Брачная ловушка

Dios, он убьет эту женщину!

Тэхён смотрел, как его фальшивая супруга хладнокровно собирается для предстоящих съемок, расхаживая по комнате с таким видом, как будто она здесь одна. К сожалению, это было не так. Тэхёна все сильней злило, что Дженни словно и не замечает, как накалилась атмосфера в комнате.

Положение усложнялось. Дженни не должна была совать нос в его дела. Ей полагалось сдержанно и сухо сыграть свою роль, а потом исчезнуть, не оставив ни малейшего следа. Вместо этого она в первый же день устроила настоящую бурю. Всем, похоже, понравилось, что она так несдержанна на язык. И вот теперь младшая сестренка Тэхёна хочет поехать на съемки и там глазеть на полуголых мужиков, а Дженни считает, что это хорошо!

— Ты даже не спросила у меня разрешения, прежде чем ее пригласить, — холодно сказал он. — Я глава семьи, Дженни, не забывай об этом.

Она продолжала укладывать сумку, даже не соизволив удостоить его взглядом. Атласная черная пижама при каждом ее движении струилась, точно вода, облекая и подчеркивая соблазнительные округлости. Шелковистые волосы размеренно взлетали и опадали на плечи, повергая Тэхёна в медитативный транс.

— Не припомню, чтобы в наших взаимных обещаниях звучало «подчиняться во всем». В любом случае я ведь уже сказала, что насчет свидания вслепую просто пошутила. По крайней мере на этот счет можешь не беспокоиться.

— Не смешно.

—

 Послушай, у меня не было выбора, — фыркнула Дженни. — Розе билась в истерике, и мне нужно было как-то ее успокоить. Все могло быть иначе, если бы ты не обращался с ней как с пятилетним ребенком.

— Розе — невинное дитя, и я намерен сохранить ее такой.

Дженни опять фыркнула, и Тэхён ощутил новый прилив бешенства.

— Проснись и пой, Граф! Розе вот-вот станет женщиной в полном смысле этого слова. Рано или поздно с ней это все равно случится, но лучше бы под нашим присмотром.

— Только не в моем доме! Мой долг — оберегать Розе, и я буду ее оберегать. Она должна закончить учебу и заняться своей карьерой. Шашни с парнями в этот план не входят.

— Розе без памяти влюблена в Чимина.

— Что?! — взревел он так, что эхо заметалось между стен. — Это он ее спровоцировал? Я убью его!

— Господи, да уймись ты. Чимин ничем ее не провоцировал. Он тоже считает Розе ребенком. Я просто пытаюсь тебе втолковать, что ей нужно дать послабление. Не так-то легко сходить с ума по лучшему другу своего брата.

Тэхён, сидевший до того на кровати, вскочил и стал расхаживать по комнате. За считаные минуты Дженни вызвала у него сексуальное возбуждение, гнев и бессилие. Такими темпами он не доживет до конца недели.

— Чимин все равно что член семьи, и Розе в жизни не пришло бы в голову в него влюбляться. — Тэхён осекся, пораженный, как громом, чудовищной мыслью. — Почему же это случилось? А? Ты сама на него запала, да? Это ты ее надоумила?

Вот теперь ее проняло. Она стремительно развернулась, и от нее хлестнуло таким убийственным холодом, что Тэхён едва не попятился. Зеленые глаза Дженни угрожающе сузились.

— Что бы ты обо мне ни думал, Граф, я не привыкла бросаться на каждого встречного. И Розе вполне способна сама разобраться в своих чувствах. Тебе только и нужно, что начать думать головой, а не другим местом и по-настоящему ее выслушать. — С этими словами Дженни вернулась к своему занятию.

Тэхён в пару шагов преодолел расстояние между ними, схватил ее за плечи и рывком развернул к себе.

— Ты переходишь границы, la mia tigrotta! — прорычал он. — Хватит вмешиваться в дела моей семьи! Розе не поедет с тобой на съемки, и я разберусь с ней сам. Capisce?

Другая женщина сжалась бы от страха… но Дженни лишь приподнялась на цыпочках, и они оказались лицом к лицу. Чувственный аромат сандала и амбры окутал Тэхёна, затуманивая разум.

— У меня нет ни малейшего желания соваться в дела твоей семьи. Хочешь изображать тирана — валяй, путь свободен. Я всего лишь пытаюсь объяснить: твоей сестре нужно, чтобы ее не отчитали, а внимательно выслушали.

— И ты как раз подходящий внимательный слушатель?

— Примерно так, — сверкнула дерзкой ухмылкой Дженни. — Повезло, что я здесь оказалась, верно?

Ее откровенная непокорность уязвила Тэхёна и направила его злость в иное русло — куда более опасное.

Пальцы его ощущали скользкий атлас пижамы, и ему представилась гладкая золотистая кожа, которая скрывается под черной тонкой тканью. Отчаянно захотелось сжать ладонями голову Дженни, впиться грубым поцелуем в ее губы и насладиться тем, как гневный бунт сменится манящей покорностью. От этой мысли Тэхён возбудился, одержимый потребностью покорить не только ее бунтарский дух, но и соблазнительное тело. Есть ли на свете другая женщина, способная ввергнуть мужчину в такое помешательство? Мелькнула смутная мысль: если он поддастся искушению затащить ее в постель, угаснет ли его желание к утру? Раньше все происходило именно так. Быть может, ему и нужно разок удовлетворить свою страсть, чтобы избавиться от неодолимого искушения раздвинуть эти роскошные бедра и заставить ее забыть обо всем на свете, кроме него?

— Ты вбиваешь опасные идеи в голову неопытной девушки, — предостерегающе процедил он, — а мой долг — защищать своих близких. Всего один день — и ты уже наворотила дел! Ты не знаешь, что нужно моей сестре. Ты не знаешь, что нужно другим людям. Черт возьми, ты даже не знаешь, что нужно тебе!

Тэхён тут же пожалел о своих словах. Дженни окаменела в его руках, и в глазах ее вспыхнула нестерпимая боль. Нечто омерзительное высунулось из глубин ее прошлого, словно пресловутый бука, живущий в шкафу детской, и Тэхён видел, как она борется с чудовищем, загоняя его обратно.

Сердце сжалось от нестерпимого желания обнять ее, утешить и все исправить. Что за сумасшедшее сочетание похоти и нежности? Что с ним творится?

Улыбка Дженни была отчужденной и неестественной.

— Ты, конечно же, прав, — с притворной покорностью произнесла она. — Отныне я ни во что не буду вмешиваться. Но и не собираюсь говорить Розе, что она не сможет поехать со мной.

С этими словами Дженни попыталась отстраниться, но Тэхён обвил руками ее талию и привлек к себе.

— Прости, cara, — тихо сказал он. — Я не хотел говорить тебе гадостей. Просто иногда ты будишь во мне зверя.

В глазах Дженни промелькнуло удивление, но она не смягчилась:

— Извинения приняты. А теперь отпусти меня.

Повинуясь порыву, Тэхён лишь тесней прижал ее к своей груди. Дженни выгнулась, отстраняясь, и задела бедром предательски твердую выпуклость. Она тихонько вскрикнула, но тут же замерла.

— Похоже, твоя звериная сущность всецело меня одобряет. Может, ты говоришь мне гадости потому, что это тебя заводит?

Тэхён рассмеялся. Его неизменно восхищал острый язычок Дженни, хотя в последнее время он научился замечать за острословием проблески странной уязвимости. Неужели ему наконец-то начала открываться настоящая Дженни? Тэхён припомнил поговорку «лает, да не кусает», и ему подумалось, что сейчас самое время проверить свою новую теорию.

— Нет, cara, — сказал он вслух, — похоже, меня заводишь именно ты. Впрочем, тебе это и самой хорошо известно. Но сейчас я хочу только одного: обнимать тебя, чтобы утешить.

Дженни застыла, и голос ее прозвучал жестко, как удар плети.

— Поверь мне, Граф, я слыхала гадости пострашнее и, как ни странно, осталась жива. Я не нуждаюсь в твоих утешениях.

— Нет, это я нуждаюсь в твоих утешениях, — прошептал он. — Ты не заслужила такого бесчестного удара, и мне надо как-то прийти в себя.

Дженни попыталась вырваться, словно одна мысль об утешении приводила ее в ужас.

— Успокойся, потерпи всего минутку. Обещаю, больно не будет. — С этими словами Тэхён поднял ее, крепче обвил руками и прижал ее голову к своей груди.

Дыхание Дженни стало прерывистым и частым, как будто она уже была на волосок от паники, но Тэхён был терпелив, и постепенно она расслабилась, приникнув к нему. Тела их слились так, словно являлись половинками единого целого. Прикосновение отвердевших сосков Дженни подсказало Тэхёну, что она возбудилась не меньше его самого, и он мог поклясться, что если проведет пальцами по впадинке в основании ее шеи, то обнаружит неистовое биение лихорадочно ускорившегося пульса. Тем не менее он не сделал ни малейшей попытки зайти дальше. Он вдыхал экзотический запах кокоса, исходивший от волос Дженни, и наслаждался этим мгновением. Сейчас он был всецело поглощен только одним желанием — утешить Дженни и загладить боль, которую причинил ей своей неосторожной репликой.

Тэхён так и не понял, когда тепло целомудренных объятий сменилось опаляющим жаром вожделения. Он дал себе слово отпустить Дженни, когда поймет, что больше не в силах сдерживаться. Чутье подсказывало ему, что ей редко доводилось испытывать нежность объятий, не связанных непосредственно с сексом. При мысли об этом его охватила грусть, и он проклял родителей Дженни, которые растили дочь в душевном холоде, избегая неуместных чувств. Тэхёну очень хотелось доказать, что он достоин ее доверия. И тем не менее близость Дженни уже в который раз лишала его самообладания. Всем своим существом она излучала чувственность, и этот жар сводил его с ума.

Тэхён задержал дыхание. И медленно, прижимая Дженни к себе, опустил ее на пол. Отвердевшие соски скользнули по его груди, и ладонь его естественным, как дыхание, движением легла на ее округлые ягодицы.

A, merda! [дерьмо]

Собственная плоть отказалась внять его мольбам, и возбуждение стало почти мучительным. Тэхён стиснул зубы, сдерживаясь из последних сил.

И тут Дженни подняла глаза.

В этих неистовых изумрудно-зеленых глазах пылал огонь. Огонь безудержной страсти и неприкрытого желания. Она задрожала всем телом, борясь с собой… но Тэхён уже отбросил все благие намерения. Он и так уже вымостил широкую дорогу в ад.

Он опустил голову и приник к ее губам.

Дженни порывисто застонала, и этот звук словно подхлестнул Тэхёна. Заглушив его поцелуем, он напористо провел языком по ее губам. Они тотчас зазывно приоткрылись, принимая властные ритмичные движения его языка, и Дженни вцепилась в него, глубоко вонзив ногти в плечи. Расплачиваясь за эту боль, Тэхён впился зубами в ее нижнюю губу, упругую и сочную, словно свежий персик, — и пропал.

Каким-то образом он ухитрился прижать ее к стене и оторвать от пола. Обвил ее ноги вокруг своей талии. Вдавил твердую, ноющую от возбуждения плоть между ее бедер и, не отпуская ее, прогнулся назад.

Рука его скользнула под пижамную блузу. Пальцы сомкнулись на ее груди, восхитительно шелковистой плоти, окружавшей каменно-твердый сосок. Дженни вновь застонала и жадно выгнулась навстречу его напору. В неистовом стремлении испробовать вкус ее кожи, Тэхён одним рывком расстегнул пуговицы на блузе и опустил голову к груди Дженни.

Он работал губами и языком, покусывал до тех пор, пока влажно заблестевший сосок не стал рубиново-алым. Дженни задыхалась, но все же сумела обеими руками вцепиться в его волосы и рывком поднять голову. Тэхён воззрился на нее затуманенным от вожделения взглядом, ожидая, что сейчас услышит требование остановиться.

— Еще! — властно приказала она. — Еще!

Тэхён снова опустил голову и занялся другой грудью, искусно удерживая Дженни на тонкой грани между наслаждением и болью. Она извивалась и стонала в его руках, и ее ответная страсть действовала на него, как наркотик. Ноздри дразняще защекотал пряный запах ее возбуждения, и рука Тэхёна тотчас нырнула под пояс пижамных штанов. Кончики пальцев скользнули по влажным завиткам волос. Дженни шумно втянула воздух, и он опустил руку ниже, готовый властно проникнуть в терпкую горячую глубину…

— Тэхён!

Сквозь туман, застилавший сознание, пробился громкий стук в дверь. Тэхён замер, прервавшись на полпути, силясь преодолеть жаркую одурь. Из-за двери донеслось хихиканье.

— Вы что, заняты там чем-то неприличным? — узнал он голос Джису . — Если да, то сделайте перерыв. Мне нужно, чтобы ты на минутку спустился вниз. — Наступила пауза. — Тэхён! Дженни! Вы здесь?

Тэхён хватал ртом воздух, пытаясь привести в норму дыхание. Равно как и все остальное. Вот только сумеет ли он когда-нибудь привести все в норму?

— Я здесь. Через минуту спущусь.

— Grazie.

Послышалось эхо удаляющихся шагов. Пламя, только что полыхавшее между ними, опало и с каждым вздохом становилось все слабее. К тому времени, когда Тэхён убрал руку, а Дженни застегнула пижамную блузу, он чувствовал себя так, словно из Италии угодил в Антарктиду.

Тэхёну стало ясно, что он безвозвратно загубил изрядную долю того хрупкого доверия, которое установилось между ними. Если бы он остановился, не дав воли рукам, Дженни, вполне вероятно, отнеслась бы к нему с уважением.

— Когда в следующий раз захочешь меня полапать, так и скажи. Я не из тех женщин, которым требуется прятать сексуальный голод в розовую обертку романтических чувств.

— Дженни…

— Не надо! — Она резко отвернулась, но Тэхён успел заметить на ее лице неподдельную боль. Слегка дрожащей рукой она откинула край одеяла. — Прошу тебя. Только не сейчас. Иди поговори с сестрой.

Тэхён стоял у кровати, разрываясь между потребностью сказать ей правду и необходимостью спасти свою семью. Боже милостивый, что же произошло? Он должен был убедить Дженни, что не влюблен в Лису. Эта проблема становилась чересчур щекотливой. Но что, если уже поздно и Дженни больше ему не верит? И если это так, уйдет ли она, взбешенная тем, что Тэхён ее обманул?

Нет, ему просто кровь ударила в голову… или в другое место. Ему нужно держать себя в руках, вытерпеть еще шесть дней, а потом вернуться в Нью-Йорк. Он выполнит свою часть сделки, перестанет встречаться с Лисой и никогда больше не увидит Дженни. Все придет в норму. Через шесть дней.

Тэхён молча повернулся и вышел из комнаты, оставив Дженни лежать в кровати, одну, в темноте.

* * *

— И с кем же у нас назначена встреча?

Тэхён и Дженни направлялись к пьяцце Веккиа, заходящее солнце заливало площадь золотистым светом. Дженни зацепилась шпилькой о трещину в асфальте, и Тэхён поддержал ее, крепко обхватив за талию. Мужественно не обратив внимания на проскочившую между ними искру, он лишь на секунду позволил себе насладиться теплом ее тела под розовым шелком платья и только потом отнял руку. Он предполагал, что Дженни станет выказывать свое недовольство долгой пешей прогулкой и предстоящим деловым ужином, и опешил, когда она с неподдельным восторгом согласилась сопровождать его.

Впрочем, она только что вернулась из похода по магазинам, где вместе с его сестрами подбирала наряды для подружек невесты, так что, вполне вероятно, была просто доведена до крайности.

— С синьором Баллини. Он владеет изрядным количеством ресторанов и может стать хорошим деловым партнером «Ла дольче фамилиа». — Тэхён помолчал, стараясь произнести следующую фразу без запинки. — Он узнал, что я женился, и выразил желание познакомиться с моей женой.

Дженни хихикнула и, остановившись у торгового лотка, загляделась на таледжио — мягкий ароматный сыр, колбасы и пикантные ветчины. Затем поболтала с продавцом. Тэхёна поразило, что беседа велась на беглом итальянском, а впрочем, Чон Дженни в последнее время преподносила ему сплошные сюрпризы. Всякий раз, когда ему казалось, что уж теперь-то он ее разгадал, она подбрасывала ему новый пазл — или как там сейчас называют традиционные головоломки?

— Граф, неужели нужна моя помощь, чтобы заключить сделку? — Дженни похлопала ресницами в деланом восторге. — Хочешь, чтобы я пела тебе дифирамбы и изображала покладистую женушку?

Терпение, напомнил себе Тэхён . Он уже подумывал о том, чтобы под каким-нибудь предлогом отказаться от встречи, но возможность была слишком заманчивой. Все же он мысленно молился о том, чтобы Дженни сыграла свою роль как надо.

— Спасибо, я пас. Синьор Баллини довольно консервативен, и мне бы хотелось произвести на него благоприятное впечатление. Может быть, ты сумеешь изобразить покладистую молчаливую женушку?

— Мечтать не вредно.

Подол платья кокетливо вспархивал над коленями Дженни, пока она небрежной походкой пересекала площадь, по-видимому наслаждаясь атмосферой старинного города, который Тэхён называл своей родиной. Изысканный фонтан, высившийся в центре площади, оттенял величественную красоту колонн и прохладу открытого пространства между ними, подчеркивая классический архитектурный облик этого места.

Словно прочтя мысли Тэхёна, Дженни заметила:

— Чонгук пришел бы в восторг от этого города. Его всегда привлекало естественное сочетание природы с творениями человеческих рук. У Бергамо такой выразительный облик. Могу представить, как ты был счастлив здесь в детстве.

— Si, — улыбнулся Тэхён. — Мне безумно нравится жить в Америке, но должен признать, что свои детские годы я бы ни на что не променял. Думаю, Лисе здесь тоже понравилось бы. У нас ежегодно проводится знаменитый поэтический фестиваль, который так и называется «Поэзия Бергамо». Может, стоило бы как-нибудь пригласить сюда Лису и Чонгука?

Лицо Дженни окаменело, и Тэхён тотчас выругал себя за то, что упомянул Лису. Неужели она и вправду думает, что он положил глаз на ее замужнюю подругу?

— Надо же, как умно придумано. Заманить Лису на свою территорию поэтическим пряником. Не забудь о нашем уговоре, Граф.

Тэхён ничего не успел ответить. Они дошли до таверны «Коллеони и Анджело» и, обменявшись парой фраз с официантом, вошли внутрь. Дженни что-то одобрительно пробормотала при виде средневекового интерьера с высоким сводчатым потолком, а затем их провели к уютному столику в углу, и Тэхён представил синьору Баллини свою жену.

Синьор Баллини обладал старомодными манерами респектабельного итальянца. Он обожал искусство, путешествия, вкусную еду, хорошее вино и красивых женщин. Для своего возраста он выглядел моложаво, седые волосы его были подстрижены по последней моде, и он не устоял перед искушением пофлиртовать с Дженни, которая не только благосклонно приняла его комплименты, но и получила от них искреннее удовольствие.

Тэхён, поправляя узел васильково-синего галстука, позволил себе незаметно с облегчением вздохнуть. Быть может, вечер все же пройдет гладко. Они непринужденно болтали о всяких пустяках, а официант между тем ненавязчиво подавал все новые блюда, услаждавшие глаз и вкус: поджаренный на гриле радиккио с плотным острым сыром горгонзола, твердые макароны, приправленные грибами порчини и голубикой, полента с шафраном, украшенная креветками. «Валкалепио россо» — местный сорт вина — отличалось крепким, насыщенным вкусом, и собеседники сами не заметили, как опустошили две бутылки.

— Синьора, поскольку вы из Америки, я уверен, что вы принадлежите к работающим женщинам. Чем вы занимаетесь, кроме того, конечно, что делаете Тэхёна счастливым?

Квадратный вырез розового платья Дженни приспустился на дюйм, слегка приоткрыв высокую упругую грудь. В ресторанном свете ее волосы играли алыми искорками, шелковистые локоны непринужденно падали на плечи.

— Я фотограф, — ответила она. — Мне с детства нравилось смотреть на мир через объектив фотоаппарата.

Пожилой синьор одобрительно кивнул:

— Что же вы фотографируете? Пейзажи? Детишек? Свадьбы?

— Нижнее белье для Кэлвина Кляйна, Кавалли и многих других известных дизайнеров. Я часто летаю в Милан на съемки, так что в этой поездке мне подвернулась чудесная возможность совместить дела с удовольствием.

Тэхён затаил дыхание… но синьор Баллини разразился восторженным хохотом:

— Какая занятная профессия! Полезно иногда заставить мужа чуточку поревновать, верно?

Дженни подхватила его смех и вновь перевела разговор на деловые вопросы, не забывая между тем отдавать должное еде. Вовлеченная в обсуждение меню десерта, она упомянула грандиозные успехи «Ла дольче фамилиа», и, как Дженни и задумывала, Тэхён сумел без запинки ввернуть слово о своих деловых планах.

Вскоре подали эспрессо, ароматно дымящийся в крохотных чашечках, а Тэхён к тому времени уже договорился о следующей встрече в Милане. Он уже собирался закончить вечер на этой жизнерадостной ноте, когда здание его замысла, возведенное с такой тщательностью, содрогнулось у самого основания.

— Я сейчас пытаюсь устроить поездку в Аспен, покататься на лыжах, но никак не могу снять виллу, — сообщил синьор Баллини. — Эта ужасная американская актриса, хозяйка виллы, не желает отвечать на мои звонки. Я читал, что она сдает свою виллу только избранным. Видимо, итальянец для нее недостаточно хорош.

— Вы имеете в виду Шелли Райкерс? — неожиданно вклинилась в разговор Дженни.

На лице пожилого синьора промелькнуло удивление.

— Да. Я больше не стану смотреть фильмы с ее участием. Чрезвычайно грубая особа.

— Собственно говоря, я знакома с Шелли, и она очень милая.

Тэхён судорожно стиснул бокал с вином. За столом наступила неловкая тишина. Синьор Баллини чопорно выпрямился, и в его голосе впервые прозвучал холодок.

— Я не имел случая убедиться в этом, синьора, поскольку она явно предпочитает общаться только с американцами.

Тэхён открыл было рот, чтобы кое-как завершить ужин, выволочь Дженни из ресторана и молиться Богу, чтобы старик не отменил назначенную встречу.

— Наверно, нам следует…

— Чепуха, signore! Сейчас я все улажу. — С этими словами Дженни выхватила из сумочки свой мобильник в эффектном леопардовом футляре, потыкала кнопочки и перебросилась несколькими фразами с невидимым собеседником, Тэхён наблюдал, как она с поразительной расторопностью провела еще три разговора, стремительно отдавая распоряжения и болтая без умолку. Потом сделала паузу и отняла от уха мобильник. — Signore, первая неделя сентября вас устроит?

— Perfecto! — просиял пожилой синьор.

— Да, это подойдет. Передайте Шелли мои наилучшие пожелания и скажите, что я позвоню ей, когда вернусь домой. Спасибо. — Она сунула мобильник в сумочку и улыбнулась. — Все устроено. Я передам Тэхёну  необходимые сведения, чтобы вы могли договориться о деталях. Думаю, это было простое недоразумение. Шелли будет рада познакомиться с вами.

— Grazie! Тэхён, твоя супруга не только красива, но и знает толк в делах.

Почти онемев от потрясения, Тэхён вышел вслед за ними из ресторана и попрощался с синьором Баллини. «Супруга» с непринужденной грацией взяла его под руку, чтобы не споткнуться на булыжной мостовой, и всей грудью вдохнула теплый вечерний воздух. Некоторое время они шли молча, и Тэхён пытался переварить все, что произошло в ресторане.

— Я испугался, что ты меня подставишь, — наконец признался он.

Звонкий смех Дженни отрадно ласкал слух… и не только слух. Тэхён почувствовал, как в нем всколыхнулось желание.

— Знаю. Я и решила вначале немного тебя припугнуть. Забавно было смотреть на твое лицо, когда ты пытался повернуть разговор в безопасное русло. Граф, неужели ты и вправду думал, что я так беспомощна в делах?

Неприглядная правда поразила его, точно громом. Да, именно так он и думал. Потому что в противном случае перепугался бы до полусмерти. Если Дженни не такова, какой кажется, значит в ней сокрыто гораздо больше, чем кажется. Значит, она женщина с сильной и страстной душой. Женщина такого обаяния и ума, что не нуждается в сильном мужском плече. Женщина, достойная большего, нежели одна ночь.

Женщина, ради которой можно отдать все.

Сердце Тэхёна гулко стучало, голову туманил аромат ее духов. Дженни подвела его к лотку с мороженым, заказала две порции шоколадного, тут же расплатилась и сунула стаканчик Тэхёну прежде, чем он успел возразить. В центре площади было оживленно, парочки гуляли, взявшись за руки, и он, позволив себе на время отвлечься от беспокоящих мыслей, целиком погрузился в то, что их окружало.

— Видишь этот фонтан? — спросил он.

— Угу.

— Мы с Чимином как-то вечером пришли на площадь и подначивали друг друга искупаться в фонтане нагишом.

— Ничего себе! — выразительно вскинула бровь Дженни. — И вы впрямь на это решились?

— Только Чимин. Я уломал его пойти первым. Он разделся догола, залез в фонтан — и тут нас увидел сосед, который вышел на площадь погулять с собакой. Он прогнал нас с площади, но Чимину пришлось улепетывать без одежды.

— И какова была цель этой выходки?

— Ну как же — посмотреть, у кого круче яйца.

Дженни рассмеялась, и этот звонкий смех далеко разнесся в мягком вечернем воздухе. Тэхён поглядел на нее. В уголке ее рта прилипла шоколадная крошка. На умиротворенном лице не было и следа замкнутости. Никогда прежде Тэхён не видел Дженни такой. Повинуясь порыву, он наклонился и поцеловал ее.

Он не стал затягивать поцелуя — лишь мимолетно коснулся губами ее губ. Почувствовал вкус шоколада, красного вина и женского тепла. Дженни ответила на поцелуй и замерла, на краткий миг целиком отдавая себя во власть Тэхёна. Когда они отстранились, что-то между ними неотвратимо изменилось, но что именно — ни один из них не был готов выяснять. Дженни бросила стаканчик от мороженого в урну, и дальше до самого дома они шли, не обменявшись ни единым словом.

И все же  спрашивал себя: не поздно ли отрицать то, что происходит между ними? Не поздно ли считать, что их по-прежнему связывает рассудочный, не основанный на чувствах поддельный брак?