14. Буритто, флирт, и немного тычинок в воздухе
После насыщенного дня, полного матчей, эмоций и лёгких травм, вечер наступил быстро. Небо постепенно окрасилось в приглушённые тона заката, тёплый ветерок развевал листья деревьев, а воздух был пропитан предвкушением чего-то... неожиданного.
Анхель, как ни странно, проявил инициативу и уговорил Милерру погулять с ним вечером. Уговаривать пришлось недолго — та вяло буркнула что-то в духе «если не забудешь про это через час, может быть», — но всё-таки согласилась.
Анхель исчез, сославшись на разговор с тренером, а Милерра осталась одна. Она решила, что не помешает освежиться — приняла душ, высушила волосы, выбрала тёмно-красную футболку и голубые джинсовые шорты, которые удобно сидели и подчёркивали её фигуру. Макияж был лёгкий, но выразительный — как раз тот, что подчёркивает глаза, а не кричит о себе.
Когда она закончила, сил уже почти не оставалось, и Милерра плюхнулась на кровать, в очередной раз задаваясь вопросом: "И зачем я вообще согласилась?.."
В этот момент в комнату ворвался Анхель. Буквально распахнул дверь, заходя с привычной наглой уверенностью.
— Я верн—... — начал он, но остановился на полуслове.
Милерра подняла голову и удивлённо посмотрела на него.
Анхель воскликнул восхищённо, почти рефлекторно:
— ВАУ!
— Чего орёшь, дебил?! — она дёрнулась от испуга, схватившись за подушку, готовая кинуть её в него.
— Прости, просто... ты реально... — он прикусил язык, словно хотел сгладить эмоции. — Ладно, пошли гулять, пока не стемнело совсем!
Он схватил её за запястье, а она буркнула:
— Ты бы хотя бы постучал, кретин.
— А если бы ты была в полотенце, я бы просто упал в обморок. Всё продумано.
Они вышли. На улице было красиво: огни фонарей, мягкий ветер, редкие прохожие. И, к счастью, никаких других из команды — только они вдвоём.
Они шли рядом, плечом к плечу. В какой-то момент Анхель скривился:
— Фу, ты такая низкая.
Милерра тут же ударила его по затылку:
— Ты выше на пять жалких сантиметров, Диас. Не выдумывай.
— Пять — это уже прогресс. Было четыре, — ухмыльнулся он, потирая затылок. Но лицо его светилось довольством.
Молчание между ними не было неловким. Напротив — лёгким, уютным. Анхель периодически наклонялся ближе и делал вид, будто нюхает воздух.
— Ты чего опять творишь? — спросила она, подозрительно прищурившись.
— С тебя пахнет... цветами. Ромашка и ещё что-то. Прямо духи весны в образе ведьмы.
— Дурак. — но голос её был мягким, и уголки губ подрагивали в улыбке.
Они шли без цели, пока не наткнулись на маленькое мексиканское кафе, из которого доносились запахи специй и обжаренных лепёшек.
— О, буррито! — Милерра засияла. — Захожу. Я голодная как лев.
Анхель слегка скривился.
— Ты же знаешь, что я не люблю острое...
— А я знаю, что ты нытик, — отрезала она и уже направилась внутрь.
Он последовал за ней, смиренно.
Они заказали по буррито. Милерра — огненно острый, Анхель — «попробуем не умереть». Когда принесли еду, всё пошло ровно... первые две минуты. Потом у Анхеля слёзы, сопли, и судорожные глотки напитка.
— ТЫ ЭТО ЕШЬ?! ЭТО МОЖНО ЕСТЬ?! — воскликнул он, поперхнувшись.
— Слабак, — с хрустом откусила Милерра и довольно улыбнулась.
Она ела спокойно, с лёгкой грацией, как будто это был мармелад, а не буррито, поливающее огнём язык. Анхель страдал, но ел — ради неё.
После еды они направились к кассе. Милерра, привычно полезла в сумку за карточкой, но услышала короткое "пи" от терминала.
— Чего? — подняла взгляд.
— Я уже заплатил, — невинно улыбнулся Анхель.
— Ты что, с ума сошёл?! Я сама могу!
Она начала бить его кулаками в грудь, не сильно, но выразительно.
— Ты не имеешь права тратить деньги на меня, придурок!
— Могу. Я не бомж. И вообще... — он поймал её запястья, мягко остановив её. — Я просто заплатил за будущую жену. В чём проблема?
Милерра застыла. Несколько секунд смотрела на него, затем отдёрнула руки и отвернулась, пряча смущённую улыбку.
— Ты идиот.
— Но с карточкой.
— Дурак!
— Но щедрый.
Они пошли обратно — медленно, молча. Ветер уже стал чуть прохладнее. Но внутри всё горело — от перца, от смеха, от... того самого чувства, которое вроде бы не признаются, но оно всё равно растёт.