7 глава.
После произошедшего, отношения у младших воронов стали еще хуже. Рико и Кевин теперь не просто ненавидели Натаниэля, а вместе с ним и Жана, но и боялись. Страх и ненависть худшее сочетание.
Теперь не одна только Мэри называла рыжего монстром, пусть и не в слух. Иногда мысли и взгляд говорят больше слов.
Было трудно, но он продолжал ходит на тренировки, терпя оскорбления, избиения и провокации. Он помогал другу.
Веснински не знал, для чего так старается во всем, к чему ни прикоснется. Ему было нужно быть лучшим, нужным, важным, необходимым.
Он нуждался в тепле и любви, но жизнь не предполагала всех удобств, и рыжего лишили именно этой. Натаниэль надеялся увидеть признание, привязанность, восхищение хотя бы что-то, помимо презрения в глазах матери или чьих-либо еще.
- Ты чего завис опять? - в который раз вытащил из мыслей мальчишку француз.
- Извини, я в порядке. - вызывая тяжелый вздох Моро, произнес рыжий.
- Нас сто проц накажут за это.
- Какая жалость. - нарочито безэмоционально протянул Натаниэль.
Француз тихо хмыкнул, что было довольно близко к смешку, слегка пихая друга под бок.
Двое детей вновь вышли на поле, натянув шлем на голову.
Рико и Кевин были особенно жестоки и энергичны сегодня, намереваясь то ли вымотать, то ли покалечить третий и четвертый номера. Защитники стойко удерживали свои позиции, стараясь не позволять нападающим забивать.
Спустя час тренировки в таком бешеном формате, Тетсутси остановил тренировку, несколько раз громко стукнув по плексигласовому ограждению, после чего открыл дверь, заходя на корт.
В то же мгновения, игра была остановлена. Дети, тяжело дыша, сняли шлемы, дабы тренер мог видеть их лица.
- Веснински. - пренебрежительно позвал ребенка мужчина, - Твоя игра отвратительна. Соберись и не позорься, ты обязан следовать пройденным тактикам, а не делать абы что.
- Но мое "абы что" работает отлично. Они забили лишь четыре мяча! - рыжий не махал руками, он лишь смотрел в глаза собеседнику, словно пытался проделать в нем дыру.
Холод этих глаз не передать словами, и я не стану.
- Что ты себе позволяешь?! - это лишь разожгло пыл тренера. - Они не должны забивать вам, вы обязаны идеально закрывать ворота без твоих выкрутасов.
- Успокойтесь. - холодно процедил мальчик, опираясь о клюшку и не сводя глаз с тренер.
- Рико, Кевин, преподайте им урок. Они должны уметь нести ответственность за свои действия и слова. - отмахнувшись, произнес мужчина, уходя с поля.
Дети отправились в раздевалку. Жан опасливо держался за руку Натаниэля, стараясь быть максимально близко. От волнения его голос вновь приобретал приятный слуху акцент.
Веснински же стал спокойно переодеваться, отрывая свою руку от француза, что трясся, словно осиновый лист. Следом зашли Рико и Кевин.
На лице японца была садистская ухмылка. Он приблизился к ним. Японец высокомерно оглядел Веснински, закрывающего обзор на Моро.
- Ты урод и изгой общества, которым останешься навсегда. - Морияма стоял в шаге от Натаниэля, что лишь молча глядел на него, полными ярости голубыми ледниками глаз.
Первый номер замахнулся, но Натаниэль, не успев получить удар по лицу, достал из ножен оружие и прижал к шее нападавшего, холодно улыбаясь.
Морияма отшатнулся от рыжего, как от огня, что сделал и Кевин, пусть и находился на безопасном расстоянии и был в роли наблюдателя.
- Еще раз подойдешь, отправишься кормить червей. - сказав это, Натаниэль убрал клинок в ножны и натянул на себя бежевую футболку с темно-серными джинсами.
Быстро переодевшись, первый и второй номер покинули раздевалку, тихо перешептываясь на гневном японском.
Француз, с тяжелым вздохом, уселся на скамью, закрывая лицо ладонями.
- Сколько обычно колотят новичков где-либо? - устало вздохнул Моро.
- Раз или два. - невинно пожал плечами рыжий, под возмущенный возгляс Жана.
- Какого черта они тогда все еще достают нас? Мы что - особенные?
- Типо того, - пожал плечами младший, - Мы ведь не одни. Нас двое, а это уже война. Мы против них, а они против нас.
Моро шокировано посмотрел на друга.
- То есть если бы не было тебя..
- Ты бы был для них своим. - закончил за подростка рыжий, кивнув.
- Так это все из-за тебя? - опустошенным голосом пробормотал Моро.
- Ага, а ты еще не понял этого? - безразлично отозвался Натаниэль, не глядя на друга.
~~~~~
Натаниэль, сидя в кабинете отца за креслом и рисуя на каком-то из ненужных документов, тихо и недовольно ворчал, жалуясь на Тетсутси.
- Все там, кроме Жана жестокие идиоты. - недовольно пробубнил Веснински, под тяжелый вздох отца.
- Все умные люди жестоки, ты зря все это так преподносишь.
- А глупые люди жестоки сверх всякой меры! - раздраженно бросил мальчишка, откидываясь на спинку кресла и поднимая взор на отца.
Такое поведение, обычно тихого и серьезного Натаниэля, вызвало тихий и глубокий смех Натана.
Младший непонимающе смотрел на отца, тихо хмыкая.
- Иди ужинать. Мирабель наверняка уже помогла слугам накрыть на стол.
Недовольно вздохнув, мальчик спрыгнул с кресла и послушно вышел из кабинета, спокойно ступая по угрожающе скрипящим ступеням.
Оказавшись в столовой, рыжий сел на свое привычное место напротив своей няни. Они были ближе, чем можно бы было предположить.
- Ты сегодня более хмурый чем всегда, что-то случилось? - подала голос женщина, глядя на поедающего салат мальчика.
- Рико, Кевин и Тетсутси безмозглые мудаки. - раздраженным тоном выдал младший.
Женщина была рада, что Веснински мог позволить себе сбросить эту маску вечного спокойствия дома и хотя бы немного побыть обычным ворчливым ребенком, однако и поощрять подобное поведение не могла.
- Нельзя так отзываться о ком-либо. - она миролюбиво улыбнулась, обезоруживая и заставляя успокоиться ребенка.
- Как скажешь. - Натаниэль продолжил есть овощи.
За столом воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихим постукиванием посуды.
- Если тебе нравится, могу попросить повара готовить салаты с фасолью чаще. Бобовые - это очень полезно.
Младший на это лишь кивнул, не утруждая женщину в ответе, зная, что она не обидится. Так и произошло. Многим не нравилась неразговорчивость ребенка, однако его семья спокойно принимала это.
После ужина рыжий отправился в свою комнату, считая ступени на всех известных ему языках.
Добравшись до спальни, мальчик сел на кровать, откидывая одеяло и смотрел в окно, размышляя о своем. Натаниэль думал обо всем: мимолетные знакомые, вроде Эллисон Рейнолдс, семья, вроде отца, Кенго, Итиро и Мирабель, друзья, вроде Жана, и много, слишком много врагов. Даже перечислять их было бессмысленно.
Все, в жизни мальчишки было либо плохим, либо хорошим. Плохое он ненавидел, а вот хорошее защищал и любил, как маленький принц свою розу.
Ему нравилась эта книга. Он читал ее и в оригинале, знание языка позволяло. Когда Натаниэль был младше, он любил представлять, как, словно маленький принц, улетал с этой планеты куда-то, где мой найти настоящего друга.
Веснински-младший не заметил как наступила полночь, однако из "транса" его вывел легкий шелест. Рыжий резко подскочил и, подойдя к двери, увидел на полу записку. Взяв ее в руки, мальчик пробежался по тексту глазами и не поверил самому себе. Мальчик перечитывал ее снова и снова, стараясь понять, что все это значит.
" Привет, мой мальчик. Прости, но я больше так не могу, да и ты, я думаю, уже не ждешь от меня ничего. Я давно для тебя чужой человек, однако я все равно решила, что должна сказать тебе это. Мне не хватило бы духу сказать это лично, поэтому ты читаешь это. Прости меня, и постарайся быть счастливым.
М."
Он не знал, значило "М" Мэри, или мама, но этот почерк он узнал бы из тысячи. На глаза навернулись слезы. Он спрятал записку в любимую книгу и лег в постель, завернувшись в одеяло. Натаниэль все понял.
Она ушла.