивлённо моргнула, но промолчала, давая ему возможность продолжить.
— Вложил всё в криптовалюту, которую он посоветовал. Говорил, что это верняк, что курс взлетит. А по итогу это оказалась обманка. Все мои деньги, которые я зарабатывал своим трудом, пошли в никуда.
Гнев в его голосе нарастал. Нам Гю с силой стукнул по своему колену, словно пытаясь выплеснуть раздражение.
Каын почувствовала, как внутри что-то неприятно сжалось. Она знала, каково это — терять деньги, пытаться выбраться из долгов, жить в постоянном страхе.
— И сколько у тебя долгов? — осторожно спросила она, стараясь говорить мягко.
Он на секунду замолчал, словно решая, стоит ли ей об этом знать.
— Около 300 миллионов, — наконец ответил он, голос стал более ровным, но в нём всё ещё чувствовалось напряжение.
Каын невольно сжала губы.
— Поэтому я хочу продолжить игру и выйти отсюда с большими деньгами, — закончил он твёрдо, словно убеждая не только её, но и самого себя.
— А у тебя сколько? — после небольшой паузы спросил Нам Гю.
Каын слегка вздрогнула, будто не ожидала этого вопроса. Она не сразу ответила, как будто взвешивала каждое слово.
— Чуть больше 50 миллионов, — наконец сказала она, ощущая, насколько её сумма несоизмерима с долгами Нам Гю. 50 миллионов по сравнению с 300 казались мелочью.
Нам Гю удивлённо посмотрел на неё, приподняв брови.
— 50 миллионов? Как так? — в его голосе звучал неподдельный интерес.
Каын глубоко вдохнула. Она не особо любила говорить об этом, но сейчас почему-то не хотелось врать или увиливать.
— Я работаю тату-мастером. Сначала всё было нормально, клиентов хватало, но со временем их стало меньше, а арендная плата за помещение только росла. — Её голос немного дрогнул, но она тут же взяла себя в руки. — От помощи родителей отказалась. Не хочу, чтобы они беспокоились. Пусть думают, что у меня всё хорошо.
В её глазах читалась грусть. Каын не смотрела на Нам Гю, вместо этого её взгляд был устремлён куда-то в пустоту. Руки невольно дрожали, а пальцы нервно ковыряли заусенцы на ногтях, словно это могло помочь избавиться от тревоги.
Нам Гю молча наблюдал за ней. Впервые за всё время он увидел её немного иной — не той, которая могла приструнить его дерзостью, не той, что шла вперёд, сжимая зубы, а просто обычной девушкой, которая устала от жизни, но упрямо продолжала бороться.
— Тупая, — тихо пробормотал он, качая головой.
Каын удивлённо моргнула, выныривая из своих мыслей.
— Что?
— Ты. Тупая, — повторил Нам Гю. — Хотела всё тащить на себе и в итоге попала сюда.
Каын нахмурилась, её глаза вспыхнули возмущением.
— Сам ты тупой, — резко выпалила она. — Вложил деньги непонятно куда, а теперь сидишь и пытаешься упрекнуть меня?
Она хотела задеть его этими словами, выбить из равновесия, заставить испытать хотя бы долю той обиды, что сейчас горела у неё внутри. Но Нам Гю, казалось, не собирался злиться в ответ.
Он молча встал с её койки, задержался на мгновение, а затем, стоя к ней спиной, развернулся в пол-оборота. В его голосе не было ни насмешки, ни злости — только лёгкая тень усталости.
— Не думал, что мои слова так обидят тебя, — тихо молвил он. — Уж простите.
С этими словами Нам Гю медленно пошёл к своему спальному месту, оставляя Каын одну с её эмоциями.
Она смотрела ему вслед, чувствуя странное беспокойство внутри. Слова, которые она выпалила в порыве эмоций, теперь казались ей слишком резкими. Она хотела что-то сказать, но язык не поворачивался, а сердце вдруг сжалось от непонятного чувства.