Ты стала ею, теперь ты моя гитара
Через 3 дня
Большое студийное интервью.
Стол. Мягкий свет. Два дивана. На одном — Лина и Том. Он держит её за руку, они одеты стильно, но по-своему: она — в кожанке, его футболке, джинсах, он — расслабленный, но как всегда с изюминкой: цепи, пирсинг, свободная одежда. На втором диване — Рената в огненном платье и Билл, полностью в чёрном, готично прекрасен.
Интервьюер — харизматичная женщина лет 30, спокойная, с умным взглядом. Камеры включены. И началось.
⸻
Интервьюер:
— Знаете, что странно? Обычно на такие интервью приходят музыканты, актёры, блогеры. Но сегодня здесь — вы. Не просто знаменитые братья-близнецы, а... люди, которые буквально за сутки стали самыми обсуждаемыми персонами в мире. Как думаете, почему?
Том (ухмыляясь):
— Я был голым на балконе?
Все смеются. Даже Лина.
Интервьюер:
— Почти. Но нет. Знаете почему? Потому что впервые фанаты увидели не образ, а живых людей. Тех, кто влюбляется. Кто защищает. Кто злится, ревнует, боится, но всё равно — остаётся рядом.
А не тех, кто вечно тусуется, как будто у них нет ни души, ни сердца.
Лина (тихо):
— Мы не планировали этого. Мы... просто были собой.
Интервьюер (тепло, глядя на неё):
— Именно. И знаете, Лина, Рената — вы не разрушили чью-то карьеру. Вы дали людям надежду. Что даже те, кого миллионы видят на сцене, — всё ещё могут чувствовать по-настоящему.
Билл:
— Раньше я скрывал. Все мои отношения — в тени. Потому что я знал, как с этим обращаются.
(он смотрит на Ренату) — А сейчас мне плевать, кто что скажет. Потому что эта девушка — не ради хайпа. А ради меня.
Рената:
— И ради его кота!
Все смеются.
Интервьюер:
— А ты, Том? Ты ведь был... скажем мягко, не самым верным?
Том (на полном серьёзе):
— Да. Я был.
(смотрит на Лину) — Но я больше не хочу. Потому что одна Лина стоит сотни прежних «мимолётных».
(пауза) — И если кто-то думает, что мы упали — то это потому, что впервые встали на колени ради настоящего чувства.
⸻
Камеры ловят момент. Том целует Лину в висок. Рената тянется к Биллу и шепчет что-то на ухо — он улыбается и шепчет в ответ.
Интервьюер:
— Что ж... Мне нечего добавить. Кроме одного:
(поворачивается к камере)
— Эти четверо доказали, что любовь — это не конец карьеры. Это её начало. Потому что сцена — это не всё. А сердце — всегда главнее.
Прошла неделя
Лина и Рената за это время стали... немного другими. Их узнают, фотографируют, шепчутся за спиной, охрана стоит буквально в пяти метрах, даже в кафе.
Они уже не обычные девчонки. Но всё равно — они остались собой.
Только теперь между кофейнями и книгами, уроками и походами в парк —
есть тишина. Такая... другая. С предчувствием.
Лина не слышит от Тома ни слов, ни намёков. Только:
— «Увидимся, кошка»
— «Делаю кое-что... для нас»
— «Потерпи. Два дня»
Рената, как обычно, поначалу жалуется,
— «Где мой мышонок? Почему он пропадает, а я уже переела макаронов в одиночестве?!»
Но потом только вздыхает. Она тоже чувствует.
⸻
📍Студия, в это же время
Большая комната. Звукозапись. Свет приглушён. В центре Билл — за микрофоном. Том сидит рядом, на полу, у ног — его любимая гитара. На ней он не просто играет. Он — будто разговаривает с Линой через струны.
Джо стоит в углу. Молчит. Он не вмешивается. Просто слушает.
Он впервые видит, как братья работают не как рок-звезды, а как...
влюблённые мальчишки, которые держат чувства в звуке.
Куплеты простые. Без лишнего пафоса. Там строки:
«Я боялся, что если покажу тебе себя — ты уйдёшь.
А ты осталась, даже когда я исчезал.»
«Я привык не чувствовать.
Ты научила меня снова жить.»
И припев, который поёт Билл, но там два сердца. Там Рената. И Лина.
И в нём звучит:
«Ты не ангел, но ты — мой рай.
Ты не моя — но теперь я твой.
Ты — громкая, тихая, резкая, нежная.
Но именно такая и нужна мне.»
А потом — соло. Соло Тома. Без слов. Только он, гитара и его душа.
Это не просто красиво. Это выплеск боли, страсти, страха и любви.
И всё — ради неё.
Джо не говорит ничего. Просто выходит. Молча. Слишком много чувств для бизнеса.
⸻
📍За два дня до концерта
Лина и Рената сидят на крыше. Снова. Тот же вид, тот же воздух.
— Ри, они странные, правда ведь?
— Очень.
— Но... я скучаю.
— И я.
— Ты думаешь, что они... что-то делают?
— Если честно, думаю, да. Что-то особенное.
— Я чувствую это...
— Это любовь, Ли. Это она.
Они молчат. Просто смотрят в небо.
Концерт.
Вроде всё обычно. Девочки смеются, разговаривают, не подозревая, что сейчас может случиться нечто горячее и непредсказуемое.
— Лина Холл, Рената Ричардс, прошу вас в VIP-зону. Сегодня это ваши места, — сурово произнёс охранник, голос его был хриплым и слегка угрюмым.
— Ого... он же всегда такой мрачный, — прошептала Рената, удивлённо поднимая брови.
— Ри! — я весело толкнула её локтем в ребра и рассмеялась.
Концерт начался. Сначала — полная темнота, лишь тишина в воздухе. А потом яркие прожекторы разрезают темноту, освещая их — мальчиков, которые начали играть песни, знакомые всем.
Первая песня.
Вторая.
Третья.
Мы, девочки, кричим, поём, поддерживаем своих парней и их двух близких друзей. Наши голоса сливаются с гитарными рифами и барабанным боем.
Парни отыграли остальные песни, каждая из которых была пропитана их энергией, душой, эмоциями.
И вот — последняя песня. Та самая, ради которой они работали неделю, вкладывали в неё сердце и самые глубокие чувства.
Свет гаснет, и через несколько секунд — прожектор выхватывает Тома. Он стоит в центре сцены, и уже смотрит прямо на меня.
Что это?
Это тот самый взгляд, что я увидела на первом концерте, на который случайно попала.
Хищный, уверенный, полный желания и страсти.
Он играет со мной взглядом, но уже не как в игру — теперь здесь нет места обману или сомнению. Только чистые, горящие чувства.
Я ловлю его глаза, знаю, что мне это нравится, и больше не отрицаю.
Он знает, что делает — сотни раз он уже делал это. Его взгляд способен раздеть, убить, влюбить и возбудить за считанные секунды.
И всё это происходит за пять секунд — пока звучат первые аккорды.
Том не отрывает глаз от меня, облизывает губы, игриво кусает их, дразнясь.Язык его играет с серьгой на губе. Его улыбка — безумно сексуальна, пронзительна и таит в себе обещание чего-то запретного.
Он снова будто шепчет глазами:
от когда то: «Этой гитарой будешь ты»
до:«Ты стала ею теперь ты моя гитара».
Его венистые руки крепко сжимают струны и гитару, словно показывая, что ждёт меня в ближайшем будущем.
Эти руки пульсируют от возбуждения, от бешеного ритма игры и осознания, что вся эта музыка — для меня.
Да, пошлые мысли не покидают его — что он воображает во время этой игры? Ууу, какие они горячие...
И вот — соло.
Он прикусывает нижнюю губу, полностью погружённый в игру и чувства, которые вкладывает в каждую ноту.
Он резко выгибается назад, закрывает глаза, отдаётся музыке всем телом.
И вот, на почти последнем аккорде, он выпрямляется и бросает на меня проникновенный взгляд.
Подмигивает.
Он тяжело дышит, словно после бурной страсти.
И я будто тоже прожила всё это вместе с ним — у меня тоже появилась лёгкая отдышка.
Свет гаснет. А потом — вспыхивает снова, уже полностью.
Фанаты кричат от восторга, не в силах сдержать эмоций.
Парни через микрофон просят охрану поднять меня на сцену.
Том протягивает руку. Охрана помогает подняться.
Как только я оказываюсь рядом с ним на сцене, я не могу сдержаться — целую его.
Он убирает гитару за спину, подхватывает меня на руки. Мои ноги крепко обвивают его талию, руки сжимаются вокруг его шеи.
Его ладони аккуратно лежат на моих бёдрах, но потом он не удерживается — осторожно, но решительно, кладёт руки на мои ягодицы.
И знаешь, что? После того, как он играл на гитаре с такой страстью и силой, это кажется мне милым.
Толпа взрывается криками, громче, чем когда-либо.