Ты не та, ради которой можно поменяться
Вечер был тёплым, даже для этого времени года. Лёгкий ветер трепал волосы, как будто сам воздух знал — сегодня что-то особенное.
Мероприятие проходило в большом арт-пространстве — снаружи это выглядело как обычное здание из стекла и бетона, но внутри царила совсем другая атмосфера. Красный свет, бархатные шторы, проекторы на стенах, электронная музыка на фоне. Люди в нарядах — кто сдержанный, кто яркий, кто эпатажный. Флеш света от камер — вспышки от «пресс-стены», у которой уже позировали звёзды и блогеры.
— Чёрт, тут пафосно, — пробормотала Лина, вылезая из машины.
— Ты говоришь это, будто не выглядишь как актриса на красной дорожке, — усмехнулся Том, подавая ей руку.
Она взяла её. Без сопротивления, без слов. Просто потому что захотелось.
Внезапно из толпы к ним направился охранник — тот самый, что уже знал их имена.
— Госпожа Холл, госпожа Ричардс, господа Каулитц, добро пожаловать. Пройдите, пожалуйста. Вас ждут в зоне гостей.
— Госпожа? — прошептала Рената, едва сдерживая хихиканье.
— Ну да, твоё платье явно требует такого обращения, — Билл кивнул на её образ, и Рената вспыхнула.
Они прошли через зал, мимо камер, фуршетных столов и сверкающих бокалов. Несколько взглядов скользнули по Лине и Ренате. Не тех взглядов, где оценивают, чей парень рядом — а именно тех, которые ловят самих девушек.
— Ты видела, как они смотрели? — прошептала Лина Ренате, когда они замерли у барной стойки.
— Конечно. И знаешь что? Это был не страх. Не зависть. Это было признание.
Рядом уже стояли Том и Билл. Бармен поинтересовался, что подать, и Рената, не раздумывая, заказала коктейль.
— Ты будешь? — спросил Том, склонившись к Лине чуть ближе, чем нужно.
— Нет. Если я выпью, то либо укачу на твоей спине, либо устрою скандал в центре зала.
— Заманчиво. И то, и другое.
Она хмыкнула, отведя взгляд. Но внутри всё пульсировало — от музыки, от напряжения, от... него.
— Всё хорошо? — вдруг спросил Билл, мягко коснувшись локтя Лины.
Она кивнула.
— Просто... странно быть здесь. Раньше я только смотрела такие мероприятия в интернете, а теперь стою в этом платье, с вами... будто не по-настоящему.
— Это по-настоящему, Ли. И ты заслужила это место. Не как чья-то девушка, а как ты сама, — сказал он, серьёзно, почти по-братски.
Лина улыбнулась. Этот вечер только начинался — но уже был особенным.
И где-то вдалеке, в толпе, кто-то следил за ней взглядом.
Не завистливо. Не с восхищением.
А с интересом.
Слишком уж пристальным.
Музыка становилась громче. В зале зажглись приглушённые прожекторы, и всё вокруг окутал алый и золотой свет. Люди смеялись, бокалы звенели. Лина стояла у стены с бокалом газированной воды, наблюдая за танцполом, где Рената уже вовсю крутилась с Биллом. Том куда-то отошёл — по его лицу было видно: он в напряжении. Слишком много камер. Слишком много людей.
Она на секунду осталась одна.
— Не любишь толпу?
Незнакомый голос вывел её из мыслей.
Рядом стоял парень. Высокий. Очень светлые волосы, почти белые. Светлая рубашка, немного расстёгнута, костюм небрежный, но дорогой. В глазах — что-то неуловимое. Спокойствие, но не простое. Скорее, отстранённость.
— Не то чтобы, — ответила она, чуть отступив в сторону. — А ты?
— Я просто люблю наблюдать. Такие мероприятия — это же театр. Все играют, — он легко улыбнулся. — И ты тоже.
Лина чуть прищурилась.
— Думаешь, я играю?
— Думаю, ты стараешься не показать, что нервничаешь. Думаешь, ты здесь случайно. Или что тебя ещё не заметили. Но тебя уже заметили. Все.
Она опешила на секунду, но взяла себя в руки:
— И ты, выходит, самый наблюдательный?
Он рассмеялся. Легко, чуть насмешливо, беззлобно.
— Возможно. Я просто умею видеть то, что прячут. А ты хорошо прячешь.
— А ты... кто?
— Просто человек, который знает, что всё это — временно, — он сделал глоток из бокала, и в его голосе вдруг стало больше холода. — Поверь, люди не меняются. Да и ты не та, ради которой можно поменяться.
Он посмотрел ей в глаза, прямо, почти бесстрастно. И будто нож прошёлся по внутренностям. Слишком личное. Слишком точное. Словно он знал, что внутри — неуверенность, невыраженная обида, память о чужих обещаниях.
— Простишь за прямоту, — добавил он, уже ставя бокал на столик. — Ты красивая, Лина. Только не становись мечтой для тех, кто не умеет мечтать.
— Ты...
Но он уже развернулся. Исчез в толпе так быстро, как появился.
— Лина? — голос Тома разрезал пространство, он подходил к ней с нахмуренными бровями. — Ты с кем сейчас говорила?
— Я... не знаю.
— Он тебя тронул?
— Нет, — ответила она слишком быстро.
Том резко обернулся, выискивая взглядом фигуру среди гостей.
— Как он выглядел?
— Светлые волосы. Высокий. Не знаю... странный.
— Держись рядом. Здесь не все те, за кого себя выдают, — сказал Том, и в его голосе было что-то... новое. Как будто он знал, о ком речь.
Но не сказал.
А Лина стояла и пыталась выдохнуть. Пытаясь вытолкнуть из памяти эту фразу.
«Ты не та, ради которой можно поменяться».
Как только Том убедился, что Лина его не видит, он незаметно выскользнул из зала. Толпа уже не интересовала его. Только он — тот парень. Слишком уверенный. Слишком точный в словах.
И он его нашёл.
Белые волосы, знакомая осанка, шаг в сторону дверей с табличкой "Private / Staff & WC Only".
Том не раздумывал. Заходит следом. Закрывает за собой дверь.
Тихо.
Пахнет дорогим парфюмом, мрамором и чем-то опасным.
— Следишь за мной? — раздался холодный голос, прежде чем Том успел заговорить.
— Марк. Давно не виделись, — проговорил он, стараясь держать лицо ровным, без эмоций.
— Ещё бы столько не виделись, Каулитц, — Марк повернулся, опершись на раковину. В его взгляде — всё то же ледяное спокойствие. — Взаимно.
Том скрестил руки.
— Так... Эта простушка — твоя новая? — спросил Марк, кивая в сторону двери.
— Простушка? Ты бы...
— Том, не стоит красноречивости. Я всего лишь говорю своё мнение. И поверь, у меня оно точное.
Том сжал челюсть. Молча.
— Как думаешь... что скажет на это Кэтрин?
Том хмыкнул.
— Хах. Что? Мне на Кэтрин давно плевать, и она это знает. Да и... у неё уже новый, если уж на то пошло.
— Оу, Том. Ты такой наивный, — Марк усмехнулся, поправляя манжет. — Ты не помнишь, что она сделала с предыдущей твоей «игрушкой»?
Том замер. Мышцы на лице дрогнули.
— А я вот помню, — продолжил Марк, ровно, спокойно. — Значит так: ты её бросаешь. И мы мирно, тихо расходимся. Без шума. Без последствий.
— Либо? — голос Тома стал ниже.
Марк посмотрел ему прямо в глаза. Его взгляд был почти жалостливым. Почти.
— Либо... твоей простушке конец. Понимаешь, о чём я?
— Вы не посмеете.
— Оу, не смеши. Это не мы. Это она. Я всего лишь предупреждаю.
Том медленно вдохнул. Грудная клетка ходила вверх-вниз.
— Надеюсь, мы поняли друг друга, Каулитц? — сказал Марк, уже направляясь к двери.
И у самой двери, он остановился и, не оборачиваясь, бросил:
— Ах да, Том... Не забывай. Мы будем наблюдать. Обмануть не получится.
И исчез.