Брачная ловушка

Два дня спустя Дженни отдыхала на задней террасе, потягивая вино из бокала и поглаживая Данте. Кот возлежал на столике, нежась в лучах солнца, и негромко урчал. Перевернувшись на спину, он подставил Дженни обширное черное брюхо — свое излюбленное местечко для почесывания. Всякий раз, когда уставала рука, Дженни останавливалась, и тогда Данте злобно шипел на нее. Впрочем, она уже знала, что это чистой воды притворство.

— Экий ты лицедей, — упрекнула она.

Огромные зеленые глаза уставились на нее с раздражением и непреклонной требовательностью. Дженни досадливо вздохнула и отставила бокал. Она принялась ногтями легонько почесывать кошачье брюхо, и Данте снова заурчал — так громко, словно внутри него пряталась небольшая бензопила.

— Ну вот, получай. Теперь ты счастлив?

Господи, она ненавидит кошек.

Впрочем, это такое же притворство, как у Данте. Этот кошак ухитрился пролезть к ней в душу. Нечестивый восторг охватил Дженни при мысли, что Данте никому, кроме нее, не дозволяет до себя дотронуться. Глупо, но ей казалось, что они с котом — родственные души. Пара злобных бродячих одиночек, не умеющих ладить с людьми.

Что же ей теперь делать?

Тэхён любит ее. После его ошеломляющего признания и ее не менее ошеломляющей исповеди они молчаливо согласились пока что не касаться этой темы. Дженни очень хотела верить Тэхёну , мечтала о том, чтобы ответить ему такими же словами… но что-то удерживало ее.

Прошлое.

Солнечный лучик насмешливо заискрился на бриллианте обручального кольца.

Скоро ей предстоит принять решение. Дженни согласилась остаться еще на пару дней, удостовериться, что синьоре Ким не станет хуже, и упрочить свадебные планы Джису.

Никому, кроме матери, она так и не рассказала о том изнасиловании. Предательство матери убило в ее душе способность доверять — способность, которую возродил к жизни Тэхён. Дженни бросило в дрожь при воспоминании о том, как он руками, губами, языком ласкал ее всю и ей ничего не оставалось, как только покорно принимать его ласки. Черт, теперь она понимала, почему садомазохистские романы столь популярны!

Данте зыркнул на Дженни так, словно прочел ее мысли, лапой оттолкнул ее руку и, потянувшись, переменил позу.

— О да, — заметила она, — могу побиться об заклад, что ты самый настоящий кошачий Казанова и перепортил в округе немало кошек. Вот только не думай, дружок, что тебе все сойдет с рук. Иначе мне придется отвезти тебя к ветеринару и кое-что подправить в твоем устройстве.

— Ты разговариваешь с котом?

Дженни резко обернулась, изо всех сил стараясь не покраснеть. Розе, скрестив на груди руки, смотрела на нее и смеялась.

— Нет, конечно же нет! — горячо возразила она. — Тебе послышалось.

— Ну да, конечно, — хихикнула Розе. — Привет, Данте. — Она шагнула ближе, протянула руку и тихо, ласково забормотала, обращаясь к коту.

Данте пристально следил за ее приближением. Дженни и Розе затаили дыхание. Возмущенно зашипев, кот вскочил, хлестнул себя хвостом по бокам и скрылся в зарослях. У Розе отвисла челюсть. Дженни, тщательно скрыв удовлетворение, отхлебнула вина.

— Ну почему он так ко мне относится? — жалобно спросила Розе. — Я люблю животных. Я кормлю его. Ты говоришь ему гадости, а он тебя обожает.

— Мужчины так непостоянны, — пожала плечами Дженни. — Что нового?

— Мы отправляемся в город выбирать цветы. Поедешь с нами?

— Вот скука! — сморщила нос Дженни. — Спасибо, я пас.

— Еще бы! — захихикала Розе. — Я и сама не больно-то люблю возиться с цветами, но поскольку ты лишь недавно вошла в семью, тебе полагаются привилегии. — Девушка выразительно вздохнула. — Ладно, бездельничай. Увидимся попозже. Мама сейчас отдыхает, но чувствует себя хорошо. — На лице Розе промелькнуло смятение. — Вот еще одна странность. Стоило вам с Тэхёном уехать, она сразу воспряла духом и стала такой, как всегда. Приходил доктор, сказал, что, по всей видимости, это была ложная тревога.

— Хм, действительно странно. Что ж, по крайней мере ей лучше.

— О да, ты права. До встречи!

Розе ушла. Дженни посидела еще немного, наслаждаясь солнечным теплом и тишиной. Надо отыскать Тэхёна. Когда все уедут, дом опустеет и им нужно будет поговорить. Дженни залпом допила вино, чтобы алкоголь прибавил ей храбрости, и вернулась в дом.

Она заглянула в одну комнату, затем в другую и тут услышала низкий голос Тэхёна, доносившийся из кабинета. Дженни направилась к двери и остановилась, не решаясь постучать. Может быть, ей лучше подождать, пока он не…

— Нет, Чимин, Дженни вышла за меня не из-за денег. Она вполне способна себя обеспечить. Mia amico, [мой друг]ты ведешь себя как чрезмерно заботливая мамаша. — Тэхён сделал паузу и снова заговорил ледяным тоном, по спине Дженни пробежал озноб. — Что ты сделал? Нанял частного детектива, чтобы изучить ее досье? Это совершенно недопустимо! Да, мне все известно о ее прошлом. Дженни совсем не похожа на своих родителей. Merda, меня не интересует твое мнение! Дженни — моя жена. — Снова пауза. — Нет, думаю, что дети у нас появятся не скоро. Ей нужно время, чтобы освоиться. Возможно, Дженни не такая, какой я хотел бы видеть свою жену… но все меняется. Я подожду. — Дженни услышала, как он заходил по кабинету. — Таково мое решение, и я больше не желаю его обсуждать. Я сам со всем справлюсь.

Разговор продолжался. Дженни, сжавшись в комок, затаилась в коридоре. Жаркий стыд полыхал в ней с такой силой, что, казалось, кожа вот-вот покроется волдырями. Чимин посчитал ее недостойной своего лучшего друга. Что рассказал ему детектив? Что у нее не было настоящих родителей и настоящего детства и она поэтому неспособна создать здоровую семью? В первые же минуты знакомства Чимин разглядел истину, которую Дженни так отчаянно пыталась скрыть от себя самой.

Она не женщина, а лишь подобие женщины. Тэхён достоин лучшего. Ему нужна жена с открытой душой и здоровой психикой. Женщина, которую его родным не придется ничему обучать, которая любит кошек, детей и возню на кухне.

Не такая, как Дженни, — с сомнительным прошлым, разбитым сердцем и неспособностью любить.

Дженни медленно попятилась, чувствуя зловещее приближение приступа паники. Повернулась. И услышала голос Тэхёна:

— La mia tigrotta, не хочешь ли прогуляться со мной? Вечер просто дивный. — Мелодичный звук его низкого голоса ласкал слух, искушая обо всем забыть.

Страшная правда обрушилась на Дженни, точно удар молнии.

Она больше не может лгать. Ни ему, ни себе самой.

Дженни в упор взглянула на своего мужа и приняла единственное решение, на какое была способна.

— Тэхён, я уезжаю.

Тэхён вздрогнул, протянул было руку, но она отпрянула. Он недоуменно нахмурился:

— В чем дело, Дженни? Что случилось?

— Я хочу уехать одна.

— Так дело в нас? — Тэхён схватил ее за руку и подался к ней. — Ты хочешь сбежать из-за того, что я признался в своих чувствах? Знаю, мы так толком и не поговорили об этом, но мне подумалось, что тебе требуется время.

Дженни выдернула руку и презрительно усмехнулась:

— Не надо делать мне одолжений, Граф. Скажем так: мне обрыдло лгать, и я хочу вернуться к нормальной жизни. Нормальной, а не поддельной, как этот брак. — Она выразительным жестом раскинула руки. — Все это ложь! Мы играли свои роли, притворяясь мужем и женой, а потом нам пришлось пожениться по-настоящему, хотя ясно, что смысла в этом нет. Мы слишком разные. Мне все это не нужно! — сорвалась она на крик. — Ни настырные сестры, ни бродячие коты, ни принудительные уроки кулинарии! Я не желаю все время задыхаться под гнетом ответственности за других! Мне нравится быть свободной и самой принимать решения. Словом, пора нам обоим прийти в себя. Хватит изображать персонажей еженедельного сериала!

У Тэхёна задергалась щека. К ярости, закипавшей в его глазах, примешивалась боль, но это лишь подхлестнуло Дженни.

— Разве мои слова для тебя ничего не значат? — гневно спросил он. — Я сказал, что люблю тебя. Тебе это безразлично?

Дженни вздернула подбородок. Стойко встретила его бешеный взгляд.

— Да, мне это безразлично.

С этими словами она развернулась, собираясь уйти. Тэхён попытался было остановить ее, но она, оскалившись, зашипела, как Данте:

— Оставь меня в покое! Неужели ты не понимаешь, что все это мне больше не нужно? Ни ты, ни твои дурацкие представления о жизни, которые скорей пригодятся твоей настоящей жене? Ради бога, Граф, имей гордость.

На этот раз Тэхён не стал ее удерживать.

Дженни опрометью бросилась по коридору в поисках убежища, где можно было зализать раны, прежде чем удариться в поспешное бегство. Она пешком уйдет в город, бросит все вещи здесь и заберет их как-нибудь позже. Надо только взять фотоаппарат, без всего прочего она прекрасно обойдется. И лучше убраться отсюда сейчас, чтобы не пришлось объясняться с сестрами Тэхёна. Он и сам сумеет придумать какое-нибудь объяснение.

Едва волоча ноги, Дженни схватила фотоаппарат, сумочку и мобильник. Потом сделала несколько торопливых звонков и навсегда покинула единственное место, где впервые в жизни почувствовала себя как дома, где впервые почувствовала, что ее любят.

И ни разу не оглянулась.

* * *
— Что случилось?

Сидя в гостиной, Дженни не сводила глаз со своей лучшей подруги. Лиса покачивала на бедре дочку, через плечо ее была привычно переброшена пеленка, а Лили ворковала и повизгивала, восторженно глазея на щенка, возившегося у ног Лисы. Крохотный комок золотистой шерсти охотился на большие пальцы Лисы, торчавшие из шлепанцев, и всякий раз, когда она отступала, стремглав удирал, но тут же возвращался.

Старый уродливый пес, поселившийся в доме Чонгука больше года назад после настоятельных просьб Лисы, лежал в полосе солнечного света, лившегося в окно гостиной, и с явным неодобрением наблюдал за щенком. Знакомая бандана с оранжево-синими цветами клуба «Метс», повязанная на шею пса, придавала ему изысканности, о которой когда-то и мечтать не могла шелудивая дворняга.

— Просто не верится, что вы завели щенка, — попыталась сменить тему Дженни. — Чонгук ненавидит беспорядок.

Лиса досадливо фыркнула, снова ускользая от настырного мехового комочка.

— Ну, на сей раз я тут ни при чем. Чонгук возвращался домой из прибрежного квартала и услышал, что в зарослях у дороги кто-то скулит. Это и оказался Симба. Бедняжка был весь в ушибах. Должно быть, его выбросили на ходу из окна машины.

Дженни озадаченно моргнула:

— И Чонгук не отвез его прямиком в приют? Невероятно! Что ты сотворила с моим братом?

Лиса расхохоталась, приплясывая в такт звучавшей из колонок музыке в стиле хип-хоп. Симба восторженно тявкнул, пытаясь поспеть за ее передвижениями. Лили залилась смехом.

— Чонгук первым делом доставил щенка к ветеринару, а потом привез домой, но все время требовал, чтобы я не особо привязывалась к нему. Сказал, что развесит объявления и найдет щенку новых хозяев. — Она пожала плечами. — Что ж, я не стала ему мешать. Через неделю объявления исчезли бесследно, и речь о поиске больше не заходила. Когда Чонгук возвращается с работы, он здоровается со щенком раньше, чем со мной.

Дженни пронзила мучительная тоска. Она скучала по дурацкому своенравному коту, по тому, как он переворачивался на спину и требовательно подставлял брюхо для почесывания. Скучала по бурному энтузиазму Розе, безупречной деловитости Джихё и драматическим вспышкам Джису. Скучала по тихой настойчивости, с которой мать Тэхёна учила ее готовить, по запаху свежей выпечки и кофепитию на террасе.

Скучала по своему мужу.

Дженни сосредоточенно задышала, упорно преодолевая нахлынувшую боль. Всему свое время. Все будет хорошо. Она сильная, она выживет. Вот только кто же знал, что выживать куда более пресно, чем жить?

— Что ж, теперь ты сможешь достойно ему отплатить, потому что я привезла тебе подарок. — С этими словами Дженни бросила подруге алый шелковый пеньюар. — Только, пожалуйста, без подробностей. Мне и так до сих пор дико представлять, как ты соблазняешь моего брата.

Лиса рассмеялась, держа добычу на вытянутой руке и любуясь изысканным шедевром из кружев и шелка.

— Спасибо, детка, это именно то, чего нам не хватало нынешним вечером. Не считая, конечно, няньки, которая присмотрела бы за Лили.

— На этой неделе я смогу один раз взять Лили на себя, так что полноценное вечернее свидание вам обеспечено. Поездок у меня в ближайшее время не предвидится.

Дженни пошевелила кистями рук. Перед глазами издевательски мелькнул палец на правой руке, избавившийся от кольца, и она поспешно сложила руки на коленях.

Лиса помолчала, испытующе вглядываясь в нее. Когда она наконец заговорила, голос ее звучал успокаивающе мягко:

— Дженни, ты должна сказать мне правду. Что же все-таки случилось?

— Ездила в Италию, — пожала плечами Дженни. — Виделась с Тэхёном. Вернулась. Больше говорить не о чем.

— Тэхён приходил ко мне.

— Что?! — ахнула Дженни, резко вскинув голову. — Что он тебе рассказал?

Лиса отошла к манежу, устроила там Лили, легонько отпихнула ногой настырного Симбу и уселась на диване рядом с Дженни. Голубые глаза ее светились сочувствием и пониманием.

— Тэхён рассказал мне все, Дженни. О том, как ты отправилась с ним в Италию, чтобы сыграть роль его жены. О том, как вам пришлось обвенчаться и поддельный брак стал настоящим. И о том, как он признался тебе в любви, а ты отвергла его и сбежала.

Кровь бросилась в голову, когда Дженни услышала эту неприкрытую ложь. Дрожа всем телом, она постаралась взять себя в руки.

— Лиса, он кое о чем умолчал.

— А ты? О чем умолчала ты? — В глазах Лисы промелькнула боль. — Ты же моя лучшая подруга.

Дженни с силой стиснула ее руку. На глаза навернулись слезы, но она сумела сдержаться.

— Прости меня, пожалуйста, прости! У меня был один план, но все пошло не так, как задумывалось, и теперь получилась вот такая неразбериха. Я заключила с Тэхёном сделку и обещала сыграть роль его жены, если он даст слово держаться подальше от тебя. Я знала, что он к тебе неравнодушен, и опасалась за ваш с Чонгуком  брак. Тэхён согласился на сделку, но, когда мы прибыли в Италию, все усложнилось.

— Поверить не могу, что ты до сих пор не выбросила из головы эту нелепую идею! Мы с Тэхёном всегда были друзьями — и только.

— Теперь-то мне это известно.

— Так что же произошло? Ты начала в него влюбляться?

Дженни кивнула:

— Вначале я считала, что это лишь физическое влечение, но потом… Я все тесней сближалась с его родными, появился тот дурацкий кот, мы опять занимались сексом, и у меня все чаще мелькали сумасшедшие мысли о том, каково бы нам было вместе. Тэхён сказал, что любит меня.

— И что ты ответила? — Лиса сжала пальцы Дженни.

— Ничего. Я ничего не могла ответить, потому что на самом деле ему не поверила. Я собиралась поговорить об этом с Тэхёном, но потом услышала, как он разговаривает по телефону со своим другом Чимином . — Дженни сделала вдох. — Чимин думает, что я недостойна Тэхёна. Он считает, что мы ужасная пара, и он прав.

— Да разве на тебя когда-нибудь могло повлиять чужое мнение? — задохнулась Лиса.

Дженни упрямо покачала головой:

— Я слышала весь разговор. Я не гожусь для Тэхёна. Ему нужна женщина совсем другого сорта. Он мечтает о большой семье с собаками, кошками и регулярными путешествиями в Италию. Он мечтает о милой, надежной женушке с приличной профессией и кротким нравом. Мы с ним все время ссоримся. И я терпеть не могу все то, о чем ему мечтается!

— Ох, Дженни! — Лиса еще сильней стиснула ее пальцы, и в глазах ее заблестели слезы. — Милая моя подруга, неужели тебе не ясно, что именно ты воплощаешь в себе все, о чем мечтает Тэхён? Когда же, наконец, ты сумеешь в это поверить? Одна только твоя преданность мне и Чонгуку , готовность защитить нас говорит о том, что ты создана для того, чтобы иметь собственную семью. Тэхён сложный человек. Не всякая женщина способна это понять или даже разглядеть, но ты способна. Ты не даешь ему покоя, будоражишь его, обостряешь его чувства. Когда Тэхён пришел ко мне, чтобы все рассказать, его сердце было разбито. Он считает, что ты не любишь его и никогда не полюбишь, и поэтому раздавлен горем.

Дженни с трудом сдерживала слезы. При одной только мысли о том, что Тэхён страдает, ее сердце разрывалось на части. Она любит Тэхёна всей душой, всем существом… и все же знает, что Лиса неспособна понять правду.

Ей нужно большее, гораздо большее, чем просто быть чьей-то женой. Странно, ведь никогда прежде Дженни не считала себя достойной таких высоких требований. Это Тэхён изменил ее. Позволив себе влюбиться в Тэхёна, она поняла, в чем всегда нуждалась: быть с мужчиной, который станет целиком и полностью разделять ее чувства. Все иное может закончиться для нее катастрофой.

— Извини, Лис. Я хочу одного: жить дальше и не слышать больше ни слова о Ким Тэхёне . Если ты и впрямь желаешь мне добра, сделай так, как я прошу. — Голос Дженни дрогнул. — Пожалуйста.

Лиса досадливо выдохнула:

— Но…

— Пожалуйста.

Подруга поджала губы и, помолчав, кивнула:

— Ладно, Дженни. Я просто хочу, чтобы ты была счастлива.

Беспросветный мрак будущего обступил Дженни со всех сторон, и она принудила себя улыбнуться:

— Все будет хорошо. А теперь давай поговорим о чем-нибудь другом.

Оставшееся время визита миновало без осложнений, и на какое-то время Дженни сумела притвориться, будто ее жизнь вошла в нормальную колею.

* * *

Сидя за рабочим столом, Тэхён устремил неподвижный взгляд на свои заметки по церемонии открытия. Через два дня мечта, которую он лелеял для своей семьи и «Ла дольче фамилиа», наконец станет явью. В пятницу вечером открытие новой сети пекарен будет отпраздновано пышной презентацией и вечеринкой, которая по размаху не будет знать себе равных.

Погода не должна подвести. Прогноз обещает чудесный весенний день, свежий и солнечный. Пекарня гостеприимно распахнет свои двери, предлагая клиентам разнообразные десерты, особые сорта кофе и множество видов свежего хлеба. Деловая часть города, расположенная на берегу реки, — мечта тех немногих инвесторов, которые обладают редкой способностью провидеть будущее.

Эта неделя должна была бы стать самой счастливой в жизни Тэхёна.

Вместо этого он был смят и истерзан горем. Он решил рассказать Лисе правду в смутной надежде, что это даст ему шанс достучаться до Дженни. Как мучительно ранили Тэхёна ее слова, а поспешное бегство лишь подтвердило искренность ее жестокого признания. Дженни не любит его. Он ей не нужен. И не нужна та жизнь, которую он может ей предложить.

Вечер того дня был чудовищен. Тэхён наскоро измыслил нелепую басню о внезапно заболевшем дяде и вынужден был безупречно сыграть свою роль, чтобы мать и сестры не заподозрили ничего дурного. Наутро он уехал и велел своему шоферу доставить Дженни вещи, которые она бросила в Бергамо. Тэхён прижал пальцы к ноющему виску. Dios, в какой переплет он угодил! Наконец-то нашел свою любовь, но женщина, которую он полюбил, даже видеть его не хочет. Сумеет ли он когда-нибудь оправиться от такого удара?

Образ Дженни неотступно преследовал Тэхёна. Он вспоминал, как она покорно таяла в его объятиях и содрогалась от наивысшего наслаждения. Вспоминал, как она изводила его, насмехалась и задирала на каждом шагу. Вспоминал сердечность, с которой Дженни отнеслась к его родным, как она ублажала Данте, хотя и клялась, что терпеть его не может. Противоречивая до абсурда, преисполненная любви, предначертанная ему самой судьбой. Ни одной другой женщине Тэхён не рассказывал о своем прошлом. Ни одной другой женщине даже в голову не пришло спросить, есть ли, была ли у него мечта. И только Дженни поняла, приняла и поддержала его.

Безмерная боль терзала душу Тэхёна, и, стремясь хоть как-то унять эту боль, он порывисто схватил бутылку и налил в стакан коньяка. Обжигающая жидкость легко проскользнула в горло и огнем взорвалась в желудке. Может быть, надравшись до чертиков, он наконец сумеет заснуть и ему не будет грезиться Дженни — обнаженная, простершаяся под ним, всецело открытая его страсти.

Зазвонил мобильник. Тэхён вполголоса выругался и глянул на номер. Помедлил. И решительно нажал кнопку ответа.

— Лиса? Все хорошо?

Тэхён долго, молча слушал ее речь. И внезапно разрозненные осколки головоломки сошлись воедино, образовав цельную картину. Сердце Тэхёна забилось чаще, и он встал, продолжая слушать, как женщина, бывшая ему верным другом, излагает подробности разговора. В голове его возник план, и он уже знал, что должен сделать.

Это будет его последний бой, но Дженни достойна того, чтобы за нее биться.

Только бы этого оказалось достаточно.

* * *
Стоя в толпе рядом с Лисой , Дженни наблюдала за церемонией открытия. Вчера она обнаружила на пороге дома свой багаж. К ручке дорожной сумки была привязана записка, начертанная изящным почерком Тэхёна.

«Я выполню условия нашей сделки и оформлю все документы, необходимые для расторжения брака».

Дженни отогнала вспыхнувшее разочарование и постаралась думать только о том, что ее близких наконец-то оставят в покое. Гнетущая пустота в груди подтолкнула ее схватиться за телефон и сговориться о нескольких рабочих заказах по ту сторону Атлантики. Ей необходимо покинуть Нью-Йорк и как следует загрузить себя работой. К концу недели она уже будет в Лондоне. Может быть, чем дальше она уедет, тем легче ей будет прийти в себя.

Гордые яхты и паромы грациозно скользили по реке, добавляя великолепия силуэтам зданий. Казалось, архитектор вдохновлялся в своей работе величественными силуэтами гор и течением реки. Обтекаемые линии, стройный абрис низких строений, которые не заслоняли, но скорее подчеркивали красоты природных пейзажей. Стены косметического салона, сложенные из белого камня, дышали прохладной свежестью, и все здания были окружены садами, где среди сочной зелени располагались скамейки, скульптуры и брызжущие водой фонтаны. Японский ресторан блистал чайной комнатой, оборудованной на старинный манер: бамбуковые стены, роскошные занавеси из алого шелка представляли собой истинную усладу для глаз. Кирпичные стены ветхого здания, где когда-то размещался безвременно почивший железнодорожный вокзал, теперь были расписаны красочными фресками. Возрожденный прибрежный квартал без слов говорил Дженни о том, чего способны достичь творческий подход, бережная чуткость и некоторая толика денег.

Все прочие заведения района уже открылись, настала очередь «Ла дольче фамилиа». Сейчас здание было накрыто обширным полотном с логотипом компании, и Тэхёну оставалось лишь подать знак, чтобы веревки мгновенно сдернули этот покров. Толпа заволновалась, торжественно грянул оркестр.

Когда Чонгук перерезал красную ленточку, Лиса завопила от восторга, и Дженни подхватила этот клич, охваченная гордостью за брата. Чонгук трудился не жалея сил и верил в то, что способен преобразить ветхий прибрежный квартал в прекрасное видение. Верил в свою мечту. Быть может, и для Дженни настала пора последовать его примеру. Пускай она потеряла любовь, но у нее есть возможность достичь новых вершин в своей профессии. Когда Дженни просматривала снимки, сделанные в Бергамо, в ней пробудилось желание избрать для своих работ более значимые и глубокие темы. Обычно она подавляла подобные порывы, но на сей раз решила дать волю своей подспудной потребности отображать красоту мира, увиденную ее глазами. Дженни задумала помимо обычных съемок устраивать однодневные поездки с фотоаппаратом и уже договорилась о встречах со знакомыми редакторами нескольких английских журналов, чтобы обсудить новые аспекты работы.

На возвышение поднялся Тэхён. Сердце Дженни дрогнуло. Все ее существо изнывало от желания провести рукой по его волосам, коснуться ладонью его жесткой щеки и разделить с ним ликование этой торжественной минуты. Появление Тэхёна, одетого в элегантный черный костюм с пурпурным галстуком, привлекло всеобщее внимание и тотчас утихомирило толпу. Женщины, стоявшие рядом с Дженни, зашептались и захихикали, обсуждая его типично итальянскую красоту и сексуальную притягательность задумчивого взгляда. Дженни с трудом поборола нецивилизованное побуждение одернуть их — и смолчала.

— Дамы и господа, — сказал Тэхён, подавшись к микрофону. — Я рад, что сегодня мы все собрались здесь, дабы присутствовать при исполнении одной семейной мечты. Наша семья открыла свою первую пекарню в итальянском городе Бергамо, а наши первые пирожные и торты выпекались на кухне моей мамы. Семья Ким трудилась не покладая рук, открывая все новые пекарни по всей провинции Милан, но мы всегда мечтали познакомить со своими изделиями жителей Соединенных Штатов. Сегодня наша мечта наконец сбылась, и я благодарю вас всех за то, что пришли разделить ее с нами.

Толпа захлопала, разразившись громкими криками. Продолжив речь, Тэхён поблагодарил Чонгука и компанию «Дримскейп энтерпрайзиз», своих деловых партнеров и всех прочих, кто оказывал ему помощь. Затем он сделал паузу, всмотрелся в толпу… и взгляд его впился в Дженни.

У нее перехватило дыхание.

Глаза Тэхёна кипели неподдельной страстью. Он заговорил так, словно они с Дженни были здесь одни, и каждое его слово проникало в ее разум и душу с такой сокровенной прямотой, что ее охватила дрожь.

— Семья для меня — наивысшая ценность. Семья — то, во что я верю. Название «Ла дольче фамилиа» — это символ моей веры и гордости тем, что мне дорого. Тем, что я люблю превыше всего.

Ладони Дженни вспотели. Она стояла, не в силах сдвинуться с места, завороженная голосом Тэхёна, его взглядом, силой, которую он излучал.

— Не так давно я открыл для себя новую разновидность семьи. Я полюбил невероятную женщину — женщину, которая заставила меня поверить в любовь до гроба. Женщину, которая сокрушила мой прежний тесный мирок и подарила мне цельность бытия. Но, увы, эта женщина не верит мне. Одни только слова не могут убедить ее, что она мне нужна, что без нее я ничто. И потому я сегодня с гордостью представляю вам нашу новую пекарню, новую сеть, открытую в Америке — стране, где я повстречал женщину, которую прошу стать моей женой.

Тэхён кивнул, подавая знак рабочим. Веревки натянулись — и полотно соскользнуло вниз.

По вывеске здания бежали, горделиво вспыхивая, изящно вычерченные буквы: «La Dolce Jennie». [милая Дженни]

Кровь загудела в висках Дженни, мир перед глазами покачнулся и вновь обрел равновесие. Вздрогнув, она обернулась к Лисе, и та горячо схватила ее за руки.

— Теперь ты понимаешь? — спросила она, и в ее ярко-голубых глазах заблестели слезы. — Дженни, Тэхён любит тебя! И всегда любил только тебя… но тебе нужно быть смелой, чтобы принять его любовь. Нужно поверить, что ты ее достойна. Помнишь, чт о ты сказала в тот день, когда Чонгук признался мне в любви? Если любишь кого-то, борись за него до конца. Моя лучшая подруга не трусиха. Ты достойна, Дженни. Ты достойна любви.

Словно Спящая красавица из сказки, пробужденная к жизни после долгого тягостного сна, Дженни увидала, как мир внезапно обрел небывалую четкость и яркость красок. Буря чувств охватила ее, и она решительно двинулась через толпу, проталкиваясь к сцене, на которой ждал ее Тэхён.

Они встретились на полпути. Дженни вглядывалась в прекрасное лицо Тэхёна, в его полные губы, темневшую на подбородке щетину, орлиный нос, черные, полыхающие жаром глаза. Тэхён большими твердыми ладонями обхватил лицо Дженни и прижался лбом к ее лбу. Его теплое дыхание коснулось ее губ.

— Моя Дженни, mia amore, я люблю тебя. Я хочу жить с тобой, состариться бок о бок с тобой, вместе растить наших bambinos. Ты разрушила мой прежний мир, Дженни. До основания. Я никогда больше не смогу быть с другой женщиной, потому что умру от скуки. Понимаешь? Мне не нужна никакая нормальная жена, которая, по твоему мнению, сделает меня счастливым, потому что судьбой мне предназначена ты, только ты — такая, какая есть. Язвительная, умная, обворожительная и искренняя. Ты моя, Дженни, и я не сдамся до тех пор, пока не сумею убедить тебя в этом. Capisce?

Дженни сдавленно всхлипнула и потянулась к нему.

Губы их встретились, и Тэхён крепко поцеловал ее под одобрительные выкрики толпы. Сердце Дженни встрепенулось так, что едва не вырвалось из груди, но тотчас угомонилось. Ощущение безмерного покоя и возвращения в землю обетованную нахлынуло на нее — и Дженни поверила.

— Я люблю тебя, Ким Тэхён! — жарко прошептала она, едва Тэхён оторвался от нее. — И хочу все, что ты можешь мне дать. Тебя самого, твоих родных, твои пекарни — все. Я всегда любила тебя, просто боялась это принять.

Тэхён снова поцеловал ее, а затем сгреб в охапку и с ликующим смехом привлек к себе. И в этот миг, заключенная в его тесные объятия, Дженни осознала, что ее мечта свершилась.

Она обрела свой дом, а ее история — счастливый конец.