5. Утро после. Или почему на меня все так смотрят?
Школьное утро ничем не отличалось от остальных: звонок на первый урок, спешащие по коридорам ученики, учителя с кипами тетрадей и запах свежего маркера из кабинета химии. Но для Миллеры Мадзини этот день почему-то не был обычным. Совсем.
С того момента, как она вошла в школу, все на неё смотрели. Причём не просто смотрели — косо, с намёком, с каким-то скрытым смехом в уголках губ. Она прошла мимо группы одноклассников, и те сразу замолчали, а потом один из них хмыкнул, будто сдерживал смех.
— Что?.. — прошептала себе под нос Милерра, нахмурившись.
Она ещё не понимала, что случилось. В её голове всё было... ну, не совсем чётко. Воспоминания о вчерашнем вечере словно были покрыты лёгкой пеленой — музыка, смех, подруги, объятия... Бутылочка... что-то было с Анхелем?..
Она тряхнула головой, не желая углубляться в эту мысль. И пошла по коридору, в поисках своих подруг. Они как раз сидели на лавочке у расписания и болтали, пока одна из них красила ресницы прямо перед камерой фронтальной селфи.
— Эй, — сказала Миллерра, садясь рядом. — Что происходит? Почему на меня все смотрят, будто я с ума сошла или натворила чего?
Подруги взглянули на неё, переглянулись... и рассмеялись.
— Ты ничего не помнишь? — спросила одна, едва сдерживая хихиканье.
— Нет, — протянула Миллерра, нахмурившись. — Что-то было?..
— О, было, — протянула вторая. — И очень даже... горячо.
— Вы издеваетесь? — возмутилась Миллерра, закипая. — Просто скажите уже, что там было!
— Спроси у Анхеля, — сказала третья с хитрой улыбкой. — Он точно всё помнит.
Миллерра вздохнула, закатила глаза и встала.
— Конечно. Кто же ещё, как не этот самодовольный... Роналдо-переросток...
И вот, в следующую секунду она его увидела.
Анхель Диас, опираясь плечом о шкафчик, смеялся с друзьями. Он был расслаблен, уверенный в себе, как всегда. Его кудри слегка падали на глаза, а он размахивал руками, рассказывая какой-то футбольный прикол. Рядом стояли его "братья по полю", тоже в футболках InterMiami, смеющиеся над каждой его репликой.
Миллерра сузила глаза. "Хватит с меня," — подумала она и пошла прямо к нему.
Не сказав ни слова, хватает его за ворот футболки и тянет за собой. Он, ошарашенный, спотыкается, но идёт, пытаясь не засмеяться.
— Э, Мадзини, ты чего?.. — пробормотал он, пока она втаскивала его в пустой боковой коридор, где никого не было.
Как только они оказались вдали от всех, она толкает его в стену, опирается одной рукой рядом с его головой и возмущённо смотрит прямо в глаза:
— Анхель. Какого хрена на меня все так смотрят?! Что вчера было?!
Он, прижатый к стене, сначала поднял брови, но потом медленно усмехнулся, его взгляд на секунду скользнул вниз — к её губам, а потом снова встретился с её глазами.
— Знаешь, даже когда ты злая — выглядишь как... принцесса. Злая, но всё равно принцесса.
— АНХЕЛЬ! — рявкнула она, стукнув ладонью по стене рядом с его ухом.
Он чуть вздрогнул, засмеялся.
— Ладно-ладно, успокойся. Всё было... весело. Ты немного перепила. Танцевала, обнималась со всеми, особенно с подругами.
— И ЧТО? За это на меня смотрят как на цирковую звезду?!
— Нет, не только за это... — сказал он, склоняя голову набок.
— Тогда за что?! — спросила она, уже предчувствуя неладное.
Он выпрямился, слегка приблизился, и уже спокойно, без подкола, произнёс:
— Ты... сказала, что "по Анхелям". На весь зал. После того как кто-то пошутил, что ты "лесби".
Миллерра нахмурилась.
— Я так сказала?
Он кивнул.
— А потом была игра в бутылочку...
Её глаза расширились, и она медленно отступила на шаг назад.
— НЕТ.
— ДА, — сказал он, и на его лице снова появилась эта его фирменная, наглая улыбка. — И ты не просто чмокнула меня. Ты... — он замолчал на мгновение. — Ты позволила мне поцеловать тебя.
Миллерра стояла с красным лицом, как помидор на солнце, взгляд застыл в воздухе.
— Я... ЧТО?! — её голос взвился на полтона выше обычного.
Анхель пожал плечами, делая вид, что ничего особенного.
— Ну, так получилось. Поцелуй как поцелуй. Мягкий. Тёплый. Даже короткий. Но, знаешь... — он чуть наклонился ближе к ней. — ...сладкий. Не то чтобы я жалуюсь.
Миллерра в шоке приложила ладонь ко лбу.
— Я ПОЦЕЛОВАЛА ТЕБЯ ПРИ ВСЕХ?!
— Технически — да. Но ты выглядела... хм... довольной. — Он подмигнул.
Она взревела от смущения, толкнула его в грудь, и, не дожидаясь ответа, развернулась, собираясь уйти. Но её сердце бешено колотилось. Он не врал. Её губы помнили этот поцелуй. Её тело — это смущение и тепло. Чёрт.
Она остановилась на секунду и, не оборачиваясь, бросила:
— Если ты хоть слово об этом скажешь в команде — я сделаю тебе подкат такой, что ты мяч забудешь.
Анхель рассмеялся, оттолкнулся от стены и пошёл за ней:
— Уже боюсь, мадемуазель Барселона.
Миллерра фыркнула, но на губах у неё впервые появилась лёгкая, почти незаметная улыбка.