10 глава
Дженни лежала на кровати, неотрывно глядя в потолок. Ее решение твердо и окончательно.
Что есть духу сматываться из этого гиблого места.
С той самой минуты, когда она ступила на порог дома Ким, ее уравновешенное существование покатилось под откос. Она оказалась втянута в семейные драмы и, что самое странное, не осталась к ним равнодушной. Это абсолютно недопустимо. Ей необходимо научиться держаться как можно дальше от Ким Тэхёна и свыкнуться с сознанием того, что вскоре он навсегда исчезнет из ее жизни. Он больше не будет вертеться вокруг Лисы. Дженни наплевать, каким образом он выкрутится, чтобы исполнить свою часть сделки. Уж она позаботится, чтобы он сдержал слово. В любом случае последнее, чего ей не хватает в жизни, — сходить с ума по какому-то типу, одержимому мечтами, которые ей совершенно чужды.
Разве не так?
Мысли завертелись в смятенном вихре, и Дженни, перекатившись на бок, застонала. С чего это вдруг она начала сомневаться в собственных силах? Изначальное решение переспать с Тэхёном и таким образом выбросить его из головы ни к чему хорошему не привело. Хватило одной только ночи, чтобы он накрепко засел в ее мыслях. Что, если она привяжется к Ким Тэхёну? Что, если ей в голову взбредет нелепая идея о любви до гроба? Ну да, Тэхён способен неоднократно довести ее до оргазма, и с точки зрения физиологии все было бы восхитительно… но как же быть с душой? Сумеет ли ее душа справиться с таким потрясением?
Ну уж нет! Пускай ее назовут трусихой, но, когда Тэхён вернется, она первым же рейсом отправится домой. Скажет, что у нее заболела мать. Или выдумает басню о внезапной смерти какого-нибудь родственника. Какого-нибудь дядюшки, с которым она сто лет не виделась. Что угодно, только бы оказаться подальше отсюда.
В дверь постучали. Дженни резко села, вздрогнув от испуга.
— Кто там?
— Это Розе. Можно войти?
— Да, конечно.
Девушка впорхнула в комнату и устроилась на краю кровати. Дженни улыбнулась, увидев, как радостно сияет ее лицо. Пускай ненадолго, но Розе поборола свою привычную угрюмость и казалась сейчас совершенно беззаботной. Макияж был наложен тщательнее, чем раньше, а одежда, по крайней мере отчасти, подчеркивала фигуру — в отличие от мешковатых джинсов и футболок, в которых Карина обычно щеголяла. Ей Дженни сумела помочь. Хотя бы в этом деле она не напортачила.
— Как прошел вчерашний ужин? — спросила Дженни. — И прежде чем ответить, учти, что вариант должен быть только один — «прекрасно». Мне вчера пришлось иметь дело с твоими малолетними родственниками, и я до сих пор не могу прийти в себя.
Карина рассмеялась и закинула ногу на ногу. Глаза ее загорелись восторгом.
— Дженни, это было потрясающе! Мне ужасно понравилась Сьерра, просто уж-жасно. Она такая классная! И просто красавица! А парни вели себя очень мило и вежливо. Нас было много, так что я не испытывала никакой неловкости, и знаешь что? Они сказали, что из меня вышла бы отличная фотомодель!
— Так и есть, Розе, — улыбнулась Дженни, — но я не уверена, что тебе понравилось бы это занятие. Лично я думаю, что тебе стоило бы продолжить обучение в колледже и всерьез заняться рисованием. У тебя талант.
— Спасибо. — Лицо девушки порозовело. — Ну да, Тэхён и мама, наверное, были бы вне себя от такой идеи… но все равно было клево, что парни всерьез считали, будто я гожусь в фотомодели. Они пригласили меня на свою следующую съемку, и мы обменялись номерами мобильников, а теперь вовсю посылаем друг другу сообщения.
— Я рада, что ты завела себе новых друзей.
— Я тоже. Можно тебя кое о чем попросить?
— О чем угодно, если только не придется сидеть с детьми.
— Можно взять у тебя шарфик? Светло-голубой, если найдется. Я хочу примерить новый костюм, и мне нужен какой-нибудь симпатичный аксессуар. — Розе сморщила нос. — Джису на стенку лезет, когда я беру у нее что-нибудь поносить, а у Джихё весь гардероб только в деловом стиле.
— Конечно можно. Я прихватила с собой несколько лишних шарфиков. Дорожная сумка стоит в стенном шкафу. Бери, не стесняйся.
Розе защебетала, описывая вчерашний вечер во всех подробностях, и Дженни оперлась затылком об изголовье кровати, расслабленно погружаясь в ритуал одалживания одежды и чисто женской болтовни. Розе охала и ахала над охапкой ее шарфиков, отобрала для себя два из них… и вдруг замерла.
— Что это?
Дженни подняла голову — и сердце ее застыло.
Розе держала в руках книжечку в ярко-лиловом тканевом переплете. Девушка с любопытством уставилась на свою находку, а затем раскрыла книжку.
— Не надо! — Дженни неуклюже перевалилась на бок, пытаясь выхватить у нее добычу.
— А в чем дело? Что это, любовный приворот? Боже мой, точно! Отпад!
О господи!
Воспоминание о том пьяном вечере обрушилось на мозг, словно удар бейсбольной биты, и у Дженни тотчас разболелась голова. Да, она поддержала Лису, когда подруга воспользовалась этим любовным приворотом. Да, Лиса в итоге стала женой брата Дженни, и они счастливы. Только приворот здесь совсем ни при чем! По сути, Чонгук — полная противоположность всему, о чем изначально просила Лиса… но когда Дженни указала на этот факт, подруга лишь рассмеялась и заявила, что Мать-Земля все равно дала ей то, что нужно.
Лиса принудила Дженни взять книжку с приворотами и пустить ее в ход. Дженни вначале отнекивалась, но в конце концов сунула книжку в сумочку и напрочь о ней забыла.
До того самого вечера. До той минуты, когда Дженни ясно осознала, что, скорее всего, никогда не найдет себе мужа по сердцу, никогда не обзаведется детьми и проживет остаток жизни в одиночестве. Затем она выпила невесть сколько порций «Маргариты», посмотрела сентиментальный фильм и извлекла на свет эту самую книжку в лиловой обложке. Далее она развела в гостиной огонь и составила злополучный список.
При мысли о том, какие именно качества она желала найти в своем суженом, Дженни крепко зажмурилась, пытаясь отрешиться от постыдного воспоминания. Глупая, инфантильная выходка! Разумеется, любовные привороты — полная чушь, но после того, как разведешь костерок в собственной гостиной и подожжешь на нем список качеств идеального мужчины, почему бы и не спрятать лист бумаги под кроватью? Лиса об этом так ничего и не узнала. Едва ли не первый случай, когда Дженни что-то скрыла от своей лучшей подруги. Лучше сохранить эту тайну на случай, если и впрямь что-то произойдет.
Так или иначе, мужчины, который обладал бы всеми этими качествами, в мире попросту не существует. С тем же успехом она могла бы отыскать в словаре слово «герой» и пожелать, чтобы за окном ее квартиры появился Супермен.
У Дженни совсем вылетело из головы, что, стремясь поскорей забыть о своем поступке, она затолкала книжку с любовными приворотами на дно дорожной сумки. И вот теперь неприглядная истина в ярко-лиловой обложке издевательски напоминала ей о давнем приступе помешательства.
— Розе, честное слово, это ерунда. Я и забыла, что она валяется в сумке. — Дженни засмеялась, но даже сама услышала, как делано прозвучал этот смех. — Подруга подарила мне эту книжку шутки ради.
— А ты пробовала то, что здесь написано? — Розе перелистывала страницы. — Приворожила кого-нибудь? Именно так ты нашла Тэхёна?
Волна стыда накрыла Дженни с головой и поволокла ее в глубину, точно морской отлив.
— Нет, конечно же нет! Говорю же, это был шутливый подарок, и я попросту забыла от него избавиться.
Глаза Розе округлились.
— Можно, я возьму эту книжку себе?
Дженни стиснула кулаки и с ужасом воззрилась на ненавистный призрак в лиловой обложке.
— Что? Нет-нет, это же глупости. Никаких любовных приворотов не существует, а если твой брат узнает, что я дала тебе книжку о ворожбе, он меня прикончит.
— Вовсе это не ворожба! Здесь написано, что нужно составить список всех качеств, которые хочешь найти в своем суженом, потом исполнить ритуал — и он явится к тебе во плоти. — Силясь подавить панику, Дженни смотрела, как она жадно листает книжку. — Ух ты, а здесь сказано, что нужно разжечь огонь в честь Матери-Земли! Дженни, ну пожалуйста! Такая отпадная штука! Честное слово, я никому не скажу!
Дженни хватала ртом воздух, точно бессловесная рыба. И почему только она сразу не избавилась от этой пакости? Вот уж воистину — не рой яму другому… Нет, она точно убьет Лису за то, что та заставила ее взять эту книжку. Определенно убьет.
— Ну, Дженни!..
Она с растущим предвкушением воззрилась на лиловую дрянь, словно ожидая, что та вот-вот исчезнет в облачке дыма. Как бы не так! Ничего не скажешь, день удался — начиная с утреннего знакомства с чокнутым котом. Дженни прикрыла глаза, от души надеясь, что не совершает сейчас самую большую ошибку в своей жизни.
— Ладно, бери. Только никому не рассказывай. Ты ведь понимаешь, что это шутка, верно? Ради бога, Розе, скажи, что не помышляешь принять эту ерунду всерьез, иначе я сию минуту выброшу ее ко всем чертям!
Розе покачала головой и торжественно подняла руку:
— Обещаю. По-моему, это просто забавно. Когда книжка мне надоест, я от нее избавлюсь. Спасибо, Дженни!
Она выпорхнула из комнаты и захлопнула за собой дверь.
Дженни перекатилась на живот и уткнулась лицом в подушку.
Хватит. Праздник жалости к себе — постыдное зрелище, особенно если это твой праздник. Она сейчас же начнет собирать вещи, закажет билет на самолет и уберется восвояси.
В дверь постучали.
Дженни приглушенно застонала в подушку:
— Оставьте меня в покое!
— Дженни, я вхожу.
Тэхён!
Она вскочила как ужаленная. Может, это и к лучшему. Не придется откладывать ссору в долгий ящик. Тэхён накричит на нее за то, что вмешалась в его семейные дела, она заявит, что ни минуты лишней здесь не останется, а потом они придут к какому-нибудь соглашению и оба смогут получить то, что им нужно. Дженни поправила волосы и сделала глубокий вдох:
— Входи.
Тэхён шагнул в комнату и прикрыл за собой дверь. У Дженни екнуло сердце, во рту мгновенно пересохло. Его присутствие словно вытеснило из комнаты весь воздух, заполнив ее аурой мужественности, которая была неотъемлемой частью его существа. В сознании Дженни родилась безумная мысль: сорвать с него одежду и отдаться ему прямо здесь и сейчас.
Пока она еще не уехала отсюда.
Она подавила этот порыв и осталась спокойна. Тэхён сверлил ее обжигающим взглядом черных глаз, словно дожидаясь, пока она заговорит первой.
— Полагаю, ты пришел поскандалить.
— Сейчас — нет. — Губы его дрогнули.
От воцарившегося молчания ощутимо повеяло опасностью. Искра чувственного влечения вспыхнула между ними, побудив Дженни отодвинуться от него. Чуть-чуть, самую малость.
— Вот как… Это хорошо, потому что сейчас я не в настроении скандалить. День выдался паршивый.
— У меня тоже. Я намерен это исправить.
Дженни услышала глухой стук и поняла, что Тэхён сбросил туфли. Элегантная рубашка туго обтягивала его широкую грудь и мускулистые руки. Дженни стиснула кулаки, подавляя жгучее желание коснуться его, ощутить под пальцами эти твердые выпуклые мышцы. И, не колеблясь, выпалила:
— Тэхён, нам надо поговорить. Я хочу вернуться домой.
Он изогнул бровь, но смолчал. Медленно развязал узел темно-синего галстука, стянул его с шеи и уронил на пол.
— Почему?
Дженни приоткрыла рот:
— Хм, дай-ка подумать… Потому что вся эта поездка оказалась катастрофой. Потому что я несчастна, и ты тоже несчастен, и из-за нас вся жизнь вашей семьи летит кувырком. Потому что я ненавижу ложь и больше не в силах изображать перед всеми твою любящую и послушную женушку. Я придумаю какое-нибудь оправдание. Например, скажу, что умер родственник. Какой-нибудь четвероюродный брат или дядя, с которым давно потеряна связь, так что меня не будут мучить угрызения совести. Думаю, мы довольно ясно дали понять, что готовы скрепить наш брак венчанием, и, я уверена, сумеем сохранить нашу тайну до свадьбы Джису.
Тэхён наклонил голову к плечу, словно вслушиваясь в ее слова, затем медленно сдернул резинку, которой были стянуты на затылке его волосы. Высвобожденные пряди упали на плечи, обрамляя черной завесой лицо. От этого жеста бедра Дженни напряглись, и в глубине между ними всколыхнулся томительный влажный жар. Ей до боли хотелось сфотографировать Тэхёна вот таким. Первобытная, опасная мощь под покровом цивилизованной одежды. Господи, как он прекрасен!
Она торопливо продолжала, лихорадочно пытаясь побороть опаляющий натиск желания:
— Собственно говоря, если ты вправду хочешь, чтобы я приехала на свадьбу Джису, пожалуйста, я приеду. Я дала тебе слово и намерена выполнить свою часть сделки. — Дженни смолкла, беспомощно глядя на Тэхёна, уверенная, что с ней сейчас ведут какую-то игру, но при этом не соизволили просветить ее насчет правил.
По губам Тэхёна скользнула медленная улыбка.
— Паническое бегство, la mia tigrotta? — промурлыкал он. — Я разочарован. Всего одна ночь — и ты уже не в силах совладать с собой?
— Это ты, Граф, не в силах совладать с правдой! — задохнулась от возмущения Дженни. — Мне обрыдло по примеру твоих домочадцев ходить вокруг да около твоей персоны! Пора бы тебе очнуться, прямо и без уверток взглянуть на то, как ты судишь сестер, и признать: ты настолько любишь держать все в своих руках, что готов на что угодно, лишь бы сохранить свое положение!
— Ты права.
Тэхён уверенными, быстрыми движениями пальцев расстегнул верхние пуговицы рубашки.
Дженни вздрогнула. Черные завитки жесткой поросли. Оливково-смуглая кожа. Плоские соски, выпуклые мускулы груди.
— Э… прости, что ты сказал?
— Я сказал, что ты права. Я поговорил с сестрами и попросил у них прощения. Я согласен со всем, что ты сказала сегодня в комнате для переговоров.
Потеряв дар речи, Дженни могла лишь смотреть, как он непринужденно, одну за другой расстегивает пуговицы на рубашке. Пресс кубиками. Узкая полоска черных волос, волнуя воображение, уходит под пояс брюк. Рот Дженни наполнился слюной, как при виде любимого лакомства, мысли затуманились. Тэхён выдернул рубашку из брюк, и она распахнулась.
— Что… что ты, черт побери, делаешь? — выдавила она.
— Собираюсь переспать с тобой.
Рубашка полетела на пол. Тэхён расстегнул пряжку пояса на брюках, протянул ее через петли и дернул вниз язычок молнии.
Дженни жадно пожирала взглядом обнажившееся перед ней воплощение мужского великолепия. Тэхён положил руки на бедра.
— Иди сюда.
Сердце Дженни застучало так сильно, что казалось, жилы вот-вот лопнут под напором крови, а затем неистово забилось, пытаясь поспеть за разбушевавшимися гормонами.
— А… — только и сумела промямлить она.
— Хм, как же это я не проделал такого раньше? Кто бы мог подумать, что ты способна лишиться дара речи?
С этими словами Тэхён схватил ее за руку и рывком стащил с кровати.
Чувственная сила этого соприкосновения поразила Дженни, словно удар током. Ошеломленная, она не стала сопротивляться и оказалась лицом к лицу с Тэхёном.
— Скажу начистоту, la mia tigrotta. Я намерен уложить тебя в постель. Я намерен сорвать с тебя одежду, глубоко проникнуть в тебя и столько раз довести до оргазма, чтобы ты оказалась в состоянии только твердить мое имя, умоляя меня сделать это снова. — Тэхён бесцеремонно запустил пальцы в ее волосы. Затем он навис над ней, и жаркий взгляд его черных глаз сулил все мыслимые удовольствия разнузданной страсти. — Capisce?
— Я, наверное, не…
Тэхён запечатал поцелуем ее рот.
Разум Дженни еще цеплялся за остатки здравого смысла, а тело уже мгновенно и безоглядно предалось его власти. Она упивалась напористыми ласками его языка и, приникнув к Тэхёну, требовательно впивалась ногтями в его плечи. Не прошло и минуты, как ее одежда вслед за одеждой Тэхёна полетела на пол.
Дженни жадно вдыхала запах его кожи, опьянялась чувственным вкусом его рта. Нестерпимый жар уже полыхал между ее увлажнившимися бедрами, и все ее тело изнывало от нетерпения, готовое принять его в себя. Тэхён издал глухой стон, больше похожий на рычание, и проворно натянул презерватив. На сей раз он потребовал, чтобы Дженни опустилась на четвереньки, затем властно раздвинул ее бедра и одним ударом вошел в нее.
Дженни закричала, ощутив внутри себя его восхитительно тугую плоть, и подалась вверх, стремясь усилить удовольствие. Тэхён проник в нее так глубоко, что деться было уже некуда. Задыхаясь, она попыталась было отступить, но Тэхён, точно почуяв ее намерения, подсунул под нее руку и принялся перекатывать между пальцами кончики ее сосков, постепенно замедляясь. Нарочито неспешный ритм его легких движений неуклонно приближал Дженни к финалу, но при этом не давал ей взмыть на вершину наслаждения. Дженни застонала и попыталась ускорить ритм.
— Ты чего-то хочешь? — жарко выдохнул Тэхён ей на ухо.
Дженни задрожала, как в лихорадке:
— Я тебя ненавижу!
— Как ты нравишься мне в этой позе! — тихо засмеялся он. — У тебя потрясающая попка.
Он совершил круговое движение бедрами и применил совсем уж нечестный прием.
— Тэхён…
— Останься.
Дженни попыталась осознать, что он сказал, но изнемогающее тело мешало сосредоточиться.
— Что?
Тэхён гладил ее груди, легонько покусывая мочку уха.
— Останься со мной до конца недели, mia amore. Обещай, что останешься.
Еще немного, совсем чуть-чуть… Сладостный миг был опьяняюще близок, и Дженни страстно жаждала, чтобы Тэхён снова вошел в нее, двигался в ней, обладал ею.
— Да! Останусь.
Он что-то удовлетворенно пробормотал, крепко ухватил ее за бедра и наконец дал ей то, чего она так хотела. Взрыв невыносимого блаженства вознес Дженни ввысь, сотрясая упоительными волнами все ее тело. Тэхён, выкрикивая ее имя, последовал за ней… а затем они вместе обессиленно рухнули на подушку, и он прижимал к себе Дженни так крепко, словно вознамерился никогда ее не отпускать.
* * *
Тэхён гладил обнаженную спину Дженни, и она потягивалась, подставляясь под его ласку. Блаженная истома растекалась по всему телу, вновь и вновь напоминая о том, что Чон Дженни окончательно принадлежит ему.
Ее откровенная, ненасытная страсть затмила воспоминания обо всех других женщинах, с которыми Тэхён когда-либо имел дело. Сигнальное устройство, запрятанное глубоко внутри его, мигало тревожным огоньком, но Тэхён не хотел омрачать эту минуту беспокойством. Они как-нибудь все уладят. Когда увлекательная охота за очередной красавицей завершалась в постели, Тэхён всякий раз испытывал удовлетворение. Что поражало его сейчас, так это пронзительное чувство завершенности, охватившее все его существо. Как будто он наконец нашел свою половинку.
Dios, он, должно быть, свихнулся.
Угораздило же его связаться с женщиной, которая способна перевернуть его жизнь с ног на голову! Внутренний голос, глумливо хихикая, нашептывал Тэхёну беспощадную истину. Дженни также способна придать его жизни радость, острый интерес, чувство вызова — словом, все то, чего он так отчаянно жаждал, как бы ни старался обрести покой в объятиях более удобной и нетребовательной подруги. Как будто давняя страсть Тэхёна к гонкам переносилась на его представление о женщине своей мечты — дикой, неукротимой, полной противоречий и упрямой. Он хорошо помнил, какой прилив адреналина испытывал, управляя этой буйной мощью, проводя поворотами трассы машину, грозящую в любой момент выйти из подчинения. Дженни живо напомнила ему о том давнем упоении опасностью. Она пробуждала к жизни весь набор чувств, которые Тэхён обычно держал под замком и сдерживал слоем цивилизованного лоска. Прошлое наконец настигло его.
И он был счастлив.
Внезапно Дженни вскинулась, как ужаленная, и соскочила с кровати. Нагая, растрепанная, со сбившейся на один глаз челкой, она в безмерном ужасе уставилась на закрытую дверь.
— Господи! Твоя мать! Розе! А я кричала во все горло! Я совсем забыла, что они дома!
Тэхён засмеялся и притянул ее в свои объятия:
— Когда я собирался пойти к тебе, мама сказала, что ей нужно в город. Она, дескать, собирается устроить какой-то сюрприз. Розе она взяла с собой, поэтому я точно знал, что на пару часов мы будем в доме совсем одни.
Дженни испустила облегченный вздох.
— Значит, ты спланировал все заранее, — заметила она, одарив Тэхёна притворно-возмущенным взглядом. — А я-то решила, ты пришел накричать за то, что я вмешалась в дела компании.
— Я и собирался покричать… но потом.
Рука Дженни скользнула между его ног, и пальцы обхватили добычу. Тэхён засмеялся и бедром придавил ее к матрасу. Мгновенно возбудившись, его отвердевшая плоть напористо устремилась к потаенному влажному гнездышку. Проказливо блестя глазами, Дженни то ласкала головку, то размеренно водила пальцами вверх и вниз. Как бы ему не принять смерть от рук этой женщины… а впрочем, он умрет счастливым.
— Так что ты там говорил? — промурлыкала она, то дразняще касаясь его, то с силой, в возбуждающем ритме двигаясь по всей длине.
Тэхён заскрежетал зубами.
— Не затевай игру, в которой не сможешь победить, la mia tigrotta! — прорычал он и впился в ее рот глубоким жадным поцелуем. Сладостный вкус опьянил его, ноздри защекотал пряный запах женского естества.
— Этот раунд будет за мной, Граф, — прошептала Дженни.
И, проведя языком по его нижней губе, с неожиданной силой прихватила ее зубами. Укол боли отозвался жгучей искрой в паху, и Тэхёну почудилось, что он вот-вот взорвется.
— Я бы показал тебе, кто здесь главный, но мне больше нечем предохраняться.
Пальцы Дженни искушающе направили его возбужденную плоть к желанной цели.
Тэхён замер, не решаясь войти. Голова у него шла кругом, точно он впервые был с женщиной.
— Я принимаю таблетки, и мне нечего опасаться. — Неистовое желание полыхало в ее глазах, искушало и притягивало его.
Тэхён одним толчком погрузился в нее.
Они лежали бок о бок, едва не касаясь друг друга губами, и Тэхён наслаждался тем, что, двигаясь внутри ее, видел до мельчайших подробностей, как меняется при этом лицо Дженни. Ладонь его наполняла округлая тяжесть ее груди, и набухшие вишнево-алые соски манили впиться в них губами, испытать их спелый вкус. Аромат сандала накрыл его с головой, а Дженни откликалась на каждое его движение с самозабвенной страстью, тем верней распалявшую его кровь. Он двигался медленно, без напора, желая не спеша насладиться ее восхитительным телом. Потаенная плоть теснее сомкнулась вокруг него, и Дженни тихо вскрикнула, приближаясь к упоительной вершине. Сдерживая себя из последних сил, Тэхён выгнулся, чтобы надавить на заветный чувствительный бугорок — и залюбовался тем, как она взмывает на гребне сладострастной волны.
Он заглушил поцелуем свое имя, рвавшееся с губ Дженни, и, наконец дав себе волю, последовал за ней. И лишь тогда осознал, что совсем недавно называл ее нежными словами, которых никогда прежде не говорил. Словами, сберегавшимися для той, которая станет его женой. Словами, которые не срывались с его губ даже на самом пике наслаждения.
Mia amore.
Любовь моя.
Тэхён судорожно сглотнул, борясь с подкатившим к горлу комком, и тесно привлек к себе Дженни.
* * *
— Нам нужно одеться.
— Ммм… — Тэхён провел ладонью по ее восхитительным округлостям, наслаждаясь ощущением упругой плоти и шелковисто-гладкой кожи. — Чуть попозже.
— Твоя мать и Розе вот-вот вернутся домой. Джису хотела сегодня вечером подобрать аксессуары для подружек невесты. И мне опять предстоит помогать с приготовлением ужина, черт бы его побрал.
Тэхён затрясся от едва сдерживаемого смеха и получил от Дженни легкий тычок под ребра.
— Извини, cara, вся эта неделя вышла совсем не такой, как мы ожидали.
— Да, — отозвалась она едва слышным шепотом. — Не такой. — И чуть помолчав, спросила: — Тэхён, что произошло между тобой и сестрами?
Тэхён повернулся к ней лицом и бережно отвел прилипшие ко лбу рыжие прядки.
— Ты была права. Во всем права. — Острое сожаление всколыхнулось в нем, но он отогнал это чувство, понимая, что исправить дело может только одним образом: впредь поступать так, как надо. — Я чересчур увлекся своей ролью и наделал кучу ошибок. После твоего ухода я поговорил с сестрами и попросил у них прощения. А еще показал им твою фотографию мамы, и они пришли в восторг. Мы решили подготовить новую рекламную кампанию, которая будет основана на этой фотографии.
— Правда? — Брови Дженни взлетели вверх. — Это чудесно!
Тэхён улыбнулся, очертив кончиком пальца ее сочные губы. И мысленно проклял родителей Дженни за то, что не понимали, какое она сокровище, и побудили ее усомниться в своей способности любить. Он достиг поворотного пункта, и теперь оба они должны взглянуть правде в лицо. Их поддельный брак превратился в нечто большее, и Тэхён считал это преображение слишком ценным, чтобы им пренебречь.
Он взял Дженни за подбородок и, бережно приподняв ее голову, вынудил посмотреть ему в глаза.
— Выслушай меня, Дженни. Это важно. Буквально за пару дней ты разглядела то, что мне никогда даже в голову не приходило. Как я обращаюсь со своими сестрами и что им нужно от меня на самом деле. Четверо малолетних сорванцов ощутили твою любовь и заботу, хотя видели тебя впервые в жизни. Ты с уважением отнеслась к моей матери и готовила еду в ее кухне, а ведь это самое важное, что ты могла бы ей дать. Ты помогла моей младшей сестренке обрести веру в свои силы, поверить в то, что она прекрасна. Чон Дженни, ты удивительная женщина. — Тэхён сделал паузу, неотрывно глядя в ее глаза, а затем произнес то, что звучало у него в душе: — Останься со мной!
С неистово бьющимся сердцем он ждал ответа. Дженни закрыла глаза, словно вопрошая себя, затем губы ее шевельнулись, и…
— Тэхён! Ты дома? Скорей иди сюда, маме плохо!
Непроизнесенные слова умерли, не успев родиться, и Тэхёну оставалось лишь гадать, будет ли он вечно сожалеть о том, что их так некстати прервали. Они с Дженни разом соскочили с кровати, натянули одежду и побежали вниз. Розе стояла у двери в комнату матери.
— Где мама? — спросил Тэхён, стараясь за внешним спокойствием спрятать тревогу.
Сестра прижала ладонь ко рту и с трудом произнесла:
— С ней доктор Рестево. Мы отправились в город, и все было хорошо, а потом она пожаловалась, что чувствует слабость и головокружение. Я предложила ей отдохнуть, потому что сегодня очень жарко, но она потребовала вызвать доктора. — Из глаз Розе брызнули слезы. — Может, мне нужно было отвезти ее в больницу? Тэхён, я просто не знала, что делать!
— Успокойся, ты все сделала как надо. — Тэхён быстро обнял сестру, притянул к себе. — Давай подождем немного и узнаем, что скажет доктор. Может быть, ничего страшного не случилось. Va bene? [хорошо? ]
Розе кивнула. Тэхён разжал объятия и увидел, что Дженни тут же взяла ее за руку таким естественным жестом, словно иначе и быть не могло. Из-за закрытой двери доносились приглушенные голоса, и он подавил нестерпимое желание нервно зашагать по коридору. Наконец из комнаты вышел доктор Рестево.
— Buon giorno, доктор, — сказал Тэхён. — Как мама?
На лице пожилого доктора промелькнуло странное выражение. Судя по тому, как небрежно он был одет — легкие брюки цвета хаки, белая футболка и теннисные туфли, — звонок Розе застал его врасплох. Привычной деталью его облика был разве что черный саквояж: доктор Рестево до сих пор предпочитал навещать своих пациентов на дому. Сейчас он смотрел на Тэхёна поверх очков, и в карих глазах его была озабоченность.
— Хм… полагаю, в госпитализации сейчас необходимости нет.
Тэхён ждал продолжения, но доктор отвел взгляд и молчал, переминаясь с ноги на ногу. Тэхён подавил вспышку нетерпения, но тут вперед рванулась Розе:
— Что с ней случилось? Сердечный приступ? Почему вы нам ничего не говорите? Неужели все так плохо?
Доктор кашлянул, проведя ладонью по редеющим волосам:
— Никакого приступа не было. Вашей матери нужно отдохнуть, вот и все.
— Это из-за жары? — спросил Тэхён. — Или из-за лекарств? Мы должны что-нибудь сделать?
Доктор Рестево покачал головой и проскользнул мимо него.
— Пускай она сегодня полежит в постели. Побольше питья. Такое иногда случается, волноваться незачем. — Пожилой доктор помедлил и вдруг мертвой хваткой стиснул плечо Тэхёна. — Помните одно: никаких переживаний! О чем бы ни попросила ваша мать, исполняйте это без лишних слов. Capisce?
— Но…
Доктор выпустил его плечо, мимолетно чмокнул Розе в щеку и окинул внимательным взглядом Дженни. Сощурившись, он разглядывал ее фигуру так, словно готовился к опросу, а затем отечески похлопал Дженни по щеке:
— Поздравляю с законным браком, signora bella. [красивая женщина]Добро пожаловать в семью. — Бегло улыбнувшись, доктор торопливо направился к наружной двери и вышел.
— Слава богу! — вздохнула Розе. — Должно быть, все из-за жары и долгой пешей прогулки. Пойду отнесу маме воды и сока.
Она ушла, и лишь тогда Тэхён испытал такое облегчение, что у него подкосились ноги. Без единого слова Дженни шагнула к нему, крепко обняла и прижала к себе.
Тэхёна охватило глубокое умиротворение. Он вдохнул сладкий запах ее волос, вымытых земляничным шампунем, и позволил себе роскошь опереться на чужое плечо. Тэхён так привык нести свое бремя в одиночку, что безыскусная радость получить утешение и поддержку потрясла его до глубины души. Значит, так было бы, если бы Дженни осталась с ним до конца его дней? Сильная духом, она способна стойко перенести любые трудности, и Тэхёну не придется утаивать от нее неприятные известия. Дженни была бы ему не только женой, но и партнером в делах, напарницей, другом. Тэхён прижимался к ней до тех пор, пока у него не выровнялось дыхание, и лишь тогда мягко отстранился.
— Спасибо тебе, — дрогнувшим голосом произнес он.
— За что, Граф? — вскинула бровь Дженни. — За то, что пару минут не была занозой в твоей аристократичной заднице?
Беззастенчивость этой реплики вызвала у Тэхёна смех. Протянув руку, он провел большим пальцем по ее сочной нижней губе:
— За то, что ты здесь.
Дженни вновь укрылась за своей защитной стеной, но Тэхёну этот маневр был уже хорошо знаком, и он научился достойно ему противодействовать. На сей раз он решил оставить Дженни в покое.
— Я хочу заглянуть к маме. Сейчас вернусь.
Тэхён вошел в спальню и сел около кровати. Знакомый запах, привычный облик маминой комнаты нахлынули на него, живо напомнив о детстве. Все та же большая двуспальная кровать с массивным резным изголовьем из вишневого дерева. Ярко-желтые стены, сочная зелень растений и алые соцветия герани в приоконном ящике. Из комнаты был выход на отдельный балкон, и Тэхён вспомнил, как вечерами часто сидел, уютно устроившись, на коленях матери, а она покачивалась в кресле и считала звезды. Мать всегда была воплощением энергичности… но сейчас она лежала на мягких подушках, обессиленно прикрыв глаза.
Тэхён взял ее руку и поднес к губам.
— Мама, как ты себя чувствуешь?
— Глупое слабое сердце, — едва заметно улыбнулась мать. — Так досадно! Когда-то мы с твоим отцом отдыхали, путешествуя пешком и поднимаясь на горы. Не старей, Тэхён.
Он ответил улыбкой на эту привычную фразу.
— Розе сейчас принесет тебе попить, и я хочу, чтобы ты не вставала с постели. Никакой возни в кухне. Никаких переживаний. Так велел доктор.
— Возня в кухне меня успокаивает, — пренебрежительно фыркнула мать. — Ну да хорошо, Тэхён, я останусь в постели. — В глазах ее промелькнули озорные искорки. — По крайней мере сегодня.
— Мама…
Раздался торопливый стук в дверь, и Тэхён резко обернулся. Розе, стоя на пороге комнаты, выглядывала из-за спины высокого пожилого мужчины в традиционном черном одеянии с жестким белым воротничком и крестом на шее. Лицо его густо покрывали морщины, но блеск ярко-голубых глаз словно озарял комнату. Держа в руке Библию в кожаном переплете, гость вошел в комнату и приветственно раскрыл объятия.
— Отец Ричард! — Тэхён порывисто встал и обнял священника.
Отец Ричард много лет наставлял семью Ким в вопросах религии и был искренне огорчен, когда Тэхён решил не избирать стезю служителя церкви. Тэхён подозревал, что пожилой священник в мечтах видел в нем своего духовного наследника… но с той минуты, как Ким Тэхён впервые увидел женскую наготу, церковная карьера потеряла для него всякий интерес.
— Что вы здесь делаете? — Тэхён оцепенел, охваченный внезапной тревогой. — Погодите… Dios, неужели вы думаете, что маме нужно соборование?
По спальне раскатился густой смех отца Ричарда. Наклонившись, священник прикоснулся губами ко лбу матери.
— Разумеется, нет! Тэхён, если интуиция меня не обманывает, ваша мама переживет всех нас. Разве она тебе не сказала?
Тэхён быстро глянул на мать, затем на священника.
— Нет, святой отец. Извините. Дело касается свадьбы Джису? Ее сейчас нет дома, но она должна вернуться ближе к вечеру.
— Погодите! Дайте мне привести Дженни, она должна это услышать!
С этими словами Розе за руку втащила в комнату Дженни и представила ей отца Ричарда.
Недоуменно нахмурив брови, Дженни с запинкой поздоровалась со святым отцом.
Розе так и подпрыгивала, не в силах устоять на месте от восторга.
— Мама, можно, я им скажу? Можно?
Мать кивнула.
— Мы с мамой отправились в город, чтобы встретиться с отцом Ричардом! У нас есть для вас потрясающий сюрприз!
Тэхёна пронзило предчувствие неотвратимой беды. Так бывает, когда смотришь фильм ужасов и оглушительная музыка взрывается громовым крещендо в миг финального убийства.
— Какой сюрприз?
Розе сделала паузу ради вящего эффекта.
— Отец Ричард может вас обвенчать! Прямо сейчас! Джихё и Джису вот-вот приедут. Тэхён, мы получили для вас с Дженни разрешение венчаться! У нас будет свадьба!
Слова эти врезались в сознание Тэхёна, словно бесчестный хук слева. Дженни остолбенела, не в силах шелохнуться, и в ее широко раскрытых зеленых глазах застыли потрясение и ужас.
Porca vacca! Вот теперь он по-настоящему влип.