Часть 17
Последние дни будто стерлись в череде бесконечных сражений, тревог и загадок. Новые враги — сёстры-преследовательницы — появились внезапно, словно тьма, обрушившаяся на спокойный мир, но каждая их атака была рассчитана до секунды. Они подбирали момент, когда Сейлор воины были уязвимы, и их цель оставалась неизменной — Чибиуса.
***
Первой появилась Бертье — ледяная, хладнокровная, словно сама стихия, которой она владела. Она напала в районе морского музея, где в тот момент были Ами и Мичиру.
— Её магия напоминает мою, — тихо говорила Ами на встрече в командном центре, пальцы сжаты в кулаки. — Но если я черпаю силу из знаний, логики и внутреннего покоя, она сражается холодом отчуждения. Она словно зеркало — отражает чувства и уничтожает их.
— Она пыталась вывести меня из равновесия, — добавила Мичиру, аккуратно вытирая кровь с виска. — Говорила странные вещи: «Ты не океан. Ты просто волна, которая исчезнет». Она знала, куда бить, знала, что заденет сердце, а не тело.
Ами вздохнула, сжав плечи:
— И это чувство… будто она видит глубже, чем мы.
***
На следующий день пришла Петц — властная и яростная, как шторм, обрушившийся на тихий город. Она атаковала Макото и Минако в оживлённом торговом центре.
— Она высасывала энергию из приборов, из людей, из самой атмосферы, — объясняла Макото на совете в храме Рей. — Молнии — её язык, но они хаотичны, лишены разума. Мне пришлось приложить всю силу, чтобы не пострадали прохожие.
Минако хмуро кивнула:
— Она не интересовалась нами. Только повторяла: «Где она? Где крольчонок?» Я чувствовала злость… и отчаяние. Будто кто-то заставляет её идти этим путём.
***
Третьей стала Калаверас. Она напала на Усаги и Харуку, когда те прогуливались в парке. Появившись из облака чёрных духов, она искала Чибиусу, играя с реальностью:
— Она не сражалась в полную силу, — заметила Харука, сжимая руку Усаги. — Но она искривляла время. Иллюзии, перемещения, галлюцинации… Словно сама реальность трещит под её шагами.
Усаги вздохнула, сжав зубы:
— Она пугает… Но мы не можем позволить себе отступать.
***
Последняя атака была двойной — на Рей и Минако. Калаверас вернулась, и на этот раз не одна. Атака была короткой, но смертельно точной. Сёстры знали своё дело: разделять, подавлять, давить страхом.
— Я чувствовала тьму — древнюю и женскую, — говорила Рей, разложив священные амулеты по кругу. — Их магия переплетается. Бертье, Петц, Калаверас — они не просто ведьмы. Они как родственные души, связанные проклятием или единой целью. И каждая из них видит нас насквозь.
Рей подняла глаза, сжимая амулеты:
— Нам нельзя действовать наугад. Они тестируют нас. И изучают Чибиусу.
***
Поздно вечером, в полумраке храма Хикава, все снова собрались, усталые, но полные решимости.
— Каждая из них интересуется Чибиусой, — сказала Ами, указывая на экран мини-компьютера с энергетическими следами. — Они подбираются, изучают нас, но не убивают. Им нужна она.
— Но зачем? — Усаги смотрела на всех с тревогой. — Она ещё ребёнок. Попала сюда неизвестно как, постоянно цепляется к Мамору… Но почему они нацелились именно на неё? Что они хотят?
Харука молчала, глядя в окно, где тусклая Луна отражала слабый свет. Наконец она произнесла, сжимаю кулаки:
— Если они снова нападут, мы должны быть едины. Мы не мишени. Мы — щит.
Мамору кивнул, сжав кулак:
— И мы будем защищать её любой ценой.
Усаги глубоко вдохнула, ощущая, как в груди разгорается свет, готовый отразить любую тьму.
— Тогда нам предстоит подготовка. Мы не можем больше позволять им выбирать момент. Мы должны стать сильнее, чем когда-либо.
***
Вечерние огни города мягко отражались в лужах после недавнего дождя, дрожа и расплываясь, словно сами не были уверены в своей реальности. Харука шла медленно, засунув руки в карманы куртки, и глубоко вдыхала прохладный, влажный воздух. Она любила такие моменты — когда шум дня постепенно затихал, улицы пустели, а в голове наконец становилось достаточно тихо, чтобы расслышать собственные мысли.
— «Завтра позову Усаги и Мамору в кафе, — подумала она, мельком глянув на витрину закрытого цветочного магазина, где в стекле отражались её шаги. — Надо хоть немного побыть вместе. Просто по-человечески. Без атак, без угроз. Без этого вечного напряжения, которое будто вросло под кожу».
Но мысль оборвалась резко, почти болезненно.
Её накрыло странное ощущение — лёгкое, тревожное, словно в груди натянули тонкую, почти невидимую нить. Харука остановилась, инстинктивно оглядываясь по сторонам. Улица была почти пустой, фонари гудели монотонно, дождь давно прекратился.
И всё же впереди, на детской площадке, что-то выбивалось из общей тишины.
Сквозь металлические дуги качелей и тусклый свет единственного фонаря она разглядела фигуру. Невысокую. Слишком неподвижную. Одинокую.
Харука подошла ближе. Шаг. Второй. И в прохладном вечернем воздухе прозвучал тихий, почти невесомый голос:
— Привет.
На лавочке у качелей сидела Чибиуса. Она прижимала к себе Луну Пи, будто это была единственная опора, а розовые волосы, чуть растрёпанные, поблёскивали от влаги. Лунный свет подчёркивал усталость в её взгляде — не детскую, а какую-то замкнутую, настороженную.
— Чибиуса? — Харука прищурилась, внимательно всматриваясь. — Что ты тут делаешь одна?
Девочка едва заметно пожала плечами.
— Просто… думала.
Харука присела рядом, но не слишком близко, оставляя ей пространство — она чувствовала, что сейчас это важно.
— Слушай, все волнуются, — сказала она спокойным, почти будничным тоном. — Ты ведь знаешь, что за тобой охотятся эти странные типы. Если бы Рей узнала, что ты гуляешь одна… — Харука хмыкнула. — Она бы отчитала и тебя, и нас всех заодно.
После того как Чибиуса увидела превращения воинов своими глазами — в тот момент, когда они защищали её, — она уже знала слишком много, чтобы оставаться просто «гостьей».
Чибиуса ничего не ответила. Только сильнее сжала Луну Пи, пальцы побелели от напряжения.
— Эй, — мягко позвала Харука, слегка наклонившись. — Что случилось?
Девочка подняла на неё взгляд. В глазах не было слёз — только странная, пугающе взрослая усталость, будто она слишком долго несла что-то тяжёлое.
— Я просто… хочу домой, — тихо сказала она.
Харука замерла.
Эти слова прозвучали иначе. Не как каприз. Не как обида. В них не было жалобы — только пустота и страх, словно дом был чем-то хрупким и уже почти потерянным.
— Домой?.. — осторожно переспросила она. — Ты про… к Усаги? Или…
— Я не знаю, — прошептала Чибиуса. — Иногда я забываю, где он. А иногда… — она на секунду замялась, — боюсь, что его уже нет.
Харука молчала, глядя на девочку. В ней было слишком много боли для такого маленького тела. Не детской тоски, а глубокой, чуждой времени утраты — той, с которой и взрослые не всегда справляются.
Она выдохнула и поднялась.
— Слушай, — сказала Харука после паузы. — Уже поздно. Пойдём ко мне. Переночуешь у меня. А завтра вместе пойдём к остальным. Хорошо?
Чибиуса немного поколебалась, будто взвешивала что-то внутри себя, а потом молча кивнула.
Харука протянула руку. Девочка осторожно вложила в неё свою — маленькую, хрупкую, тёплую.
И Харука вдруг отчётливо поняла: что бы ни происходило дальше, сегодня она не позволит этой руке остаться без защиты.
***
Квартира Харуки была залита мягким, тёплым светом. Интерьер — минималистичный, но удивительно уютный: светлые стены, аккуратные полки с книгами, чёткие линии мебели без лишних деталей. Здесь не было ничего случайного. В воздухе витал тонкий, освежающий запах мяты и лимона — спокойный, почти успокаивающий.
— У тебя очень красиво, — с искренним восторгом сказала Чибиуса, снимая обувь и оглядываясь по сторонам. — И пахнет… вкусно.
— Рада слышать, — усмехнулась Харука, помогая ей снять куртку и аккуратно повесив её на крючок. — Осмотрись пока. А потом — мыть руки. Ванная там, налево.
Чибиуса кивнула и послушно направилась в ванную. Её шаги были тихими, почти осторожными, словно она боялась нарушить покой этого места.
Харука дождалась, пока дверь закроется, и только после этого вытащила телефон. На экране тут же высветилось имя Усаги. Она нажала вызов.
— Алло? — голос Усаги был напряжённым, тревожным, будто она всё это время ждала звонка.
— Это я, — спокойно сказала Харука. — Не волнуйся. Чибиуса у меня. Я нашла её на детской площадке. Она была одна.
— Что?! — Усаги едва не сорвалась на крик. — Как она вообще могла уйти одна?! Ты понимаешь, что с ней могло случиться?! Эти сёстры, они же…
— Усаги, — мягко, но твёрдо перебила её Харука, — она в порядке. Сейчас умоется, потом поужинаем. Я оставлю её у себя на ночь. Заберёшь утром. Хорошо?
На том конце провода повисла короткая пауза, а затем раздался тяжёлый вздох.
— Хорошо… Спасибо тебе, Харука. Правда.
— Не за что. Отдыхай.
Харука отключилась и на секунду задержала взгляд на тёмном экране. Потом убрала телефон и направилась на кухню.
Она двигалась уверенно, привычно. За несколько минут поставила воду для лапши, нарезала овощи, разогрела рис с соевым соусом. Простая еда — без изысков, но сытная и тёплая. Именно такая, какая нужна после долгого дня.
Чибиуса появилась на пороге кухни, когда всё уже было разложено по тарелкам.
— Ух ты… — глаза девочки загорелись. — Ты сама это приготовила?
— А ты думала, у нас тут Мичиру с личным шеф-поваром живёт? — хмыкнула Харука, ставя перед ней тарелку. — Садись. Ешь, пока не остыло.
— А где сама Мичиру? — осторожно спросила Чибиуса.
— Уехала по делам. На несколько дней.
Они ели молча. Но это молчание не было неловким — напротив, в нём ощущалась странная, тёплая близость. Чибиуса ела с аппетитом, словно давно не чувствовала себя настолько спокойно.
— Это вкуснее, чем в школьной столовой… — прошептала она, а потом добавила чуть тише: — И даже вкуснее, чем у Мамору.
Харука лишь чуть улыбнулась, наблюдая за ней. В этой девочке было что-то неправильное… нет, скорее — слишком сложное. Ощущение, будто она знает и помнит больше, чем должна.
— «Сильная, но одинокая. Хрупкая, но упрямая… — мелькнуло в голове у Харуки.
— Она так похожа…»
— Ты знаешь, — вдруг сказала Чибиуса, отложив ложку, — ты напоминаешь мне мою маму.
Харука удивлённо подняла бровь и внимательно посмотрела на неё.
— Правда?
Чибиуса кивнула.
— У неё всегда был меч. И она защищала всех… даже когда сама была ранена. Ты такая же. Холодная снаружи, но тёплая внутри.
Харука не нашла слов. Она медленно встала, собрала тарелки и направилась к раковине. В груди что-то неприятно сжалось, будто эти слова задели что-то слишком личное, слишком глубокое.
Она включила воду, позволив шуму заглушить мысли.
Иногда дети говорят вещи, которые взрослые не готовы услышать.
***
Позже Харука уложила Чибиусу в аккуратной гостевой комнате. Чистые простыни были аккуратно расправлены, мягкое одеяло почти сразу приняло форму маленького тела, а тёплый свет ночника отбрасывал на стены спокойные, округлые тени.
— Спасибо, Харука… — пробормотала Чибиуса, уже засыпая. — Я… я просто хочу попасть домой…
Её голос затих, и спустя мгновение дыхание стало ровным и глубоким. Сон забрал её быстро, словно девочка держалась на силе воли до последней секунды.
Харука осталась сидеть рядом. Она осторожно поправила одеяло, задержав руку чуть дольше, чем нужно. В этот момент её взгляд скользнул к шее Чибиусы — под воротом пижамы мелькнул холодный металлический блеск.
Харука нахмурилась.
— Кулон?.. — почти беззвучно выдохнула она.
Она осторожно, стараясь не разбудить девочку, отодвинула ткань. На тонкой цепочке висел изящный серебристый ключ — старинной формы, с узорами, словно вырезанными не рукой человека, а временем.
Харука замерла.
— «Этот ключ…» — сердце сжалось. — «Он слишком знакомый».
Перед внутренним взором всплыло лицо Плутона. Ключ времени. Ключ врат.
— «Ключ пространства и времени?..» — мысль была тяжёлой и тревожной.
Харука осторожно спрятала кулон обратно под ткань. Мысли вихрем кружились в голове, но усталость брала своё. Она уже собиралась встать, когда вдруг невольно коснулась щеки спящей Чибиусы — тёплой, живой, слишком настоящей.
И в этот миг всё изменилось.
Мир дрогнул — словно кто-то резко перевернул страницу реальности. Перед глазами вспыхнул ослепительный свет, и Харуку накрыло видением.
Хрустальное пространство. Воздух, наполненный сиянием. Величественный дворец, словно выросший из света и стекла.
У его подножия стояли две фигуры — женщины. Высокие, изящные. Одна с длинными светлыми волосами, другая — с короткими, развевающимися, как под ветром. Они держались за руки.
Харука знала это чувство. Узнавание — без имени.
Но лица были размыты, словно их скрывал невидимый барьер времени. Вспышка — резкая, болезненная. И падение. Женщины исчезали, растворяясь в сиянии кристалла, будто жертвуя собой ради чего-то большего.
— Нет… — хотела крикнуть Харука.
Но видение оборвалось.
Она резко распахнула глаза. Всё было на месте: тёплый свет ночника, тихое дыхание Чибиусы, знакомые стены комнаты. Но сердце билось так, словно она только что вернулась из другого мира.
— Что за… — прошептала она, с трудом переводя дыхание.
Харука сделала глубокий вдох, выпрямилась и бесшумно вышла из комнаты, прикрыв дверь. Свет погас.
— «Завтра», — подумала она.
Завтра будут вопросы. И, возможно, ответы.
Время разобраться, кто такая Чибиуса на самом деле.
***
Утро встретило квартиру мягким солнечным светом. Лучи пробивались сквозь полупрозрачные шторы, окрашивая комнату в тёплые золотистые оттенки.
Харука уже была одета — лёгкая белая рубашка, тёмные брюки. В руках — чашка горячего кофе. Она стояла у окна, наблюдая, как город медленно просыпается, и набрала номер Усаги.
— Алло? — раздался сонный, но всё ещё обеспокоенный голос.
— Доброе утро, Усаги, — спокойно сказала Харука. — Не волнуйся. Чибиуса в порядке. Я передам её тебе сегодня. На фестивале.
— Ах! Точно! — голос Усаги сразу оживился. — Сегодня же фестиваль! Рей будет гадать, а Минако, кажется, собирается танцевать… Спасибо тебе, Харука. Правда.
— Не за что. Увидимся там.
Харука отключила звонок и направилась на кухню. Завтрак был готов заранее: омлет с зеленью, хрустящие тосты, миска с нарезанными фруктами. В чайнике закипала вода, наполняя квартиру уютным ароматом.
Через несколько минут в дверях появилась Чибиуса. Уже одетая — в светло-голубую футболку и юбку, она выглядела гораздо живее, чем вчера. Сон ещё цеплялся за взгляд, но в движениях появилась лёгкость.
— Доброе утро… — пробормотала она, потирая глаза.
— Доброе. Садись, — сказала Харука. — Всё готово.
Чибиуса не стала спорить — моментально забралась за стол и с аппетитом принялась за омлет.
— Ммм… это очень вкусно!
Харука едва заметно улыбнулась.
— Сегодня мы идём на фестиваль. Ты ведь о нём слышала?
— Ага… Рей что-то говорила. Там будет гадание, да?
— Будет. И мы встретимся со всеми. Там я передам тебя Усаги.
Чибиуса замедлилась, опустила вилку и на мгновение задумалась.
— Спасибо, что приютила меня, — тихо сказала она. — Мне было… спокойно.
Харука кивнула и встала, разливая чай по чашкам.
— Ты не одна, — коротко ответила она.
В квартире повисла тёплая, спокойная тишина. Предчувствие обычного дня — и одновременно чего-то важного, переломного.
Сегодня был фестиваль.
И, возможно, именно там время решит приоткрыть свои тайны.
***
Ярко освещённая улица постепенно наполнялась людьми. Повсюду развешивали бумажные фонарики, под навесами устанавливали палатки с едой, сцену для выступлений и стенд с аккуратной надписью:
«Гадания от жрицы Рей», украшенный алыми и белыми бумажными цветами.
В воздухе смешивались ароматы сладкой ваты, жареных осьминожек, карамельного хлопка и горячего чая. Гомон голосов, смех и музыка создавали ощущение праздника — живого, настоящего, почти беззаботного.
— Надеюсь, в этот раз всё будет спокойно… — вздохнула Усаги, поправляя розовое платье с цветочным принтом и оглядываясь по сторонам.
— Не расслабляйся, — сухо заметила Ами, не отрывая взгляда от мини-компьютера. — Обычно, когда ты так говоришь, реальность воспринимает это как вызов.
— Ну спасибо, очень поддержала, — обиженно пробормотала Усаги.
Вместе с Ами и Макото она подошла к алтарю, где уже стояла Рей — сосредоточенная, в безупречно белоснежном жреческом наряде. Она раскладывала талисманы и аккуратно расставляла дощечки с предсказаниями.
— О, вы уже здесь! — улыбнулась Рей, чуть расслабляясь. — Я настроила обереги так, чтобы они усиливали ауру и очищали мысли. Сегодня всё должно пройти… правильно.
— Звучит серьёзно, — одобрительно кивнула Макото, скрестив руки на груди.
С другой стороны аллеи появились Харука и Чибиуса. Девочка держалась за её руку чуть крепче обычного, озираясь по сторонам. Рядом подпрыгивала Минако, размахивая ярким воздушным шаром.
— Вы тоже уже тут! — радостно воскликнула Минако. — Фестиваль только начинается, а людей уже море!
— Мина-чан, — спокойно, но предупреждающе сказала Харука, — помни, кто ты, и веди себя аккуратно.
— Ладно-ладно! — хихикнула Минако, но всё же чуть притихла.
Когда все наконец собрались вместе, послышались торопливые шаги. Мамору подбежал, заметно напряжённый.
— Что-то не так, — сказал он без предисловий. — Я слышал, как несколько человек обсуждали, что какая-то гадалка назвала им дату смерти. Люди… странные. Словно под гипнозом.
— Что?! — резко обернулась Рей. — Это невозможно! Я никому не говорила ничего подобного. И вообще — жрицам строго запрещено предсказывать смерть!
— Это может быть ловушка, — тихо сказала Ами, быстро проверяя показания сканера. — Уровень негативной энергии растёт. И довольно быстро.
В этот момент по воздуху потянуло гарью.
— Вы чувствуете? — нахмурилась Макото.
С другой стороны аллеи раздался треск. Все обернулись.
— Там! — указала Макото, и они сорвались с места.
Обогнув несколько палаток, они увидели, как в центре небольшой площадки пылают бумажные фонарики. Дым клубился, и в его серых завитках вырисовывались силуэты.
Враги.
Среди них особенно выделялась девушка с фиолетовыми волосами и злобной, почти насмешливой улыбкой.
Коан.
— Что ты творишь?! — крикнула Рей, сжимая кулаки. — Ты уничтожаешь праздник!
— О, это всего лишь вступление, — протянула Коан, наслаждаясь реакцией. — Сегодня никто не уйдёт с лёгким сердцем. Ваши жалкие предсказания — ложь. Мои куда точнее. Я вижу конец… ваш.
Чибиуса вздрогнула и инстинктивно отпрянула, прячась за лавкой. Она прижала к груди кулон, и пальцы заметно дрожали.
Харука сделала шаг вперёд.
— Хватит, — твёрдо сказала она. — Девчонки, готовы? Звёздная сила Урана, преврати!
— Звёздная сила Меркурия, преврати!
— Звёздная сила Марса, преврати!
— Звёздная сила Юпитера, преврати!
— Звёздная сила Венеры, преврати!
— Кристальная сила Луны, преврати!
Ослепительная волна света прокатилась по площади, сметая дым и тени. Сейлор-воины встали плечом к плечу, их взгляды были сосредоточенными и решительными.
Коан вскинула руку — и тёмное пламя сорвалось с её ладоней, разрезая воздух.
Битва началась.
Площадь озарилась багровыми отблесками, когда Сейлор Марс шагнула вперёд, словно сама стихия огня повиновалась её воле. Дым колыхался вокруг, фонарики догорали, но Рей будто не замечала хаоса. В её взгляде не было страха — только ясная, жгучая решимость.
— Я не позволю тебе разрушить этот праздник, Коан, — твёрдо произнесла она. — И не позволю тебе разрушить саму себя.
Рей сделала ещё шаг.
— Я чувствую твоё пламя. Оно не о разрушении. В нём боль… одиночество… и любовь, от которой ты сгораешь.
Коан замерла. Её фиолетовые глаза дрогнули, словно треснуло стекло. Она судорожно втянула воздух и стиснула зубы.
— Заткнись! — выкрикнула она, но голос предательски сорвался. — Ты ничего обо мне не знаешь!
Её плечи задрожали.
— Я… я делаю это ради него. Ради Рубиуса!
Воины переглянулись. Даже Сейлор Уран нахмурилась, а Сейлор Мун невольно опустила жезл, словно боялась нарушить этот хрупкий момент.
— Рубиус?.. — осторожно переспросила Сейлор Меркурий.
— Он не просто командир! — выкрикнула Коан, и тьма вокруг её кулака заколыхалась. — Я люблю его! Я всегда любила!
В этот миг над площадью разнёсся холодный, насмешливый смех.
Из завесы дыма вышел Рубиус — высокий, уверенный, безупречно спокойный. Его взгляд скользнул по Сейлор воинам, а затем остановился на Коан.
— Любишь? — Он усмехнулся. — Ты?
Он приблизился на шаг.
— Ты всего лишь пешка. Удобная, преданная… и легко заменимая. Мне никогда не были интересны чувства слабых.
Слова ударили больнее любого заклинания.
Рубиус бросил к её ногам чёрную сферу, испещрённую алыми линиями. Она пульсировала, словно живое сердце.
— Докажи свою преданность. Взорви их. — Он холодно добавил: — Или исчезни.
Коан дрожала. Её пальцы сжались вокруг сферы, тьма взвыла, требуя подчинения. Воздух стал тяжёлым.
Сейлор Уран шагнула вперёд, инстинктивно прикрывая остальных.
— Я остановлю её, — сквозь зубы сказала Харука.
— Подожди, — твёрдо сказала Рей, не оборачиваясь. — Это её выбор.
Сейлор Марс подошла ближе. Огонь в её ладонях больше не был боевым — он стал мягким, тёплым, словно пламя очага.
— Коан, — тихо сказала она. — Ты не обязана жертвовать собой ради того, кто никогда тебя не ценил. Ты можешь выбрать себя. Можешь выбрать жизнь.
Слёзы сорвались с ресниц Коан. Она посмотрела на Рубиуса — и впервые увидела пустоту в его глазах.
Её рука поднялась… И разжалась.
Сфера упала и погасла, рассыпавшись тёмным пеплом.
Рубиус отступил, раздражённо щёлкнув языком.
— Слабость, — бросил он и исчез во тьме.
В тот же миг Сейлор Мун шагнула вперёд.
— Сила серебряного кристалла… исцели!
Свет хлынул, как тёплая волна. Он окутал Коан, смывая тьму, боль и страх. Магия стекала с неё, словно пепел после пожара. Черты лица смягчились, взгляд стал ясным, живым.
— Я… — Коан едва слышно выдохнула. — Я свободна?
— Да, — улыбнулась Сейлор Мун. — Добро пожаловать обратно.
***
Несколько дней спустя.
Храм Хикава снова дышал покоем. Чайный пар поднимался к потолку, солнечный свет ложился на татами. Девушки сидели кругом, впервые за долгое время позволяя себе расслабиться.
— Эта неделя меня добила, — простонала Макото, откидываясь назад. — Я больше не хочу ни молний, ни взрывов.
— Радуйся, что все живы, — спокойно заметила Мичиру, отпивая чай.
— Эй! Ты вообще не участвовала, так что тебе легко говорить! — возмутилась Усаги.
Комната наполнилась смехом.
Дверь тихо приоткрылась.
— Извините… я не опоздала? — послышался неуверенный, но знакомый голос.
На пороге стояла Коан — в светлой одежде, с аккуратным макияжем и бумажным пакетом в руках. Она выглядела иначе. Спокойнее. Живее.
— Коан! — радостно воскликнула Усаги. — Ты пришла!
— Да. — Она улыбнулась. — Я решила начать всё с нуля. Я разрабатываю свою линию косметики.
Она слегка смутилась.
— Хочу делать людей красивыми… а не пугать их.
Рей подошла и протянула ей руку.
— Добро пожаловать в новую жизнь.
Коан сжала её ладонь — крепко, по-настоящему. История ещё не закончена. Но теперь в ней было больше света.
Продолжение следует…