Часть 5. Принятие
–Когда-нибудь нам придется им сказать.
Глаза Эммы встретилась с раздраженным взглядом брюнетки в зеркале ее туалетного столика. Шериф стояла позади, руками обхватив её в области груди. Реджина вздохнула и снова посмотрела на своё отражение, взяв помаду.
– Как по мне, так пускай сами приходят к своим умозаключениям. Обсуждать личные вопросы – не моя сильная сторона, дорогая.
Эмма закатила глаза, зная, что это лишь отговорка.
– Ты пытаешься спихнуть всю ответственность на меня, а так нечестно, Реджина.
–Вовсе я этого не делаю, – запротестовала Реджина, накрасив губы и посылая отражению Эммы раздраженный взгляд. – Позволить твоим родителям самим делать выводы – лучший способ для нас обеих избежать разговоров. А ведь первые пару месяцев наших отношений одна мысль о том, чтобы сообщить им о нас, вызывала у тебя панику. Вот я и решила, что это будет лучший вариант.
Возмущенная отказом Реджины, Эмма разорвала объятия.
– Ты прикалываешься? – она воззрилась на Реджину, будто у той вместо одной головы выросло пять. – Ты же понимаешь, что как только я перееду к тебе, уже на следующей неделе они осыплют меня вопросами? Брось, нравится нам это или нет, мы не можем прятаться и дальше.
Да, Реджина склонна была согласиться с этим. Совместное проживание вряд ли можно истолковать как-то иначе, но всё же… она не говорила о своей личной жизни. Никогда этого не делала и не планировала начинать. Это никого не касалось.
Но Эмма еще не закончила.
– Уже шесть месяцев прошло, Реджина, – напомнила она многозначительно, – и могу поспорить, мне всыплют по первое число за то, что скрывала тебя… это… короче, – так долго. Но… блин, прекращай. – Твердый тон Эммы сорвался на хныканье. Она топнула ногой и жалобно уставилась на неё. – Не вынуждай меня проходить через это в одиночку. Так нечестно.
Реджина устало вздохнула, нанося последние штрихи на макияж.
– Надеюсь, ты хотя бы собиралась устроить это не сегодня, потому что если ты испортишь вечеринку ко Дню Рождения Генри и расстроишь его, вам не поздоровится, мисс Свон.
Эмма усмехнулась, читая между строк.
– Это было «да»?
На секунду взгляд Реджины переметнулся на отражение Эммы и обратно. Брюнетка принялась встряхивать волосы. – Это было уведомление.
Эмма нахмурилась: – То есть?
– То есть мы обсудим это позже, – многозначительно ответила Реджина, отступая назад и оценивая свое отражение в зеркале. Посчитав его уместным для вечернего торжества, она повернулась лицом к Эмме. – Тебе пора одеться. Надо еще кое-что подготовить перед появлением гостей.
Эмма сощурилась:
– Я одета, – жестом она язвительно указала на себя, – Видишь? На мне есть одежда.
– Смешно, – бесстрастно проговорила Реджина, но Эмма лишь усмехнулась. Хотя бы себя повеселила. – Но, думаю, семнадцатилетие нашего сына заслуживает чего-то большего, чем джинсы с майкой, ты не согласна?
– Реджина, мы не банкет устраиваем,– тон Эммы становился расстроенным. Её бесило, когда Реджина начинала придираться. – Будет пол дома подростков; думаешь, им не пофиг, как мы одеты?
Реджина вздохнула и подошла к любимой. Невинно поцеловав её в щеку, она мягко напомнила:
– Для особых случаев неплохо бы и принарядиться, дорогая; так ты подчеркнешь, что это важно для тебя. Кстати, если тебе нужен стимул, могу заверить, что потом тебя отблагодарю…
Эмма искоса посмотрела на неё, оценивая варианты.
– А твоя благодарность подразумевает, что потом ты сорвешь с меня эти шмотки? – её тон был серьёзней, чем следовало ожидать от такого рода вопроса. И добавила, не моргнув глазом: – Потому что для такого я может даже платье надену.
Но все же она не удержалась; её взгляд стал чуточку игривым, а губы дрогнули в легкой ухмылке.
Однако Реджине понравилась идея увидеть Эмму в платье. За шесть месяцев их отношений она ни разу не видела её в таком виде. Картинка, нарисованная фантазией, казалась весьма притягательной. Легко пробежав пальцами вниз по спине Эммы, её рука нащупала зад и сжала, отчего у блондинки перехватило дыхание.
– Если ты наденешь платье, дорогая, – проговорила Реджина, растягивая слова, – даю слово, позже я нагну тебя на своём туалетном столике и трахну.
Эмма застонала, закрывая глаза и явно представляя себе эту картину. Но Реджина не закончила. Тон Мэра был низкий и хриплый от желания, когда она, проведя губами по подбородку Эммы, прижалась ими к уху, добавив последний штрих соблазняющим шепотом: – И в это время на мне будет харнесс.
Эмма чуть не хлопнулась в обморок.
– Черт, – она выругалась, от вожделения её глаза потемнели. Обычно его надевала она. Кажется, их смена ролей привела её в восторг, потому что она попыталась взять себя в руки. – Я… эээ… пойду… надо переодеться, – заикаясь, выговорила она, отшатываясь от Реджины и чуть ли ни бегом покидая спальню. Картинка в её голове затмила всё остальное.
Глядя на это, Реджина усмехнулась. Это было странно – с Эммой было так легко; она никогда бы не подумала, что это все может оказаться таким… простым. Несколько месяцев она изводила себя, задаваясь вопросом «что, если». И пускай её страх не исчез полностью, – что было главной причиной, почему она не была готова заявить об их отношениях, – стало гораздо проще унять беспокойство, проводя ночи в объятиях Эммы.
Эмма не могла пообещать ей, что так будет всегда, но она хотела попробовать. Она была готова бороться за то, что у них было, бороться за неё. Она прогоняла страхи Реджины и иссушала поцелуями слезы. Она умела вызвать её улыбку, смех, давала ощущение безопасности. И когда Реджина поняла, что ни за что не хочет лишиться этого, на их шестимесячную годовщину она предложила Эмме переехать к ней.
Реджина ожидала, что перспектива серьезных отношений с Эммой повергнет её в ужас и вызовет паранойю, но этого не произошло. По крайней мере не в тот момент. Теперь, когда время переезда близилось, с каждым днем Реджину начинала одолевать тревога. Не то чтобы она сомневалась, потому что сомнений не было, но в этом была какая-то окончательность, которая пугала её даже после всего, через что ей пришлось пройти.
Но Реджина пыталась не думать о том, что их отношениям может прийти конец. Она обещала Эмме, что больше не будет себя накручивать, потому что это только создавало проблемы, которых могло и не быть. Тогда Эмма целовала её в щеку и хлопала по спине, напоминая, что ей нужно жить в настоящем чтобы быть счастливой. Потому что они действительно были счастливы. Семейная жизнь, как ни странно, им вполне подходила.
Реджина просто молилась, чтобы это продлилось подольше. Потому что жизнь, в которой теперь была Эмма, оказалась настолько хороша, что она успела забыть, каково было без неё.
***
–Хватит глазеть, – прошипела Реджина на ухо блондинки. Она схватила её за предплечье и увела подальше от толпы подростков, которые собирались в холле. – Генри поймет, что мы знаем, кто она, а мы ведь договорились, что подождем, пока он сам не созреет. Я знаю, что это для тебя сложно, дорогая, но попытайся не подавать виду.
Эмма нетерпеливо вздохнула, переминаясь с ноги на ногу. – Просто не могу понять, – она понизила голос, чтоб их не могли подслушать, – она же не какой-то малолетний преступник, почему он не может нас ей представить? Уже несколько месяцев прошло, Реджина. Месяцев. У меня никакого терпения не хватит.
– Я в курсе, – сухо сказала Реджина, – но если ты не хочешь, чтоб наш сын узнал, что ты тайно разнюхала о его личной жизни, придется вести себя так, словно мисс Финн – очередной сомнительно одетый подросток в этом доме, я ясно выразилась?
Эмма что-то пробурчала себе под нос, но спорить не стала. Она знала, в какой ярости будет Генри, если обнаружит, что они узнали о его девушке до того, как сам решил рассказать.
Реджина опустила руку ей на поясницу, пытаясь успокоить её нетерпение, и наклонилась к ней.
– Кстати, дорогая, – она прошептала ей на ухо, пытаясь отвлечь внимание блондинки, – тебе правда надо носить платья почаще.
Эмма слегка зарделась:
– Мне в нем неловко.
– Выглядишь аппетитно.
От возражения Реджины её дыхание слегка участилось. Встретившись с похотливым взглядом брюнетки, её зрачки потемнели. Но ответить не успела, потому что в толпе услышала своё имя:
– Эмма!
– Мама! – её голос подпрыгнул минимум на две октавы. Они с Реджиной тут же попытались отстраниться друг от друга при виде приближающихся Снежки и Чарминга. – Я… эээ… привет.
Глядя на странное поведение Эммы, Снежка нахмурилась, но не придала значения, и взяла руки дочери в свои.
– Выглядишь шикарно, милая. В платье я тебя едва узнала!
– Похоже, в гардеробе мисс Свон всё же нашлось что-то годное, – сухо ввернула Реджина, привлекая к себе внимание. – Снежка, Дэвид, – она коротко кивнула, – если позволите…
И она удалилась, потому что ни под каким видом не собиралась проводить время в компании родителей Эммы без особой надобности. Блондинка проводила её раздраженным взглядом, который Реджина проигнорировала, пробираясь к сыну сквозь толпу.
Генри оживленно общался с друзьями, загородив дверной проём.
– Милый, – Реджина мягко положила руку ему на спину чтобы привлечь внимание. – Может, вы с друзьями пройдете в гостиную? Там вам будет гораздо просторнее.
– Что? А-а, – понял Генри, поворачиваясь к матери. – Да, прости, я…– но он не договорил, прерванный темноволосой девушкой. Она кашлянула и подтолкнула его в бок локтем. Генри покраснел и, кажется, запаниковал.
– Э-э-э… точно. Я э-э-э… Мам, а где Эмма? Мне надо с вами обеими немного поговорить.
Брови Реджины взметнулись вверх. Она не ожидала, что девушка Генри захочет с ними познакомиться, во всяком случае, было похоже на то. Ей было хорошо известно, что они с Эммой могли нагнать страху, ведь она была мэром и бывшей Злой Королевой, а Эмма – шерифом города. Но, казалось, девчонке надоело ждать, и благодаря своей настойчивости она выросла в глазах Реджины.
Может, не так и ужасно, что её сын с ней встречается.
– Она разговаривает со своими родителями, – сообщила Реджина. – Мне сейчас за ней сходить?
– Нет, в принципе, это не срочно... Ой! – Генри потёр ребра, куда его только что пихнула девушка. А когда взглянул на неё, она лишь мило ему улыбнулась. Реджина невольно усмехнулась, когда Генри ответил: – Ну в смысле, можно и сейчас.
– Скоро вернусь, – ответила Реджина, пытаясь спрятать довольную улыбку, и прошествовала туда, где Эмма беседовала со Снежкой и Дэвидом. Она по привычке положила ладонь на руку блондинки и наклонилась к ней: – Девушка Генри хочет, чтоб наш сын с нами поговорил.
– Что? – воскликнула Эмма, округляя глаза. Беседа с родителями была напрочь забыта. – Ты серьезно?
– Угу.
– Он наконец-то собрался вас представить? – гордая улыбка расплылась на Снежкином лице от таких новостей. Генри рассказал им с Дэвидом о своей девушке два месяца назад, но попросил держать это в тайне от его матерей, пока не будет готов привести её в дом. Разумеется, Эмма уже знала, кто она такая, и за месяц до этого предупредила родителей. Поэтому Снежка сообщила, когда Генри наконец признался ей.
– Рада, что он наконец решился, – продолжила она. – Думаю, это такая досада, когда дети решают скрывать от родителей свои отношения, ведь мы лишь хотим, чтоб они были счастливы.
В глазах Эммы промелькнула паника. Она восприняла это высказывание как камень в свой огород, и резко повернулась лицом к матери.
– Это что ещё значит? – спросила она, не подумав. В голосе сквозило обвинение и паранойя. На лице Снежки отразилась замешательство.
– Что? Ничего. Я просто…– но Снежка осеклась, а глаза расширились от осознания, что в этом вопросе могло так взбудоражить Эмму. – Эмма, у тебя что…
Реджина схватила Эмму за руку и оттащила её от родителей, проявив скупую вежливость:
– Не хочу показаться грубой, дорогая, но нам с Эммой надо поговорить с Генри, пока он не передумал. Как только мы закончим, я вам её верну, даю слово.
И они скрылись в толпе, пробираясь к Генри.
– Для человека, который горит желанием раскрыть родителям правду, ты выглядишь жутко бледной, – пробормотала Реджина, когда они подошли к сыну.
– Я просто… я хочу рассказать им, понимаешь? Но если они уже знают, я не… Генри! – она осеклась, успешно меняя такую неприятную ей тему. Когда они приблизились к сыну с его девушкой, она изобразила подобие улыбки, которая получилась довольно вымученной. – Ну что, парень? Ты хотел нас видеть?
– Я… эм, да, – пробормотал Генри, переминаясь с ноги на ногу и засунув руки в карманы. Его сходство с Эммой в этот момент было разительным, и Реджина почувствовала прилив обожания к сыну. – Я… понимаете, я просто… В смысле, я хотел…
Девушка позади него раздраженно вздохнула и протянула им руку:
– Здрасьте, я Мелоди, – представилась она, улыбаясь так, будто по какой-то необъяснимой причине вовсе не была напугана. Эмма была впечатлена, и Реджина была вынуждена признать то же самое.
– Здравствуй, Мелоди, – Реджина пожала девушке руку. Рукопожатие подростка было твердым и уверенным, подражая брюнетке. – Очень приятно познакомиться. Полагаю, ты одна из друзей Генри? – она сказала это так, будто была осведомлена, ведь Генри всё же признался, что у него есть девушка, не сказал только, кто она.
Мелоди послала Генри взгляд, призывающий что-то сказать, и парень снова начал заикаться.
– Она… э-э-э… Мелоди – мой друг, – девушка многозначительно пихнула его локтем в бок. – То есть подруга, – он неловко продолжил. – Ну знаете, девушка, которая друг; что-то вроде моей девушки. Понимаете? Она моя девушка.
Генри выглядел так, будто на кону была его жизнь, и Реджина удивлялась, почему он так паникует. Сперва женщине было тяжело принять, что её сын с кем-то встречается, но на протяжении месяцев Эмма твердила, что ей просто надо свыкнуться с этим, и она свыклась. Более-менее. Конечно, это было странно – Генри всегда будет её маленьким мальчиком, и если эта девчонка причинит ему боль, это будет последним, что она сделает в своей жизни. Но сейчас все было хорошо. Она приняла тот факт, что он начал взрослеть.
Просто её пришлось слегка подтолкнуть к этому.
– Я рада, что мы наконец познакомились, – вежливо ответила Реджина, обращаясь к Мелоди, а не к сыну. Бедолага выглядел так, будто от волнения вот-вот хлопнется в обморок. – Сегодня такая суматоха, что сейчас нет возможности спокойно сесть и поговорить, но, может, на следующих выходных ты не против поужинать с нами? Мы с Эммой были бы рады возможности узнать тебя поближе. Кажется, наш сын очень дорожит тобой.
– Господи Боже, – простонал Генри с таким видом, будто его мир обрушился. Эмма не удержалась от смеха, глядя на выражение его лица.
– Парень, расслабься, а то сейчас венка лопнет. Мы же не собираемся поджарить её на гриле. Просто дыши. Всё обычно так и происходит, когда приводишь девушку домой.
– Я это знаю, и я дышу, ладно? – огрызнулся Генри. Чувствуя себя пристыженным, его щеки порозовели. Но пальцы Мелоди переплелись с его пальцами, и он успокоился, глядя, как тепло она улыбнулась его мамам.
–Я с радостью. Я уже давно хотела с вами познакомиться.
– Что же, интересно, тебя останавливало, – мягко поддразнила Эмма, игриво посматривая на Генри, чтоб разрядить обстановку.
Но её подкол не достиг цели. Генри, уже весь на пределе, смущенный всей этой ситуацией, и вероятно чувствуя, что его мамы и девушка сговорились против него, дал отпор:
– Кто бы говорил. Ты столько же времени встречаешься с мамой, а до сих пор не сказала бабуле.
– Что? – к ним повернулась увлеченно подслушивающая Руби. Глаза её были распахнуты, а челюсть отпала прямо-таки комично, если не учитывать, что было не до смеха. К черту всех этих людей с их манерой толпиться в холле, когда в этом доме была дюжина долбанных комнат.
–…Твою ж мать.
– Эмма!
– Так, сейчас не время пилить меня за ругательства, разве ты…!
На лице Генри отразилась паника, когда он осознал свою ошибку.
– Бля, прости, я не… – но его далеко не блистательный словарный запас вызвал лишь очередное возмущение Реджины. Она просто не знала, что еще предпринять в этой ситуации. К добру это не приведет.
– Генри!
Парень закатил глаза: – Господи, как скажешь…
– Ты встречаешься с Реджиной? – вклинилась Руби, прицепившись к этому факту, что не радовало абсолютно никого. Она выглядела так, будто готова влепить себе пощёчину, что не осознала этого раньше. – Божечки, так это она была твоим тайным первым свиданием несколько месяцев назад? Поверить не могу, что ты мне не рассказала…!
– Тссс! – Эмма зажала её рот рукой. С паникой в глазах она бросила взгляд на родителей, которые, к счастью, кажется, её не слышали. Суматоха, однако, привлекла их внимание, потому что они начали пробираться к их компании.
– Пожалуйста, пожалуйста, ничего им не говори! – умоляюще попросила Эмма, все ещё прижимая ладонь к губам брюнетки. – Прости, что не сказала тебе, просто…
– Что тут у вас происходит? – спросил Дэвид, переводя взгляд с Эммы на Руби. С виноватым видом Эмма тут же убрала руки и отступила на шаг от волчицы. Засунув руки в карманы, она отвела взгляд. – Все в порядке?
– А… да, мы просто… эмм…
– Прости; это я виновата, – Руби издала смешок. К счастью, она решила предпочесть дружбу Эммы самым пикантным сплетням, которые ей доводилось слышать. – Кажется, перебрала сидра Реджины и расшумелась. В своей своеобразной манере Эмма попросила меня прекратить, – она усмехнулась, подтрунивая над Эммой чтобы сгладить ситуацию.
– Эмма, слова ещё никто не отменял, – многозначительно сообщила Снежка, неодобрительно глядя на дочь. Реджина выпустила воздух, который невольно задержала, благодарная, что Руби не раскрыла тайну. Всему своё время и место, и сейчас оно было неподходящим.
– Точно, прости. Мда.
К счастью, Снежка сразу перевела внимание на внука.
– Генри, солнышко, мы с твоим дедом хотели бы вручить тебе подарок, ты не мог бы…
Но остальное Реджина не уловила, потому что Снежка увела сына прочь. Руби строго глянула на Эмму, когда её родители удалились: – Ты у меня в долгу. В большом долгу.
Реджина сдержала раздраженный вздох, когда Эмма принялась извиняться перед подругой за свой обман. Хотя сейчас Руби держала рот на замке, Реджине смутно верилось, что это продлится долго. А чем ближе они были к раскрытию своей тайны, тем сложнее ей было сохранять спокойствие. Что бы Эмма ни думала, ни одна из них не была к этому готова. И она боялась возможных последствий их преждевременного разоблачения.
***
–Блин, никаких нервов не хватит, – вздохнула Эмма, тяжело прислоняясь спиной к холодильнику, отчего тот содрогнулся. В этот момент Реджина как раз доставала торт с нижней полки.
– Осторожней!
Эмма закатила глаза.
– Расслабься, я же его не сломаю.
Держа торт в руках, Реджина поджала губы, но предпочла промолчать. Она понимала, что Эмме нелегко сейчас, когда лучшая подруга её матери узнала их тайну. А за несколько месяцев Реджина научилась понимать, где уместно спорить, а где нет. Поскольку сейчас Эмма ничего не разбила и не перевернула, это был не тот случай.
Закрыв дверь холодильника, Реджина поставила торт на стол.
– Надеюсь, мисс Лукас понимает, что нужно держать язык за зубами. По крайней мере, сейчас. Просто попытайся получить удовольствие от вечера, дорогая.
– Я знаю, что Руби так со мной не поступит, я просто… – Эмма тяжело вздохнула, запуская пальцы в волосы. – Не знаю. Я думала, мы готовы, но на деле меня чуть удар не хватил, когда Руби нас подслушала, так что я больше не уверена.
Реджина открыла дверцу шкафчика над раковиной и достала свечи. Эмма продолжила:
– Дело не в том, что я стесняюсь тебя, или не хочу переезжать к тебе и тяну время. Потому что хочу, ты ведь знаешь. Очень хочу. Это же будет, ну…сама знаешь. Но… уф, черт, – простонала Эмма, кладя руки на стол и пряча в них лицо. – Я просто не хочу, чтоб это все испоганило, – пробормотала она едва слышно.
Однако Реджина её услышала, потому что оторвалась от своего занятия, чтобы разобраться в переживаниях Эммы. Она озабоченно нахмурилась и подошла к блондинке, опуская руку ей на поясницу.
– Откуда у тебя такие мысли, дорогая? – мягко спросила она, хотя частично сама этого побаивалась. Но Эмма всегда была скалой, твердыней в их отношениях, и было странно оказаться по одну сторону с ней. Обычно Реджине приходилось учиться, как оказаться на её стороне.
Эмма глубоко вздохнула и выпрямилась, встречаясь взглядом с Реджиной. Уголки её губ были опущены, придавая хмурый вид. Она наклонилась, опираясь рукой о стол.
– Не знаю, я просто…
Но Реджина посмотрела на неё проницательно, зная, что именно её беспокоит, и Эмма умолкла, тихо вздохнув.
– Ладно, пожалуйста, не пойми меня неправильно, – начала она, и это не вызвало восторга у Реджины, однако она предпочла промолчать и выслушать её до конца. – Просто…было довольно нелегко заставить тебя принять тот факт, что мы с тобой – хорошая идея, а не начало паршивого сериала. И мы наконец-то пришли к той стадии, когда ты, кажется, это приняла, пусть и не до конца. И я не…
На лице Эммы отразилось беспокойство, когда она выдала:
– Я не хочу, чтобы что-либо испортило это, Реджина. А иногда ты не… – она на секунду прикусила губу, подбирая слова. – Ты не из тех, кто любит изменения, понимаешь? А рассказав всем… это многое изменит.
Реджина поджала губы, помолчав секунду. Эмма нахмурилась, переживая, что расстроила её, и коснулась рукой щеки брюнетки. – Я не виню тебя, – проговорила она мягко. – Я просто… я боюсь, что если напортачу, то потеряю тебя. То есть, мои родители тебя больше не ненавидят, но и твоими большими поклонниками их нельзя назвать. И если это будет вносить негатив в наши отношения, то может…
– Честно, дорогая, меня ни грамма не волнует, что твои родители думают о наших отношениях, – наконец выдала Реджина, и была искренна. Снежка и Дэвид не имели отношения к её личной жизни, о ком она решила заботиться или не заботиться. Большую часть своей жизни она посвятила тому, чтоб делать несчастными других, и если её отношения с их дочерью продолжат эту традицию, это будет для неё не ново.
Эмма встретилась с ней взглядом, и в глазах её была надежда: – Правда?
–Да, правда, – подтвердила Реджина, и Эмма облегченно выдохнула. – Однако, – подчеркнула Реджина, отчего блондинка заметно напряглась, но все же Реджина чувствовала, что должна быть честной до конца. – Я все равно не чувствую, что… ну, не думаю, что мы полностью готовы всем сообщить. Я отдаю себе отчет, что держать все в тайне едва ли возможно, ведь смена твоего места жительства наверняка вызовет у кого-то недоумение, но я просто… Хотела, чтобы ты знала. Потому что ты должна знать.
Эмма потеребила нижнюю губу, её пальцы скользили вверх по предплечью Реджины.
– Так что делать будем? – спросила она тихо. Она заворожено смотрела на дорожку, которую едва ощутимо прокладывали её пальцы.
Реджина тоже опустила взгляд на пальцы Эммы, а после медленно взяла её руку в свою, вынуждая посмотреть ей в глаза.
– Я могла бы устроить так, чтобы ты больше не могла арендовать свою квартиру, и по доброте душевной позволить тебе пожить у меня, пока не найдешь новую.
Эмма рассмеялась:
– Боже, ты это серьезно?
Реджина легко передернула плечами, на губах играла ухмылка. Это может пресечь всеобщие расспросы, хотя бы поначалу. Пока они не будут готовы.
– Я… да, – Эмма кивнула, соглашаясь. – Думаю, это может сработать. Но я просто… – Она осеклась, отводя взгляд. Поэтому Реджина сделала то же, что Эмма делала так много раз. Жест, который одновременно успокаивал, и возвращал к беседе. Она мягко взяла её за подбородок и повернула к себе лицом.
– Но что, дорогая?
Эмма нахмурилась.
– Ты как считаешь… когда-нибудь будешь к этому готова? Или просто готовишься к «неизбежному» и готовишь почву для нашего расставания, чтобы нам было легче, когда это время наступит? Потому что иногда я знаю, что… Хоть ты и хочешь этого и даже приняла ситуацию, но все равно часть тебя ждёт, что вот-вот все пойдет наперекосяк. А я не хочу всегда жить такой жизнью. Не хочу, чтобы ты всегда жила такой жизнью.
Реджина смотрела на неё долгим взглядом, поглаживая большим пальцем её нижнюю губу.
– Думаю, – мягко начала она.– Что я слишком легкомысленно использую это слово. Некоторые вещи неизбежны, потому что мы сами делаем их такими, а я не… я не собираюсь терять тебя, Эмма. Ни сейчас, ни в ближайшее время. Поэтому да, уверена, что однажды я буду готова. Я просто не знаю точно, когда это произойдет. Ты… можешь это принять?
– Да, – тихо ответила Эмма, нежно улыбаясь ей. – Да, меня это вполне устраивает.
***
–Нет, мама, мне плевать, что они дрессированные, на нашей свадьбе не будет никакого птичьего хора. Это просто…
Реджина усмехнулась, глядя, как Эмма тяжело вздыхая, раздраженно меряет шагами спальню. Она просто позвонила Снежке чтобы сообщить новости, но похоже, у её матери уже давно были свои виды на их свадьбу.
– Я еще не знаю, какой торт у нас будет… Нет, у Реджины аллергия на шоколад… ага, но… нет, ладно. Мам, мы… мы обручены от силы двадцать четыре часа, у нас ещё уйма времени всё это распланировать. Необязательно сейчас этим заниматься.
Было странно, как Снежка вовлеклась в это. Когда они наконец рассказали им с Дэвидом о своих отношениях, это был не самый легкий разговор; главным образом потому, что они скрывали их больше года, и у Снежки возникли сомнения насчет серьезности намерений Реджины в сравнении с Эммой. В итоге самым большим опасением было, что Мэр разобьет сердце их дочери, что было… как минимум странно.
Хотя Реджина уже давно прекратила активные попытки разрушить жизнь Снежки, она все равно не ожидала, что они воспримут её как партнершу их дочери. И пускай они все еще не особенно ладили, Снежка, кажется, осознала, что Реджина делала их дочь очень счастливой, и приняли её в семью.
А если верить Эмме, последние шесть месяцев она постоянно подталкивала свою дочь, чтобы та наконец сделала предложение, потому что «три года отношений – это более чем достаточно чтобы созреть» и «с годами ты не становишься моложе, дорогая».
Что объясняло, почему у Эммы в последнее время участились приступы мигрени.
– Мам? …Мама! – крикнула Эмма в трубку, чтобы привлечь внимание Снежки. Тяжело прислонившись к стене с раздраженным лицом, она поправилась: – Нет… прости, я не собиралась на тебя орать, просто… Генри, мы должны забрать его с аэропорта, так что я побежала. Да, я… Да, мама, я спрошу, обещаю. Я позже позвоню, ладно? Пока.
Повесив трубку, Эмма издала стон, театрально сползая на пол. Реджина усмехнулась, лениво повертев на пальце бриллиантовое кольцо, и наблюдая за ней. – Это не может быть настолько плохо, дорогая, – проговорила она, прекрасно понимая, что, зная Снежку, такое вполне возможно.
– Да ну? – отозвалась Эмма. – Скажем так, поскольку моя мать, по-видимому, не питает надежды увидеть меня в платье на свадьбе, догадайся, с кем она хочет пойти выбирать платье.
На лице Реджины отразился ужас.
– Через мой труп, – и почти сразу многозначительно добавила: – И ты будешь в платье, дорогая.
Эмма недовольно покосилась на неё, но перечить не стала. Она знала, как любила Реджина видеть её в платье, и если в день её свадьбы она лишит брюнетку такой возможности, лучше не нарываться.
– Ну вот сама ей скажешь, что будешь одна ходить по магазинам. Потому что мне надо отговорить её от идеи, что скачущий олень должен подавать нам кольца у алтаря, или какая там хрень ей пришла в голову. – Реджина недоверчиво взметнула брови, а Эмма обреченно подняла руки: – Слушай, я не знаю. Ты ведь знаешь, как она помешана на этих животных. Я ей уже сказала, что никакого грёбаного птичьего хора; но она точно придумает запасной план.
Эмма тяжело вздохнула и поднялась с ковра. Слегка надув губы, она приблизилась к Реджине. Брюнетка протянула к ней руку, призывая Эмму подойти поближе. Взяв её руку, шериф плюхнулась рядом с ней на постель, опуская лоб ей на плечо.
– А мы можем переместиться в Бостон, а не ехать туда на машине? – прохныкала она, – у меня уже сил нет, а я только пару часов назад встала.
Реджина слегка закатила глаза и запустила пальцы в золотистые локоны Эммы.
– Сама знаешь ответ. Но если хочешь, я могу повести, а ты можешь вздремнуть на заднем сидении.
Легкий вздох: – Ладно, – уступила она, зная, что у них вряд ли бы получилось, ведь Реджина уже несколько лет не практиковала магию. Она зарылась лицом ей в шею и проговорила:
– Не верится, что он уже заканчивает первый курс в колледже. Чувствую себя такой старой.
– Ты себя чувствуешь старой?! – возмутилась Реджина, которая была гораздо старше женщины, которую держала в своих объятиях. Эмма тихонько засмеялась.
– Прости, старушка.
Реджина её ущипнула.
– Ой! – Эмма подскочила от боли, продолжая смеяться. – Ладно-ладно, прости. Но все же тебе стоит признать, что для человека, который сейчас по идее уже должен ходить с палочкой, ты офигенно выглядишь.
Реджина раздраженно подняла бровь:
– Хотите провести ночь на диване, мисс Свон?
Эмма усмехнулась, толкнув Реджину на спину и забралась сверху.
– Только если ты будешь спать там со мной, – похотливо ответила она, облизывая нижнюю губу. Она наклонилась и прижалась к губам Реджины. Но когда брюнетка разомкнула губы, впуская Эмму, та отстранилась и спустилась ниже, покрывая поцелуями её щеку, челюсть и шею. – Голая.
Реджина слегка застонала, закрывая глаза и наклоняя голову, делая шею более доступной для её поцелуев. Пальцами вцепившись в тонкую ткань, Реджина приподняла бедра, и задыхаясь, возразила, чувствуя, как Эмма посасывает её шею. – Мы всегда спим голыми, дорогая.
– Ммм… – пробормотала Эмма, уткнувшись в оливковую кожу и прокладывая себе путь воздушными поцелуями к её уху. – И меня не волнует, какими мы будем старыми, не хочу чтоб это когда-либо менялось.
Реджина улыбнулась, убирая волосы, упавшие Эмме на глаза.
– Я тоже, родная, – мягко ответила она, чувствуя искренность в собственных словах. Женщина, которая скоро станет её женой, смотрела на неё сверху, и её теплая улыбка была в несколько раз шире. – Я тоже.
Есть определенные ощущения, которые бывают, когда находишься рядом с человеком, с которым суждено провести остаток жизни. Это успокаивающее тепло, чувство безопасности и удовлетворения, ощущение неувядающего счастья, без которого не представляешь, как жил раньше. Реджина годами возводила стены вокруг своего сердца, защищая от чего-то, чему она противилась, сама не зная, почему. В жизни боли не избежать, и её потери всегда будут её подкашивать. Но Реджина обнаружила, что гораздо проще шагать по жизни рядом с кем-то.
Возможно, мягкость делала её уязвимой, но когда Реджина заглядывала Эмме в глаза, ощущая кольцо на пальце и любовь в сердце, она понимала, что есть вещи, ради которых все же стоит уничтожить свою броню.
КОНЕЦ