6 глава.
Натаниэль закинул свою спортивную сумку на плечо и вылез из автомобиля, после чего помог вылезти другу. Француз трясся как осиновый лист, не зная, чего ожидать.
Взяв его за руку, рыжий повел Жана в дом. Веснински потянул друга наверх, направляясь к своей комнате и намереваясь познакомить его со своей личной.. служанкой? няней? Что-то из этого.
- Мирабель. - вместо приветствия произнес мальчик, кидая свою сумку на пол рядом с кроватью. - Это Жан Моро. Он плох в английском и будет жить здесь.
- Хорошо, Ниэль. - она уже успела придумать мальчишке прозвище за те несколько месяцев, что несомненно сблизили их. - Рада познакомиться с твоим другом, я попрошу, чтобы ему приготовили комнату.
- Спасибо. - благодарность не была свойственна для этого ребенка, но это слово все же смогло слететь с губ мальчика. Это была благодарность за все: за то, что оказалась рядом, когда он был одинок, за то, что понимала его и не давила.
- Я всегда рядом. - девушка мило улыбнулась ему. Ей было лишь около двадцати, но этот ребенок заставлял чувствовать себя ужасно взрослой.
- Всегда слишком долгий срок, не обещай то, чего не сможешь выполнить.
Девушка не знала что сказать. Это, слишком умное для ребенка, заявление выбило из нее дух. Он не должен в десять лет понимать такое.
Веснински достал учебник английского на французском языке и бросил на аккуратно заправленную кровать, призывая Моро садиться. Тот так и поступил, неловко улыбнувшись уже уходящей Мирабель, что продолжала прибывать в легком шоке.
Последующие несколько часов дети продолжали уперто работать, Натаниэль, помогая другу в освоении языка, а Жан, собственно изучая.
К ужину, француз мог складывать односложные предложения и понимать смысл некоторых слов.
- Я что-то знаю. - с заметным акцентом отозвался подросток, удивляясь своим способностям и, на удивление, широко улыбаясь.
- Ты молодец. - рыжий улыбался в ответ. - Пойдем, покажу тебе дом, а то кроме моей комнаты ты ничего не видел.
Не дожидаясь ответа, рыжий вскочил с кровати и, чуть ли не бегом, покинул комнату. Француз, быстро спохватившись, отправился за ним.
От стен мрачного и темного дома отскакивал, словно мяч, детский озорной смех. Мальчики забежали в гостиную, в которой обычно не появлялся никто, кроме самого Натаниэля и Итиро, когда тот приезжал.
Веснински остановился, медленно подходя к дорогому и красивому роялю.Ребенок осторожно провел рукой по гладкой черной поверхности, после чего открыл крышку. Он достал сборник нот и поставил на подставку.
- Aimez-vous la musique ? (любишь музыку?) - Веснински с интересом взглянул на собеседника.
- Oui. (да.)
- Voulez-vous que je vous apprenne à jouer ? (хочешь научу играть?) - на веснушчатом лице расплылась огромная ухмылка.
- Pourquoi pas, mais je ne suis pas sûr d'y arriver. (почему бы и нет, но не уверен, что у меня получится.) - Моро пожал плечами, а его щеки слегка залились краской от смущения. Ему было неловко, и он был ужасно благодарен.
Впервые кто-то делал что-то для него. Натаниэль мог бы говорить на английском, не заботясь о том, что Жан его не знает, но не стал. Мог бы забить на существование француза и подружиться с Рико и Кевином, но не стал. Из потока нескончаемых мыслей его вырвал звонкий, но спокойный голос рыжего.
- Quoi qu'il en soit, vous pouvez juste écouter. (в любом случае, можешь просто послушать.)
Натаниэль удобно устроился на небольшом табурете, открывая ноты. Как только бледные пальцы коснулись клавиш, вся комната, и казалось, будто весь мир, залился немного грустной, но в то же время потрясающей мелодией. Это было незабываемое чувство.
Никому и в голову не придет, что тот, чьи руки безжалостно убивали, могли сотворить нечто подобное. Это завораживало дух, заставляя задерживать дыхание.
Француз и не заметил, как рыжий остановился, с интересом заглядывая в глаза друга, словно искал там ответ на свои вопросы и успешно находил.
- Мне нравится это. - с ужасным акцентом и несколькими ошибками в произношении произнес Моро, не смея оторвать глаз от друга.
(PS: во фр. языке звуки более мягкие и плавные, чем в английском/русском. У них крайне редко встречаются твердые согласные, уступая мягким и певучим. также ударение во всех словах падает на последний слог, независимо от слова. и не будем забывать про картавую "Р")
~~~~~~~
Конец лета - лучшее время, что может быть для двух подрастающих мальчишек. Они целые дни резвились в саду, то и дела поедая выращенные Натаниэлем ягоды.
Сегодня Жан был каким-то притихшим, что несомненно не смог пропустить мимо себя Натаниэль. Они сидели на балконе, как и каждый день до этого, как и будут сидеть завтра. Младший знал, что последует вопрос, он терпеливо ждал, когда друг соберется с силами и решится.
- Натаниэль. - в голосе еще был тот акцент, что так нравился рыжему, выделяющий букву "р", и делающий речь более плавной. - Я давно хотел узнать, но сначала хотел понять сам.
- Но не понял. - заключил рыжий, ложась на пол и прикрывая глаза. - Спрашивай. Не обещаю, что отвечу, но постараюсь.
- Почему ты вообще заинтересовался мной, почему не Кевин и Рико, а я? - щеки третьего номера залились краской от смущения.
- Хмм.. - Веснински сделал вид, что серьезно задумался, а может и впрямь думал, никто кроме него самого ответить не сможет. - Ты странный. Люблю странных.
Мальчик лениво пожал плечами, не смотря на друга. Он и так знал его реакцию, слышал малейшие шорохи. Слышал, как тот мял, в неуверенности, рукав толстовки, как еле слышно цокал собственным мыслям языком.
- Значит и ты странный? - неуверенно попытался угадать ход мыслей друга француз, на что получил слабый кивок.
- Мы чем-то похожи. - заключил рыжий, позволяя остальное додумать Жану. - Сегодня красивое небо.
- Ты прав. - согласился Моро, одновременно с заявлением о небе и о всем остальном. - Ты всегда оказываешься прав.
После этого, они сидели молча, глядя на небо и то, как ожила природа после осени. Это было захватывающе, наблюдать за этим долгий период времени. Было в этом вечно особенное, завораживающее.
Натаниэль был немногословным, однако если говорил что-либо, это определенно несло смысл, даже если сказанное кажется сущим бредом. Его нужно уметь слушать. Этому и учился француз. Это и умел Итиро, которого пока что Моро видел лишь раз.
От мыслей Жана отвлек поднявшийся с места Натаниэль. На вопросительный взгляд, он бросил что-то вроде "прогуляться", и ушел.
~~~~~
Младший бродил по дому, разглядывая картины с изображением членов его семьи. Он остановился у картины, где была его мать, Мэри Веснински. Почему-то мальчика тянуло к ней, но женщина из раза в раз больно отталкивала его.
Казалось, он должен был привыкнуть к такому отношению, но с каждым разом это отторжение давалось больнее предыдущего. "Я правда такой монстр, как говорит мама?" - из раза в раз размышлял мальчик, глядя в зеркало.
Он из раза в раз одергивал себя, когда снова и снова называл эту женщину матерью. Она всего лишь родила его. На эту роль больше подходит Мирабель, что помогает ему и любит всего около полугода, но это больше, чем дала ему родная мать за всю его жизнь.
Мэри называла сына отродьем, чудовищем, монстром, недостойным жизни и любви. Постоянно говорило о его схожести с отцом и жестокости.
Натаниэль не мог перестать любить ее, но не мог и не ненавидеть.
Он слишком рано понял, что его не любят. Он не понимал почему, но не удивлялся и не обижался. Когда Натан еще не понял, что этот мальчик действительно чего-то стоит, пока не заметил ту самую схожесть, о которой твердила мать ребенка, Натаниэль уже все понял и ко всему смог привыкнуть.
Он никогда ничему не удивлялся. Никогда не ждал от взрослых ничего хорошего. Он решил, что все взрослые несправедливы и смирился.
Вскоре, он стал прилагать усилия, чтобы не быть хуже и оправдать ожидания его отца, чтобы быть не хуже других. Для него это было важно. С раннего детства он стал очень стараться - и его начали бояться.
Натаниэль быстро понял, что именно вызывает страх. Люди боялись не его силы и навыков, а хладнокровия и спокойствия, того, что он ничего не боится. Когда его били, резали, оскорбляли, он не плакал, а просто вставал и уходил, либо давал отпор, если мог.
Его жертвы всегда плакали, боясь его хладнокровия и спокойствия, моля о пощаде, он - никогда.
Чем старше он становился, тем сильнее ощущал неприязнь окружающих к нему. Она проявлялась по-разному, но он чувствовал, как она окружает его.
Так продолжалось, пока Натан не обратил на него свое внимание. Мужчина сразу увидел в мальчишке то, чего боялись другие.
С появлением в его жизни любящего человека, пусть и любящего по-своему, рыжий стал более эмоциональным и оживленным. Он реже стал сталкиваться с матерью, чаще тренироваться и проводить время с отцом.
Ему было сложно, тяжело и страшно, но никто этого не знал.