Слово Пацана: Котылу [18+]

Турбо ходил туда-сюда по коридору, успокаиваясь уже почти полностью. Он слушал голоса из кабинетов, ожидая, когда его позовут. СомПхона, отца Мэй, забрали менты, но мужчина обещал им, что все будет хорошо, что он вернётся и заберёт Мэй домой.

— Валера, - Наташа, медсестра, вышла из палаты тайки, улыбнувшись, - сейчас главврач посмотрит ее ещё раз, и сможешь зайти. Она в полном порядке, через пару дней можно уже будет ее выписывать.

— Спасибо, - ответил парень, выдыхая. Он улыбнулся в ответ и постучал в дверь, где главврач уже собирался уходить, давая Мэй наставления и ругая за неосторожность. Все ноги и руки девушки были перебинтованы, но сама она ярко улыбалась, радуясь, что всем ее страданиям пришел конец.

— Привет ещё раз, - пропустив врача к выходу, Турбо прошел к кровати Мэй, усаживаясь рядом с ней на край кровати и посматривая на ее тело, - как ты себя чувствуешь?

— Все хорошо, - ответила девушка, уложив ладонь на руку старшего, - уже почти не болит, - Мэй приподнялась на кровати, немного шикнув от лёгкой боли в ногах, - почти, - уточнила она, снова улыбаясь.

— Мэй, - Турбо пододвинулся ближе, - пожалуйста, прости меня. Я не знаю, как себя оправдать, кроме того, что правда не умею поддерживать, но обещаю, что обязательно исправлюсь, потому что хочу быть с тобой.

Девушка сейчас готова была простить ему все, смотря в его грустные глаза. Она видела, что ему было жаль, но сама она уже и вовсе позабыла об этой ситуации, наслаждаясь просто тем, что он сейчас тут, весь такой потерянный. Сейчас, извиняясь перед ней, парень выходил из своей зоны комфорта, из своего мира, в котором жил все эти годы. Для Мэй это дорогого стоит. Она видит, что много для него значит, так что, мотнув головой, девушка приложила палец к своим губам, заставляя парня замолчать.

— Ничего не говори, - по своей сути Мэй была очень гордым человеком, но после всего, что произошло, ей тоже пришлось меняться. Сидя там, в подвале, она успела очень многое переосмыслить, очень многое понять, - просто помолчи, - с этими словами девушка подняла руку к его лицу, нежно обхватывая щеку, а после, приблизившись к нему, она аккуратно накрыла его грубые покусанные губы своими, чем заставила старшего встать в ступор.

Несмотря на то, что Турбо общался со многими девушками, это был его первый поцелуй, так что он даже не знал, как себя вести и что делать. В животе парня завязался узелок, заставляя его окунуться в море приятных ощущений, что сейчас не получалось обуздать, ведь эти чувства были ему незнакомы. Валера положил одну руку на талию Мэй, что тут же испустила в его губы совсем тихий стон, отчего парню самому стало еще приятнее, но чувствовал он себя так, словно являлся марионеткой в руках девушки. Сейчас он боялся напугать ее, оттолкнуть, так что старался делать все с предельной осторожностью.

Своими руками Мэй обхватила его шею, прижимая его ближе к себе. Так приятно ей никогда в жизни не было. Она так давно хотела этого поцелуя, так что сейчас старалась насладиться им по полной, боясь, что «завтра» может не наступить для них обоих. Сейчас ей было абсолютно плевать на все, что было и ещё будет, девушка просто наслаждалась его присутствием, его теплом, которое он так старательно ей отдавал.

Андрей обогнал ребят, собираясь уже открыть дверь в палату Мэй, к которой они так спешили, услышав, что к ней можно. Парня остановила картина, что он увидел в стекло двери, где находились Мэй и Турбо. Он тут же отпрянул от двери, останавливая остальных.

— Оп, туда нельзя, - шикнул он, отводя парней дальше.

— Что за дела? Что значит нельзя? - возмутился Зима, легонько отталкивая младшего от двери и заглядывая в окошко.

Мэй улыбалась, смотря на Турбо, но как только за стеклом показался Зима, она весело помахала ему ручкой, приглашая войти.
Ребята прошли в палату, заметив смущенного и покрасневшего Турбо. Парень улыбнулся, поворачиваясь в вошедшим друзьям. Пальто стоял поодаль, также стесняясь, ибо увидел то, что ему было нельзя видеть.

— Были у Айгуль? - спросила Мэй, усаживаясь поудобнее.

— Да, они там с Маратом. Обещали, что попозже поднимутся сюда.

Кащей, с букетом цветов, тортом и конфетами, прошел на третий этаж, встречаясь с медсестрой, Ольгой, с которой был давно знаком. Он уже посетил всех своих ребят, но никого не было на месте. Насколько говорили врачи, они все в палате Мэй. Зайдя на этаж, мужчина сразу услышал звонкий смех нескольких ребят, что шумно что-то обсуждали.

— Это мои так шумят? - спросил он, а медсестра, улыбнувшись, кивнула, - не мешают хоть, а то я могу их заткнуть, если потребуется.

— Нет, что вы, - запротестовала пухлая женщина, - не нужно, пусть развлекаются, это ведь дети.

Мужчина подошёл к двери, наблюдая, как его дети весело проводят время. Айгуль сидела на соседней от Мэй кровати с Маратом и весело смеялась. От вчерашнего ужаса на ее лице ничего уже и не оставалось, кроме ссадин и синяков. В груди Кащея сразу стало очень тепло, когда он смотрел на счастливые улыбки своих детей. Даже Вахит, что обычно был мрачен, словно ночь, улыбался, слушая историю Пальто, которую тот, жестикулируя, рассказывал. Кащей думал, что им придется очень долго отходить, но его ребята были сильными, и даже в такой ситуации находили чему радоваться. Весь кошмар остался позади, а старший видел в этих детях счастливое будущее. Мэй сидела на кровати и улыбалась, а Турбо рядом, иногда, посматривая на лицо своей возлюбленной. Кащей даже отсюда чувствовал, что между ними что-то есть, а это заставило его улыбнуться.

— У вас есть листочек и ручка? - спросил мужчина, отойдя от двери. Женщина протянула ему нужное, а тот быстро начеркал что-то, укладывая в цветы. Он отдал это медсестре, - попозже, занесите это им.

— А чего вы сами не отдадите? Думаю, они будут рады вас видеть.

— Я с ними еще увижусь, - он похлопал по подаркам рукой, напоминая, там самым, женщине свою просьбу, а после, ещё раз заглянув за дверь, улыбнулся и пошел вниз.
"Завтра, когда вас выпишут, буду ждать в нашем новом здании, поправляйтесь! Ваш Кащей" — гласила записка.

***

— Почему именно тут? Мы ведь можем вернуться в наше старое здание, - промямлил Лампа, подрагивая от холода.

— Видимо, там Кащею больше нравится, - ответил Марат, помогая Айгуль пройти по заснеженным дорогам, которые сегодня не чистили, - зато нам тяжелее добираться теперь.

— Может хоть так ты не будешь прогуливать уроки, Маратик, - с лёгкой издёвкой произнес Зима, усмехаясь. Ему больше повезло, так как теперь новое здание Универсама находилось практически в его дворе.

На слова Вахита все посмеялись. Мэй аккуратно переставляла костыли, с помощью которых передвигалась. Как оказалось, вся ее ступня на правой ноге была в осколках, а наступать теперь на нее было больно, так ей дали костыли, с которыми было неудобно, но зато она могла ходить сама. Турбо крутился около девушки, обеспечивая безопасное передвижение. Он не позволял девочке упасть.

— Заходите, - СомПхон стоял около входа с сигаретой. На его руке уже не было гипса.

— Папа! - Мэй подошла к мужчине, обнимая его за талию. Вчера они уже виделись, но этого девушке показалось мало. Мужчина разобрался с милицией, где ему просто сказали покинуть страну. Ведь ничего неправомерного СомПхон не делал. Как бы ментам

— Я заказал три билета, как ты и просила, - шепнул мужчина, посматривая на Турбо.

— Спасибо.

Вчера Мэй предложила Валере уехать вместе с ней, но парень до сих пор не дал ответ, говоря о том, что ещё думает. Девушка старалась не давить, даже если он решит остаться тут, ведь ей нужно было лишь счастье парня, так что, если им придется разойтись, она уедет одна. Мэй старалась не поднимать эту тему, видя напряжённое лицо парня на протяжении целого дня. Конечно, девушка понимала, что это все сложно для него, что нельзя просто взять, оставить свою семью и уехать в совершенно чужую страну.

Войдя в помещение, многие засвистели, наблюдая за тем, как Кащей все украсил к Новому Году: большая ёлка стояла посреди комнаты, с горящей во всю гирляндой. Несколько гирлянд также было на стенах, вместе с мишурой и бумажным дождиком.

— С возвращением, - Кащей стоял около стола, где были различные блюда, - проголодались? Сейчас будем есть, - помещение мгновенно оживилось. Ребята начали весело переговариваться, снимая куртки и проходя вглубь комнаты, рассматривая ёлку, - я знаю, что до праздника ещё два дня, но, думаю, нам стоит сейчас осуществить празднование для Мэй и СомПхона, которые в новогоднюю ночь будут ещё в пути домой.

Мэй улыбнулась, смотря на мужчину. И всё-таки, несмотря на то, что девушка думала о нем в начале знакомства, он был очень добрым и светлым человеком. Да, может быть, немного аморальным, как и вся страна в целом, но всё-таки он любил своих ребят и ради них мог отдать очень многое.

— Ну как вы? - Кащей подошёл к Мэй и Айгуль, что ещё стояли у входа, - живы-здоровы?

— Да, - ответила тайка, обнимая мужчину, - спасибо вам.

— Да не благодари, - старший потрепал обеих девочек по волосам и отошёл, приглашая войти, - чувствуйте себя как дома, молодые дамы.

Зима времени не терял, он достал магнитофон, который они привезли с остальными вещами несколько дней назад и поставил его, запихивая кассеты, что были в пакете рядом. Все помещение заполонила музыка, а новогоднее настроение появилось в мгновение, закрывая собой все то, что им пришлось пережить позавчера.

За столом ребята дружно болтали, смеялись и веселились, поедая все то, что лежало. Кащей всячески пытался поднимать всем настроение, что ему удавалось без труда. В Универсаме чувствовалась эта семейная атмосфера, ребята, буквально, были одной огромной семьёй. На стене около дивана Мэй заметила фотографии погибших ребят, что висели с надписью «ПОМНИТЕ». Мэй не знала всех там, но смогла распознать Ералаша, что смотрел, улыбаясь. Рядом с ним был Кирилл, также, весело смеясь. Они были счастливы в тот момент, когда были сделаны эти чёрно-белые снимки, мальчики даже не знали, что так рано их ниточка жизни оборвется. Настроение сразу ухудшилось. Девочка подошла к стене памяти, смотря на лица мальчишек. Все они были даже младше нее, отчего стало по-настоящему жутко.

— Мы их не забудем, - сказал Кащей за ее спиной. Он отошёл, пока ребята развлекали самих себя, - и не вини себя в их смерти, Мэй.

Девочка подняла заплаканные глаза на старшего, когда он встал рядом с ней, с бутылкой водки. В ее взгляде читалось очень сильное сопереживание, настолько сильное, что сдерживать его было очень сложно.

— Эй, ну правда, что ж ты такая ранимая? - мужчина поставил бутылку на табурет, что стоял рядом и подошёл к Мэй, обняв ее за плечи. Девочка сразу прижалась к нему, всхлипывая и вздыхая. Кто бы мог подумать, что когда-нибудь она окажется в СССР и унесет жизни ни в чем невиновных мальчишек, у которых было все будущее впереди? Как ей теперь жить, зная, что она сделала? - люди, что это сделали, они уже наказаны. Какой смысл сейчас лить слезы, если мальчишек больше никак не вернуть? - спрашивал он, чем делал ей ещё хуже, - перестань, они точно тебя не винят, - Кащей чуть отодвинулся, держа ее руками за плечи и встряхивая, - тебя никто тут не винит в их смерти, это просто обстоятельства. Они оказались не в том месте и не в то время. Давай, успокаивайся, - он вытер большим пальцем слезы, нежно улыбаясь, - все будет хорошо, все позади.

Мэй закивала. Она одной рукой смахнула свои слезы, улыбнувшись. Да, тоска была нереальная внутри, но мужчина прав. Хоть его слова и не убедили ее в том, что она не виновата, всё-таки она попыталась это отпустить, зная, что уйдет много времени.

— Вот, так тебе намного лучше. Со слезами ты ужасно некрасивая, не нужно больше плакать, - Кащей погладил ее по плечам и убрал руки, выпрямляясь.

— Ну спасибо, - ответила Мэй, посмеявшись. Мужчина также усмехнулся, пожимая плечами, - в любом случае, Кащей, извините меня за то, что я тогда понаписала в своей записке, что я обвинила вас в обмане, хотя вы всегда были ко мне добры, - она снова всхлипнула, - если бы не вы, я бы, наверно, погибла бы совсем. Спасибо вам.

— Да что ты? Перестань, мне было несложно за тобой поухаживать, - он отпил немного водки, чуть сморщившись, - к тому же, когда мне ещё удастся поухаживать за такой экзотической дамочкой? У тебя, уж, теперь Турбо имеется, - с этими словами мужчина подмигнул ей, чем заставил девочку засмущаться, а после, пошел к ее отцу, что сидел за столом, слушая истории детей, которые они охотно ему повествовали, наслаждаясь общением с настоящим тайским бандитом.

Мэй бросила взгляд на Турбо, что о чем-то болтал с Зимой, иногда посматривая на нее. После она посмотрела на Айгуль, что слушала какой-то очередной рассказ Марата. То, как девочка смотрела на своего парня, поражало Мэй. Она никогда не видела такого влюбленного взгляда, такого взгляда восхищения каждым словом, что произносит Адидас Младший. Это улыбнуло тайку. Она обвела глазами остальных ребят, на чьих лицах не сходила улыбка, а это согревало ее холодную душу.

— Так, думаю, нам нужно сделать фотографию, - Кащей вытер руки, которыми только что ел мясо и встал, - все соберитесь около этой стены, а Пальто! Доставай свой фотик.

Младший кивнул и побежал в другую комнату, где лежал его фотоаппарат. Вернулся он уже с ним, когда все собирались около нужной стены. Мэй очень не хотела, чтобы на этой фотографии были костыли, так что осталась в стороне.

— Тебе особое приглашение что-ли? - спросил Кащей, а после обратил внимание на костыли, на которые девочка смотрела, - ну-ка, Турбо, возьми свою женщину на руки и убери эту дрянь деревянную!

Валера тут же подхватил подругу, а костыли упали на пол с громким треском.

— Тебе повезло, что они не сломались, - начала Мэй, смотря на парня хмурым взглядом, - иначе, я бы показала тебе, как ломаются человеческие кости.

— Это в тебе отец просыпается? - спросил ошарашенный Турбо, пока остальные укатывались со смеху.

— Нет, это во мне просыпается твоя девушка, - ответила она, чем заставила старшего смутиться, а остальных заулюлюкать.

Ребята наделали множество весёлых фотографий, со своими, хоть и избитыми, но счастливыми лицами. Они улыбались и смеялись на каждом снимке, постоянно пытаясь кому-то испортить кадр. На один из снимок даже пропал момент, как Марат нежно чмокнув Айгуль в щёчку, так что, пересматривая, смешков было не меньше.

— Мэй, приглашу тебя на танец? - спросил Валера, когда заиграла медленная музыка, а некоторые парни, в шутку начали плясать медляк. Мэй улыбалась, наблюдая эту картину.

— Как я тебе танцевать буду? - она указала на костыли и хотела уже ещё что-то добавить, но Турбо, недолго думая, обнял ее за бедра, поднимая. Тем самым девушка стала чуть выше его, обвивая ручками шею. Костыли снова упали на пол, но Мэй уже ничего не сказала.

Она застыла, смотря в его глаза, в которых, казалось, видела космос, ибо в них отражалась темнота комнаты и горящие гирлянды. Девушка не могла ничего сказать, смотря на него и вслушиваясь в музыку. Весь мир моментально исчез, будто бы они были только вдвоем. Она так боялась, что он исчезнет, что он поедет с ней и выберет улицу. Она очень хотела прожить всю свою жизнь с этим человеком, да и вовсе неважно, что он ей совершенно не подходит, что он полностью ее противоположность.
«А может, ночь не торопить
И все сначала повторить?
Нам все сначала повторить,
О, как мне быть?» — музыка не прекращалась, а сердце Мэй трепетало, пока парень просто рассматривал ее глаза, которые, также, как и его самого, блестели.

Турбо нашел свое счастье, то, ради чего он может нарушать все «пацанские» понятия, что приняты в его мире. Ради нее он готов пожертвовать собой. Позавчера он был готов прыгнуть в этот огонь, чтобы вытащить ее, но верил в глубине души, что ещё ничего не потеряно, что она жива, что она обязательно выберется. Парень и не знал, что с ним было бы, если бы она не выжила и погибла, он не знал, что и думать в этот момент, а сейчас хотел позабыть ту ночь, как страшный сон.

Перед ним стоял вопрос, готов ли он бросить сейчас все, уехать за ней, но парень не мог на него ответить. Было очень сложно решить, было так тоскливо покидать свой дом и уезжать в неизвестность, но сейчас у него есть только одна ночь, чтобы подумать, чтобы окончательно принять решение, ведь и ее он терять не хотел.

— Если я.. завтра не поеду с тобой, то это не значит, что я тебя бросаю, - проговорил парень, смотря в ее глаза, - это значит, что я приеду позже, сам. Когда стану взрослее, умнее и смогу взять за тебя ответственность.
Эти слова, хоть и ранили ее, но она смогла на них кивнуть, ведь она понимала, что нельзя так просто бросить свой дом и уехать с почти незнакомой девушкой.

— Хорошо, - прошептала она, прижимаясь лбом ко лбу старшего, - тогда давай проведём эту ночь так, как будто в последний раз.
«А может, снова все начать?
Я не хочу тебя терять,
Я не могу тебя терять..
О, как мне быть?» — гласили слова песни, а девушке просто хотелось плакать, но она держалась. Мэй понимала, что все равно теряет. Даже если он приедет потом, где гарантия, что между ними будет то же самое, что и сейчас? Где гарантия, что «мы» не превратится в «ты» и «я»? Девушке стало так больно в груди, что захотелось кричать, пока не сорвешь голос, хотелось до отключки биться в истерике и просто рыдать, но она не могла. Оставалось просто смотреть в глаза старшего и мечтать, чтобы этот сон никогда не заканчивался, чтобы эта песня была вечной, а он навсегда остался вот так вот, с ней на руках, прижимал к своему телу и просто смотрел.

Турбо видел эту боль, что принес ей своими словами. Самому также было неприятно их произносить, но он понимал, что девушка ждет ответа, а кормить надеждой не хотел, понимая, что завтра вряд ли придет.. Игнорируя всё свои мысли, парень потянулся к ней, а Мэй в ответ, встречаясь с его губами, все такими же грубыми, но такими любимыми. Мэй хотелось жадно их кусать, но она продолжала держать себя в руках, запуская пальчики в его волосы и сжимая. Она прижималась к нему сильнее, понимая, что это в последний раз..

***

Мэй тряслась, стоя на вокзале и смотря на здание, из которого ждала выхода Турбо, но его не было, хотя на часах уже девять утра, а значит, через пять минут отправление.

— Милая, он не придет, - отец уложил руки на плечи девушки, стоя за ее спиной. Он видел, как слезы текут по ее щекам, пока она смотрит вдаль. Тайка и без него это знала, но внутри нее все ещё светилась эта надежда, что старший передумает.

Турбо, как и все остальные парни, ушел под утро. Он вернулся домой, где очень долго разговаривал со своими родителями, что проснулись на работу. Парень очень долго решал очень важный вопрос со своей семьёй, вопрос выбора любви или дома. Они взвешивали все «за» и «против», приходя к одному единому решению, что поменяет их жизни.

— Это Турбо, смотрите, - прошептал кто-то из ребят, что провожали семью Касэм. Мэй сразу же подняла глаза, видя перед собой Валеру, что весь такой поникший шел к поезду, с дорожной сумкой в руках. Он поднял глаза, встречаясь с заплаканным взглядом Мэй, что тут же испустила облегчающий выдох, бросая костыли и наступая на больную ногу. Она хотела бежать к нему, хотела броситься в объятия и просто расцеловать. Девушка заревела, но не знала, от боли или облегчения, что парень всё-таки выбрал ее.

— Эй! - Турбо подбежал к ней и успел перехватить до того, как девушка упала на землю. Мэй прижалась к нему и зарыдала навзрыд, - все хорошо, я тут, - он со всей нежностью, что успел приобрести, поглаживал ее по волосам, успокаивая.

— Я люблю тебя, - проревела она, хватаясь за его куртку и сжимая ее в своих кулаках.

— Я тоже тебя люблю, Мэй, - ответил парень, почувствовав, как в глазах образовалась влага. Он прижимал хрупкое тело своей девочки к себе, поцеловав в макушку, - очень сильно люблю, - но слова, чтобы сказать о силе своей любви, ему были не нужны. Он уже доказал все поступками, отказываясь от своей семьи и дома, отказываясь от парней и улицы. Он сделал свой выбор и ничуть не жалел о нем, никогда не пожалеет.