Часть 38
Вечер был тёплым, почти обманчиво спокойным, но у храма Рей воздух словно дрожал от напряжения. Старинные сосны тихо шумели, будто перешёптывались между собой, а тени от фонарей ложились на каменные ступени неровными, тревожными пятнами. Здесь собрались все — Сейлор воины, лорды Золотого королевства и Усаги.
Усаги сидела чуть в стороне, опустив голову. В её руках была тонкая лента — старая, уже немного потёртая. Та самая, что когда-то подарил ей Мамору. Она машинально сжимала её пальцами, словно это было последнее, что связывало её с ним. Она молчала, и это молчание пугало сильнее слёз.
Ами, задумчиво глядя куда-то вдаль, первой нарушила тишину. Её голос был тихим, но напряжённым:
— Я вспомнила… Нехеления. Она — королева Мёртвой Луны. Когда-то она хотела поглотить весь мир, превратить его в отражение собственной тьмы. Мы сражались с ней… — Ами запнулась. — Я была уверена, что она запечатана навсегда.
— Мы все так думали, — глухо отозвалась Макото, сжимая кулаки так, что побелели костяшки пальцев. — Но такие существа не исчезают полностью. Они ждут. Копят ненависть. И возвращаются, когда находят слабое место.
Рей стояла, скрестив руки, и смотрела прямо на Усаги. Та словно не слышала ни одного слова. Память вернулась к ней целиком — битва, крики, ослепительный свет серебряного кристалла и холодный смех Нехелении. Тогда они победили… но цена была страшной. А теперь королева Мёртвой Луны забрала самое дорогое — Мамору.
— Усаги… — Харука осторожно присела рядом и мягко коснулась её плеча. — Прошу, успокойся. Мы найдём способ. Мы всегда находили.
Усаги вздрогнула и медленно подняла на неё взгляд. Глаза блестели от сдерживаемых слёз.
— Он… он там один, — прошептала она. — В этой тьме… Я чувствую это. Я не могу просто сидеть здесь и ждать, будто всё само решится.
Сецуна шагнула вперёд. Её лицо было спокойным, но в голосе звучала суровая неизбежность:
— Есть ещё кое-что, о чём вы должны знать. Чибиуса может исчезнуть полностью, если Мамору не вернётся. Будущее Маленькой Леди напрямую связано с тем, чтобы вы, Усаги и Харука, поженились, и чтобы он остался жив. Если Нехеления удержит его до рассвета… — Плутон замолчала, не договорив, но по лицам окружающих было ясно: все поняли.
Усаги резко вскочила на ноги.
— Тогда я иду! Сейчас! — воскликнула она. — Я не буду больше терять ни минуты!
Харука мгновенно поднялась и перехватила её, крепко прижав к себе.
— Ты сейчас рванёшься — и попадёшь прямо в её ловушку, — твёрдо сказала она. — Я не позволю тебе погибнуть. Мы пойдём вместе. Все. И вернём его. Я тебе это обещаю.
Усаги судорожно вдохнула, уткнувшись лбом в плечо Харуки. Потом медленно отстранилась и оглядела всех — своих друзей, воинов, тех, кто уже не раз стоял с ней плечом к плечу. В их глазах не было страха. Только решимость.
— Да… — тихо сказала она. — Вместе. Только вместе мы сможем.
Лорды Золотого королевства переглянулись. Нефрит сделал шаг вперёд:
— Принц — не только твой возлюбленный, Усаги. Он наш господин. И мы не позволим тьме забрать его. Мы пойдём с вами.
В этот момент к ним подошла Чибиуса. Она выглядела удивительно серьёзной для ребёнка, но в её глазах горела твёрдая решимость:
— Я тоже иду. Это мой будущий папа. Я знаю, как вы его любите… — Она сжала кулачки. — И я тоже его люблю. Мы спасём его. Вместе.
Усаги и Харука обменялись тревожными взглядами, но обе понимали — Чибиуса права. Отступать больше было некуда.
Холодный ветер пронёсся между соснами, и на мгновение всем показалось, что где-то совсем рядом прозвучал тихий, насмешливый шёпот зеркал. Путь в царство Нехелении обещал быть страшнее всего, с чем они сталкивались раньше.
Но времени почти не осталось.
***
Ночь окутывала храм мягким, вязким мраком. Между древними колоннами и каменными фонарями разливалась тишина, нарушаемая лишь дыханием ветра и едва слышным шёпотом листвы. В центре двора сиял круг — Сейлор воины и лорды Золотого королевства стояли плечом к плечу, крепко переплетя пальцы. Их объединяло приглушённое, но мощное свечение — смесь серебряного и золотого света, дрожащего от напряжения.
Каждый из них думал об одном и том же.
О Мамору.
— Времени до рассвета остаётся всё меньше… — тихо произнесла Сецуна, подняв взгляд к звёздному небу. Её голос был ровным, но в нём чувствовалась тревога. — Мы обязаны успеть.
— Мы успеем, — ответила Усаги. На этот раз её голос не дрожал. В нём звучала твёрдость, выстраданная страхом и решимостью. Она сжала руки сильнее, будто передавая свою уверенность всем вокруг.
Харука коротко кивнула, сосредоточенно глядя вперёд:
— Летим.
В тот же миг круг вспыхнул ярче. Свет ослепил, воздух задрожал, и пространство словно треснуло. Реальность растаяла — они сорвались в полёт сквозь безграничное, переливчатое небо. Под ними клубились тяжёлые фиолетовые облака, похожие на живую тьму, а над головами мерцали тусклые, будто умирающие, звёзды. Казалось, сам космос сопротивляется их вторжению.
Но их путь не остался незамеченным.
В далёком тёмном зале, где стены были выложены бесконечными зеркалами, Нехеления лениво откинулась на свой трон. Отражения множили её силуэт до бесконечности, и в каждом зеркале её улыбка выглядела чуть иначе — холоднее, злее, насмешливее. Она наблюдала за движением крошечных огоньков вдалеке, и её голос, словно злое заклинание, эхом отразился от всех зеркал сразу:
— Спешат… глупые. Думают, что смогут догнать рассвет.
Её взгляд задержался на одном из сияющих силуэтов. Глаза Нехелении прищурились.
— Эта… дерзкая, — прошипела она, узнав Харуку. — Хочет бросить мне вызов лично? Что ж… её время ещё не пришло. Пока пусть развлечётся с моей тенью.
Королева медленно подняла бокал, наполненный густой, тягучей жидкостью, напоминающей чёрную ртуть. Улыбка исказила её лицо, и в следующую секунду она с силой швырнула бокал в ближайшее зеркало.
Раздался резкий, пронзительный хруст.
Зеркальная поверхность пошла волнами, а затем взорвалась. Осколки — острые, как лезвия, и будто живые — вырвались наружу. Они пронзили пространство и, подчиняясь воле Нехелении, устремились прямо к летящей цепочке воинов и лордов.
— Что это?! — вскрикнула Минако, когда ледяной свист рассёк воздух рядом с её ухом.
Осколки были быстрыми, как молнии. Прежде чем кто-либо успел выставить защиту, они врезались в руки и плечи, обжигая холодной болью. Вспыхнули крики. Капли крови выступили на коже и заструились по пальцам, делая сцепленные ладони скользкими.
— Держитесь! — закричала Макото, стиснув руки соседей изо всех сил.
— Не отпускайте друг друга! — подхватила Рей, пытаясь удержать равновесие.
Но удары становились всё яростнее. Свет круга дрогнул, начал трескаться, словно стекло под давлением. Харука стиснула зубы:
— Не отпускайте! — крикнула она, чувствуя, как связь рвётся.
Слишком поздно.
Один особенно крупный осколок с силой рассёк сияющую цепочку. Раздался ослепительный всплеск света, и единое свечение телепорта раскололось на несколько отдельных лучей.
Сейлор воины и лорды, потеряв контакт друг с другом, исчезали один за другим — каждый в своём вихре света, падая уже в разные уголки мрачного, искажённого мира Нехелении.
Тьма сомкнулась.
***
Харука с глухим стуком приземлилась на холодную каменную плиту. Удар отозвался болью в коленях и спине, а мир на мгновение поплыл перед глазами. Она зажмурилась, глубоко вдохнула и, опершись рукой о камень, подняла голову.
Вокруг раскинулись руины.
Поваленные колонны лежали, словно сломанные кости, искрошенные стены покрывали трещины, а выцветшие мозаики на полу едва угадывались в полумраке, искажённом странным, зеркальным светом. Воздух был холодным и неподвижным, будто само пространство затаило дыхание.
— Отлично… — пробормотала Харука себе под нос, поднимаясь на ноги и стряхивая пыль с перчаток. — Просто прекрасно. Похоже, я тут одна.
Едва она сделала шаг вперёд, как за спиной раздался грохот. Каменные обломки с шумом обрушились вниз, разлетаясь в стороны. Харука резко развернулась, мгновенно принимая боевую стойку, рука легла на талисман.
— Кто здесь?! — крикнула она, и голос эхом разнёсся среди развалин.
Из-за груды камней показалась знакомая фигура. Невысокая, напряжённая, с поднятым визором.
— Харука-сан… — осторожно позвала Ами, делая шаг вперёд.
— Ами! — Харука с облегчением выдохнула и опустила руку. Напряжение в плечах слегка ослабло. — Чёрт… я уже была уверена, что снова придётся сражаться в одиночку.
Ами подошла ближе, тоже оглядываясь по сторонам. В её глазах читалась тревога, но и сосредоточенность — привычная, почти спасительная.
Девушки переглянулись, и между ними возникло негласное понимание: вдвоём они уже не так уязвимы. Харука кивнула, и они двинулись вперёд, осторожно пробираясь между развалинами, всматриваясь в каждый тёмный проём.
— Усаги! — громко позвала Харука.
— Минако! — подхватила Ами.
— Мамору! — голос Харуки сорвался, несмотря на попытку удержать спокойствие.
В ответ — лишь гнетущая тишина и далёкое, искажённое эхо, будто сам мир насмехался над их надеждой.
Ами остановилась и достала карманный компьютер. Её пальцы быстро забегали по клавишам, на экране вспыхнули схемы и координаты.
— Я пытаюсь определить наше местоположение… и найти остальных, — проговорила она, почти не отрывая взгляда от экрана.
Прибор коротко пискнул, затем изображение дрогнуло и погасло. Ами нахмурилась, сжав губы.
— Ничего. Сигнал полностью глушится. Мы словно внутри замкнутого пространства.
— Значит, играем по её правилам, — мрачно ответила Харука. — Идём дальше.
Они сделали всего несколько шагов и свернули за полуразрушенную арку, когда воздух впереди вдруг потемнел. Пространство словно сжалось — и прямо перед ними возникла фигура в чёрном платье. Её силуэт отражался сразу в нескольких осколках зеркал, вмурованных в стены.
— Нехеления… — глухо произнесла Харука, сжав кулаки так, что побелели костяшки. — Где Усаги? Где Мамору? Где мои друзья?
Королева слегка наклонила голову и улыбнулась — холодно, жестоко, без тени сострадания.
— Это пока не важно, — протянула она. — Остальные сами найдут дорогу ко мне. А с вами… — Её взгляд скользнул по Харукe и Ами, — я разберусь здесь и сейчас.
Харука не стала ждать ни секунды. Космический меч вспыхнул в её руке, и она рванулась вперёд, вкладывая в удар всю силу и ярость. Но едва лезвие рассекло воздух, как пространство перед Нехеленией вспыхнуло — невидимая преграда отразила атаку.
Сила удара вернулась обратно.
Харуку отбросило назад, она с глухим стоном едва устояла на ногах, чувствуя, как боль прокатывается по телу.
— Харука-сан! — вскрикнула Ами.
— Стой! — резко сказала она, выставляя перед собой компьютер. — Это место… оно отражает атаки. Здесь нельзя бить напрямую. Нужно найти источник энергии и уничтожить его!
— Какого ещё источника?! — сквозь зубы бросила Харука, выпрямляясь и вновь принимая стойку.
— Поверь мне! — Ами уже сканировала пространство, уклоняясь от стремительных выпадов Нехелении. — Здесь всё завязано на зеркалах. Они питают её силу!
Нехеления рассмеялась — звук был холодным и режущим слух.
— Тебе это не поможет, маленькая девочка, — прошипела она и метнула в Ами поток тёмной энергии.
В последний момент Харука шагнула вперёд, намеренно подставляясь под удар. Волна тёмной энергии обрушилась на неё с глухим грохотом, и её тело окутало ослепительное свечение — вспышка от столкновения сил резанула пространство, словно молния. Воздух задрожал, камни под ногами треснули.
Харука стиснула зубы, удерживая барьер из последних сил. Каждая секунда отдавалась жгучей болью в мышцах и груди.
— Я не смогу долго так… — сквозь напряжение выдохнула она, не оборачиваясь. — Ищи!
Ами резко подняла взгляд. В хаосе отражений и искажённого света что-то вдруг показалось ей неправильным — не в движении, не в форме, а в самой логике этого места. Её глаза расширились.
— Там! — воскликнула она и указала вперёд. — На пьедестале!
Между обломками, чуть в стороне, стояла каменная конструкция в форме серебристой луны. Она казалась слишком цельной, слишком «настоящей» для этого мира иллюзий. От неё исходило слабое, но устойчивое свечение, почти незаметное, если не знать, куда смотреть.
Харука не раздумывала ни секунды.
Она рванулась вперёд, сквозь сопротивление воздуха, будто пробивая невидимую стену, и с силой обрушила космический меч на Луну. Раздался резкий треск — не камня, а самой реальности. Лезвие рассекло конструкцию надвое.
Мир вокруг них содрогнулся.
Пространство пошло волнами, зеркальные поверхности покрылись паутиной трещин, а затем всё вокруг словно начало таять. Иллюзия рвалась, как тонкая ткань: цвета стекали вниз, формы распадались, и прежние руины исчезли, уступая место новому миру.
Теперь вокруг простиралось чуждое, угрожающее пространство, окрашенное в глубокие оттенки фиолетового и чёрного. Небо было низким и тяжёлым, будто давило сверху, а воздух стал холоднее и плотнее.
Харука тяжело выдохнула, опуская меч.
— Как ты поняла? — спросила она, всё ещё не до конца веря, что это сработало.
Ами убрала компьютер и, поправив визор, ответила неожиданно спокойно, хотя голос всё же дрогнул:
— У неё был другой цвет волос… слишком ровный, ненатуральный. Он не отражался в зеркалах правильно. Это была магическая маскировка. Источник иллюзии всегда оставляет такие мелочи.
Харука хмыкнула, краем губ усмехнувшись.
— Напомни мне никогда не играть с тобой в прятки.
Она обвела взглядом новый мир и кивнула.
— Ладно. Идём. Нужно найти остальных, пока они не…
Договорить она не успела.
Позади них воздух вспыхнул резким светом, и из пустоты начали подниматься зеркала — одно за другим, будто всплывая из глубины иного измерения. Их поверхности были идеально гладкими, без отражений, словно тёмная вода.
— Ами, назад! — крикнула Харука.
Но было поздно.
Одно из зеркал резко дрогнуло и вытянулось, словно живое. Поверхность пошла рябью — и в следующий миг оно втянуло Ами внутрь. Девушка даже не успела вскрикнуть. Её силуэт застыл за стеклянной поверхностью, будто она стала частью отражения: глаза расширены, руки прижаты к невидимой преграде.
— АМИ! — сорвалась на крик Харука, бросаясь к зеркалу и ударяя по нему кулаком.
Стекло было холодным и абсолютно неподвижным.
В этот же миг другое зеркало развернулось прямо перед Харукой. Вихрь света и тени рванул её вперёд, лишая опоры. Пространство скрутилось, звук исчез, и последнее, что она увидела, — искажённое отражение Ами, застывшее по ту сторону стекла.
Харуку вырвало из реальности и швырнуло куда-то далеко, в неизвестность.
Мир снова раскололся.
***
Сознание возвращалось к Харуке мучительно медленно, будто она продиралась сквозь километры чёрной, студенистой смолы. Первым пришло ощущение — холод. Ледяной, пронизывающий до костей камень под щекой. Потом — боль. Тупая, разлитая по всему телу, как после сильнейшего удара. Она застонала, и этот звук, хриплый и чуждый, заставил её окончательно открыть глаза.
Она вынырнула из тьмы в царство полумрака. Перед ней расстилался бесконечный тронный зал, который, казалось, не подчинялся законам физики. Колонны из чёрного, отполированного до зеркального блеска мрамора уходили ввысь, растворяясь в клубящемся тумане вместо потолка. Пол был усыпан мелкими, влажно поблёскивающими камушками, отбрасывающими блики, словно от лужиц на асфальте после дождя, но под ногами было сухо и холодно.
И тогда её взгляд упал на центр зала. На массивный трон, высеченный из цельной глыбы ночи, и на неподвижную фигуру у его подножия. Мамору.
— Мамору!
Имя сорвалось с её губ хриплым шёпотом, за которым последовал приступ сухого кашля. Адреналин, горький и спасительный, ударил в виски. Она вскочила, её ноги, одеревеневшие от холода, подкосились, и она почти упала, но каким-то чудом удержалась. Задыхаясь, она бросилась вперёд и рухнула на колени рядом с ним, не чувствуя удара о камень.
— Мамору! Очнись! Это я, Харука! Дыши, слышишь меня?!
Её руки, дрожащие от слабости и страха, вцепились в его плечи. Она трясла его, гладила по лицу, пыталась найти пульс на шее. Он был ледяным. Его лицо, всегда такое живое и умное, теперь напоминало прекрасную мраморную маску — бледную, безжизненную. Глаза закрыты, лишь лёгкое, почти незаметное движение грудной клетки выдавало, что в нём ещё теплится искра.
— Ну вот, наконец-то… моя строптивая пташка очнулась.
Голос прозвучал из самой глубины зала. Он был бархатным, насмешливым и бесконечно усталым, словно его хозяйка наблюдала за скучным спектаклем. Харука резко обернулась, инстинктивно прикрывая телом Мамору.
Из тени за одной из колонн выплыла королева Нехеления. Она двигалась бесшумно, плавно, как призрак. Её длинные чёрные волосы струились по плечам, а глаза, холодные, как Лунный свет на лезвии ножа, смотрели на Харуку с ледяным любопытством. На её губах играла слабая, самодовольная улыбка.
— Отпусти его! Сию же секунду! — голос Харуки гремел в тишине зала, полный неукротимой ярости. Она встала, пошатываясь, но её стойка была твёрдой. Космический меч, лежавший рядом, сам подскочил к её протянутой руке.
Нехеления мягко рассмеялась, и этот звук был похож на звон разбиваемого хрусталя.
— Милое дитя. Даже я… не властна над тем, что уже свершилось. Его душа вкусила моей тьмы и утонула в ней слишком глубоко. Он — мой теперь. Как и ты, вскоре, станешь.
— Я никогда не прощу тебя, — прорычала Харука, и каждое слово было острее лезвия её меча. — Ни за ту жизнь, что ты пыталась украсть! Ни за этот кошмар! Я растопчу тебя и эту вашу проклятую тьму!
— Какая изнуряющая… энергия, — с притворной скукой вздохнула Нехеления, изучая свои длинные, острые ногти. — Драться со мной — всё равно что пытаться остановить прибой голыми руками. Но раз уж ты так жаждешь проиграть… у тебя есть выбор. Умри здесь, в муках, защищая этот пустой сосуд… или встань рядом со мной. И стань свидетелем того, как я вырву сердце у твоей милой принцессы. Как я заставлю её плакать, умолять, а потом и вовсе умолкнуть. Навсегда.
Предложение повисло в воздухе, отравленное и сладкое, как цианистый мёд. Харука ответила не словом, а действием. Она взорвалась с места.
Битва началась.
Это не был изящный поединок. Это был яростный, отчаянный штурм. Харука металась по залу, как ураган, её меч выписывал в воздухе серебристо-голубые дуги.
— Космический меч-бластер!
Её боевой клич эхом отражался от колонн. Сгусток чистой звёздной энергии, способный снести стену, устремился к Нехелении.
Королева даже не пошевелилась. Перед ней просто расступился воздух, образовав воронку абсолютной черноты. Атака Харуки влетела в неё и… исчезла. Беззвучно. Без вспышки.
— Жалко, — просто сказала Нехеления.
Харука не слышала. Она уже была в другом месте, за спиной у королевы, пытаясь нанести удар в спину. Но Нехеления, не оборачиваясь, махнула рукой, словно отгоняя назойливую муху. Невидимый кулак силы ударил Харуку в грудь. Раздался приглушённый хруст — треснуло ли ребро или ключица, было неважно. Её отбросило через весь зал. Она врезалась в одну из чёрных колонн спиной, и на миг в глазах потемнело от боли. Тёплая, солоноватая влага наполнила ей рот — она прикусила губу.
— Ты упряма, как и твой прототип, — заметила Нехеления, медленно приближаясь. — И так же глупа. Ты могла бы править тенями у моего плеча. Но ты выбираешь пыль и страдания.
Харука, отплёвываясь кровью, снова поднялась. Боль была адской, но ярость была сильнее. Она снова бросилась в атаку, на этот раз пытаясь ударить в пол, чтобы создать ударную волну. Но энергия её меча, едва коснувшись камня, изогнулась, будто ударившись о невидимое зеркало, и вернулась. Сильнейший разряд ударил её же в ноги. Костюм вспыхнул и пропёкся до кожи. Харука вскрикнула — на этот раз от пронзительной, жгучей боли — и снова рухнула.
Силы покидали её с каждой секундой. Она лежала, тяжело дыша, каждое вдыхание отдавалось острой болью в груди. Из разорванной губы капала кровь, оставляя тёмные пятна на светлом камне.
И тогда тьма вокруг неё ожила. Из пола, с шипением и потрескиванием, стали расти иски — не прутья, а острые, гранёные шипы из сгущённой тени. Они сомкнулись вокруг, образовав клетку. Инстинктивно Харука схватилась за ближайший шип, чтобы оттолкнуть его.
Мгновенная, сокрушительная агония. По её рукам, по всему телу пробежали багровые молнии живого тока. Это было не просто электричество — это была сама суть боли, материализованная и концентрированная. Её крик, дикий, нечеловеческий, разорвал тишину зала. Мускулы свело судорогой, сознание помутнело. Когда разряд прекратился, она безвольно откинулась назад, её руки, покрытые красными, жгущими волдырями, беспомощно дрожали.
— Я же предупреждала, — голос Нехеления прозвучал прямо над ней. Королева склонилась, рассматривая свою пленницу с научным интересом. — Эта клетка питается твоей волей. Чем сильнее ты сопротивляешься, тем сильнее она жжёт. Боль — теперь твоя единственная спутница. Привыкай.
Затем Нехеления отступила. Её взгляд упал на космический меч, выпавший из ослабевших пальцев Харуки. Она подошла, подняла его изящным движением. Оружие, светившееся в руках Урана, в её пальцах стало просто куском холодного металла. Она провела пальцем по лезвию, и там, где касалась её кожа, оставался тусклый, чёрный след, будто клинок покрывался ржавчиной.
— Прелестный трофей, — прошептала она. — Он будет напоминать мне о твоём поражении. О том, как легко гаснет даже самый яркий свет.
Харука не могла ответить. Она могла только лежать, глотая воздух, каждый вдох давался с трудом. Её взгляд, затуманенный болью и отчаянием, нашёл неподвижную фигуру Мамору. Она не могла до него дотянуться. Не могла его защитить. Не могла даже пошевелиться без новой волны агонии.
Но глубоко внутри, под грудой боли, страха и унижения, всё ещё тлел крошечный, неугасимый огонёк. Это была не просто надежда. Это была уверенность. Они придут. Все они. И среди них будет Она — её Луна, её принцесса, её вечный противовес и единственное спасение. Её свет, против которого любая тьма бессильна.
Она только должна была продержаться. Перетерпеть эту боль. Пережить этот ужас. Хоть ещё минуту. Хоть ещё секунду.
Она закрыла глаза, сосредоточившись на этом внутреннем огоньке, на образе улыбающейся Усаги. И тихо, сквозь сжатые зубы, прошептала себе под нос, как мантру:
— Держись… Просто держись…
Продолжение следует…