Если уж ты сломаешь мне сердце, пусть это будет по-настоящему
— ЛИИИИ!!!
«С громким визгом вбегает Рената»
— Ли! Ли, Ли, Ли, родная!
— Ну что такое, Рената?..
«Я с трудом выдавливаю улыбку»
— Так, только не надо мне тут эти свои грустные глазки включать! Ты вообще в курсе, что у тебя глаза? Красивенные. Иногда даже милые. Но чаще — я реально боюсь, когда ты на меня так смотришь. Будто изнутри съезжаешь.
«Она тараторит, одновременно заправляя мне волосы за уши, гладит мои щеки — как будто я ребёнок, который заболел прямо на глазах»
«И вдруг она замирает, смотрит прямо в глаза»
— Вот. Вот так сейчас. Именно так.
— Ли, что случилось?
— Я не знаю...
«Я опускаю взгляд»
— Всё происходит слишком быстро. Слишком.
— Я даже не успела привыкнуть, что с Томом всё... нормально. А тут — эта Бренди. Эти её слова.
«Мой голос почти срывается»
— Ли.
«Она берёт меня за лицо, заставляет смотреть ей в глаза»
— Не слушай никого. Ни-ко-го. Только себя. И своё сердце.
— Хочешь — советуйся с нами. Слушай, если кажется, что мы правы. Но только ты решаешь.
— Хочешь — делаешь. Не хочешь — не делаешь. Поняла?
— ...Ого, Ри.
— Ты права.
«Я впервые за день чувствую, как земля чуть-чуть возвращается под ноги»
— Мой парень умный, вот я и нахваталась!
«Она хихикает, берет за руку Билла и показывает на него»
— Вот от кого ворую мудрость.
— Смешок
— Я вас люблю. Правда. Что бы я без вас делала?..
«Мы втроём обнимаемся. Долго. По-настоящему.»
— И мы тебя, Ли.
— Всегда.
Поздний вечер. Комната Лины.
На кровати разбросаны тетради, свет от лампы мягкий, телефон лежит рядом с рукой.
Она открывает диалог с Томом.
И долго просто смотрит.
Стирает черновик, пишет снова.
И, наконец, отправляет:
— Можешь прийти? Просто поговорить. Без громких слов.
Проходит меньше 10 минут.
Раздаётся легкий стук в окно.
Она поднимает глаза, уже зная, что это он.
Том.
Он сидит на подоконнике, почти как вор, но с тем самым взглядом — смесь страха и влечения.
Она молча отодвигает штору, открывает. Он залезает внутрь, ловко и мягко.
— Привет.
— Привет.
— Ты... ты в порядке?
Она кивает, сев на край кровати.
Он стоит.
Несколько секунд между ними — тишина.
Напряжённая, но не опасная. Она — будто не воздух, а электричество.
— Спасибо, что пришёл.
— Ты просила. Я бы пришёл, даже если бы не просила.
Лина улыбается чуть-чуть.
— Том...
— М?
— Я боюсь. Всё ещё. И, может быть, долго ещё буду.
Он молчит.
— Но я... не хочу закрываться. Я устала от этого.
Если уж ты сломаешь мне сердце, пусть это будет по-настоящему. Не потому, что я не дала шанса.
Том подходит ближе.
Присаживается рядом.
Очень тихо:
— Я не собираюсь его ломать.
— А если случайно?
— Тогда я починю.
Он смотрит ей в глаза.
Она — в его.
И вдруг... не он целует её первым. А она.
Медленно, осторожно, но решительно.
Потому что это не импульс. Это — выбор.
Он прижимает её к себе, гладит по спине, целует так, будто это первый и последний раз — и всё одновременно.
В этом поцелуе — не игра. Не вызов.
Только они.
Утро.
Ранний свет пробивается сквозь занавески. Всё вокруг залито мягким золотом.
Лина просыпается. Не резко — сначала шевелятся пальцы, потом она переворачивается на бок.
Он рядом.
Том лежит, откинув одну руку за голову, другая — всё ещё касается её талии.
Его дыхание ровное. Он спит.
Лина смотрит на него. Долго.
И только теперь позволяет себе улыбнуться по-настоящему.
Тихо, почти про себя.
Она аккуратно снимает его руку, встаёт и идёт на кухню.
Небрежный пучок, та же огромная футболка, носки с принтом.
Колонка уже играет что-то лёгкое, ненавязчивое — старый поп или акустика.
Она жарит тосты. Мягко танцует. Потирает ногу о ногу.
Стук шагов.
Поворачивается.
— Утро, миссис Холл.
«Том стоит в дверном проёме, зевает и чешет затылок»
— Я пока не миссис, господин Каулитц.
— Дай мне время.
Он проходит к ней. Становится за спиной. Руки — на её талии. Щека — к плечу.
— Ты даже по утрам не даёшь мне шанса отдышаться.
— А ты по ночам был слишком милым. Привыкай к последствиям.
— Угроза?
— Факт.
Он улыбается, целует её в висок.
Лина поднимает голову и тихо говорит:
— Я проснулась, и ты всё ещё здесь.
— Конечно, я здесь.
— Я просто...
— Ли. Я не собираюсь исчезать.
Она кивает, смотрит на него, прикусывая губу.
— Я сделаю кофе. А ты садись, красавчик.
— Ухаживаешь за мной?
— Ну конечно. Ведь я не могу позволить себе потерять своего утреннего теплогенератора.
Кофе уже налит, тосты на тарелках. Том сидит за столом, волосы чуть растрёпаны, на щеке осталась вмятина от подушки. Лина ставит перед ним чашку и садится напротив.
— Мм... ты готовишь лучше, чем выглядишь утром.
— Прости, что не проснулась с контурингом, кудрями и вечерним платьем.
— Вообще-то... мне и мешковатая футболка нравится.
— Я чувствую, как ты на неё смотришь.
— На тебя в ней. Есть разница.
Они улыбаются. Несколько секунд молчания — тёплого, спокойного.
Том делает глоток и вдруг чуть хмурится.
— Эй.
— М?
— Ты чувствуешь это?
— Что?
— Я... впервые с кем-то вот так. Просто. Тихо. Без желания что-то доказать, взять, сломать.
Лина молча кладёт ногу на его.
Он смотрит вниз. Касается её руки пальцами.
— Ты не похожа на никого. И... это пугает, но по-хорошему.
— Я тоже боюсь.
— Но не хочешь бежать?
— Нет. Только если ты рядом.
Он улыбается, кладёт ладонь поверх её руки. Пауза.
— Ладно, если ты когда-нибудь исчезнешь, знай — я тебя найду. Где бы ты ни была. Даже в другом времени.
— Это угроза?
— Это обещание.
Лина смеётся, чуть наклоняется, целует его в щёку — мягко. Почти шепотом:
— Хорошо, странный ты мой.
озднее утро. Прогулка.
Солнце уже греет по-летнему, но ветер всё ещё свежий. Том и Лина идут рядом, чуть задеваясь плечами. Он в капюшоне и очках — на случай, если кто-то узнает. Она в его куртке — слишком большой, почти как пальто на ней.
Руки соприкасаются.
Сначала будто случайно. Потом дольше.
Потом Том осторожно берёт её за руку.
— Знаешь, я всегда думал, что вот это всё — прогулки за руки, смешки, кофе по утрам — для кого-то другого.
— А я думала, что мне это не нужно. Что я сильная, независимая и вообще «не про это».
— А теперь?
— А теперь... я не хочу отпускать твою руку.
— Не отпускай.
Они немного молчат. Шаги по тротуару, лёгкий шум деревьев, редкие прохожие.
— Знаешь, что меня удивляет? — говорит Лина, глядя вперёд.
— Что?
— Что ты умеешь молчать.
— Ты просто единственная, рядом с кем мне не нужно постоянно говорить или что-то изображать. С тобой... тишина не давит.
— Том.
— Ли?
Она останавливается. Смотрит на него, слегка прищурившись.
— А если бы я не ответила тогда на твою первую подколку, а просто ушла?
— Я бы нашёл повод подойти ещё.
— А если бы снова ушла?
— Я бы подошёл третий раз.
— Упрямый.
— Когда оно того стоит — да.
Она улыбается и снова берёт его за руку.
— Хочешь кофе?
— Только если ты будешь пить его со мной.
— Ну раз уж я тебя выгуливаю, так и быть.