23. Скрытая любовь, и громкий каблук
Милерра решила: никто не должен знать.
Её отношения с Анхелем — это не новость для всей школы, это её личное. Она не собиралась размахивать чувствами, особенно учитывая, как быстро сплетни расползаются по коридорам. Её и так уже задолбали вопросами. А теперь, после всего... хочется тишины.
Но... Анхель?
Анхелю было абсолютно всё равно.
Нет, не потому что он был тупой. А потому что ему нечего было стыдиться. Он влюбился. По-настоящему. И не собирался прятать то, чем гордился.
Уже на следующий день он шёл по школе, болтая с друзьями, и как только увидел Милерру — широко улыбнулся, прошёл мимо и, будто случайно, провёл пальцами по её руке.
Она вздрогнула, посмотрела на него с прищуром и прошипела:
— Ты офигел?!
— Доброе утро, солнышко, — невозмутимо ответил он и скрылся за углом.
Весь день он делал комплименты, особенно когда она не ожидала:
— Ты в этом свитере выглядишь как смертельный удар по моему сердцу.
— Ты хочешь, чтобы я тебя убила? — шептала она, краснея и оглядываясь.
Но хуже всего было, когда он обнимал её сзади. Просто подходил, пока она в телефоне, — и хоп!
Милерра подпрыгивала от испуга:
— АНХЕЛЬ!
— Ну что, солнышко, не узнала своего каблука?
Она могла стукнуть его локтем, могла прошипеть «идиот», но каждый раз в глазах была та самая искорка, которая говорила: ей это даже нравится.
Иногда она исправляла его одежду, дергала воротник:
— Ты опять капюшон напялил как дебил.
— Спасибо, что заботишься, моя строгая тётушка, — смеялся он.
⸻
Иногда она могла приобнять его. Но только если рядом никого.
Стеснительная, конечно. С виду — «я вам всем башку оторву», а на деле — «а вдруг увидят».
Анхель это знал.
Поэтому инициативу всегда брал на себя.
Он мог взять её за руку в коридоре.
Мог легко поцеловать в макушку на прощание.
Мог обнять, наклониться и прошептать на ухо:
— Пахнешь как мой любимый цветочек, Мадзини.
— Идиот, — отвечала она, но не уходила.
А если никого рядом не было — тишина, коридор пустой — она могла легонько обнять и шепнуть тихо:
— Котёнок.
⸻
И, конечно, это не могло остаться незамеченным.
Парни начали ржать:
— Эй, Анхель, ты чё, каблук? Уже и руку держишь, и цветы, и конфеты... где твой стержень, мужик?
А Анхель только фыркал.
— Не стыдно быть каблуком, когда туфелька — Мадзини.
Все замолкали.
Кто-то уважительно кивал. Кто-то не понимал.
Но Анхель был уверен, и это чувствовалось.
Он мог купить Милерре газировку в автомате, просто потому что знал — она любит вишнёвую.
Мог дать свою кофту, когда было прохладно, и она надевала её с ворчанием, но потом не снимала полдня.
Мог подарить ей брелок с маленькой футбольной формой «Барселоны» и сказать:
— Если повесишь на сумку — простим тебе «Мадрид».
⸻
Они были странной парой.
Громкий он, молчаливая она.
Смелый до наглости — и стеснительная до невозможности.
Но каждый раз, когда он смотрел на неё, — мир замирал.
Каждый раз, когда она ловила его взгляд, — улыбка рвалась наружу.
⸻
Однажды он обнял её на перемене прямо у окна.
Она резко отстранилась:
— Тут люди!
— И что?
— Я не хочу, чтобы...
— Чтобы знали? — тихо перебил он.
Она молчала.
Он вздохнул, посмотрел в глаза и сказал:
— Хорошо. Тогда я буду просто... рядом. Без рук. Но знай — я с тобой. Всегда.
Она кивнула.
Но через пять минут сама взяла его за руку, когда они шли по коридору.
Он обернулся:
— Ты уверена?
— Заткнись, котёнок.
Он чуть не засмеялся, но сдержался.
Потому что в этот момент был самым счастливым каблуком на свете.