Часть 14
— Он жив… — прошептала Усаги, словно боялась, что слова рассыплются, если сказать их громче. — Он… Эндимион жив. Я чувствую его. Я не могла ошибиться…
Она прижала ладони к груди, туда, где ещё совсем недавно пульсировал Серебряный Кристалл. Там было пусто — и всё же что-то тянуло её вперёд, к нему.
— Мы не можем быть уверены, — тихо, но с заметной болью в голосе сказала Харука, стоя чуть позади. Она не отводила взгляда от Эндимиона. — Ты сама видела, что он изменился. Это… уже не тот человек.
Слова давались ей тяжело. Каждое — словно удар.
— Как трогательно, — насмешливо протянула королева Берилл, медленно обходя их, как хищница. — Такая преданность… такая слепая надежда.
Она остановилась и посмотрела прямо на Усаги.
— Но пришло время отказаться от иллюзий. Сейлор Мун, Сейлор Уран, вы должны наконец проснуться и понять: вашего Такседо Маска больше нет. Он погиб. Уже давно.
Усаги вздрогнула.
— Его плоть — лишь оболочка, — продолжала Берилл, наслаждаясь каждым словом. — Возрождённая великой Металлией. В нём не осталось ни любви, ни памяти. Только ярость. Он получил силу, равную моей. Он — сильнейший воин Тёмного королевства.
— Это ложь! — выкрикнула Усаги, шагнув вперёд. Слёзы застыли в её глазах, но она не позволила им упасть. — Я… я чувствовала его! Его тепло, его боль… Он звал меня!
— Ты чувствовала лишь тень, — холодно ответила Берилл. — Отблеск страдания, застрявший в пустой оболочке. Но не бойся, принцесса. Скоро ты присоединишься к нему… в вечной тьме.
В этот момент Эндимион сделал шаг вперёд.
От его движения воздух будто сжался. Его глаза были бездонными — пустыми, лишёнными даже гнева. Он поднял руку, и из ладони вырвался чёрный вихрь. Он вонзился в землю рядом с Сейлор Венерой.
Раздался взрыв.
— Минако! — вскрикнула Рей.
Сейлор Венеру отбросило назад, она ударилась о пол и с трудом поднялась, тяжело дыша.
— Вперёд! — крикнула Мичиру, уже поднимая зеркало. Оно засияло холодным морским светом.
Началась битва.
Сейлор Юпитер первой ринулась к Берилл. Её громовой кулак ударил в барьер тьмы — вспышка ослепила всех. Ударная волна отбросила Макото назад, словно тряпичную куклу.
— Мако-тян! — закричала Усаги.
Сейлор Марс вызвала пламя, но оно тут же было поглощено вращающейся воронкой тьмы. Огонь исчез, не оставив и следа.
Ами судорожно взглянула на коммуникатор.
— Связь нестабильна… сигнал глушится… — она подняла голову. — Пожалуйста, будьте осторожны!
И уже тише добавила, почти машинально:
— И… старайтесь не разрушить командный центр. Если повредим ядро управления, мы можем потерять доступ к системе навигации…
Все поняли её без лишних слов. Здесь нельзя было сражаться в полную силу.
Харука рванулась вперёд вихрем, словно сама буря сорвалась с цепи.
— Космический меч-бластер!
Лезвие энергии рассекло пространство и ударило точно в грудь Эндимиона. Его отбросило назад, он упал на одно колено.
На долю секунды сердце Усаги замерло. Но Эндимион медленно поднялся. Без боли. Без ярости. Без эмоций.
— Он… — Харука сжала зубы, опуская оружие. — Он не чувствует боли…
Её голос дрогнул.
— Это не он… — прошептала она, глядя прямо на него. — Мамору… что с тобой сделали?
Эндимион молчал.
И это молчание было страшнее любого ответа.
— Мы не справимся… — голос Нептун прозвучал хрипло и глухо, как стон, раздавшийся в тишине между ударами сердца.
Она стояла, опираясь на свои ладони, каждый её вдох давался с усилием, будто воздух вокруг стал густым и ядовитым. Её изящный костюм был изорван, а по лицу стекала тонкая струйка крови из пореза на виске.
— Нас слишком мало… Силы на исходе…
— Тогда будем сражаться до конца! — выкрикнула Венера, и её голос, обычно такой мелодичный, был полон хриплой, неистовой решимости. Она вытерла тыльной стороной ладони кровь с губ, а её взгляд горел неугасимым огнём. — Ради неё! Ради него! Ради всей Луны и всего, за что мы сражались!
Они втроём — Венера, Уран и Нептун — отступили спинами друг к другу, образовав хрупкий треугольник сопротивления в пустоте. Они были изранены, вымотанны до предела, дыхание каждого вырывалось резкими, горячими клубами в ледяном воздухе. Но в их позах не было и тени смирения — лишь гордая, обречённая стойкость. Когда новая, чудовищная волна чёрной энергии, холодной и липкой, как смола, накатила на них, они не дрогнули. Слабые, но всё ещё яростные всполохи их аур — золотой, небесной и морской — вспыхнули в последний раз, пытаясь рассеять тьму. Это был отпор не силой, а одной лишь несгибаемой волей.
Королева Берилл лишь презрительно усмехнулась. Одним плавным, небрежным движением руки, будто отстраняя досадную завесу, она разорвала саму ткань реальности. Мир вокруг воинов исказился, закрутился в вихре немыслимых цветов и форм, а затем обрушился в бездну. Их вырвало в безликое, зияющее измерение небытия. Здесь не было ни земли под ногами, ни неба над головой, ни света — только бесконечные, клубящиеся массы багрового тумана, источающего запах озона и тлена. Воздух вибрировал от бесформенного гула, в котором угадывалось лишь одно — эхо её всепоглощающей злобы.
— Добро пожаловать в мою реальность, — прошипел её голос, и он пришёл не из одной точки, а отовсюду сразу, давя на барабанные перепонки и проникая прямо в сознание тысячами шёпотов и стонов. — Здесь я — единственный закон. Здесь время течёт для моих врагов вспять, растягивая каждую секунду агонии в вечность. Вы будете умирать медленно, чувствуя, как гаснет каждая искра вашей никчёмной силы.
Из её пылающей, как расплавленное золото и кровь, гривы волос с шипением вырвались десятки змеевидных щупалец. Они были живыми, пульсирующими, с острыми, как бритва, кончиками. Смертоносный лес устремился к Сейлор воинам.
Марс, стиснув зубы от боли в вывихнутом плече, успела выбросить вперёд руку:
— Дух огня, в бой!
Но кольцо пламени, обычно такое яркое, здесь рассеялось жалкой искоркой в багровом мареве, даже не коснувшись щупалец. Юпитер, с рёвом собрав остатки сил, занесла свою атаку, но одно из щупалец, извиваясь, обогнуло удар и с хлёсткой силой плети обвило её торс. Раздался приглушённый, но отчётливый хруст. Макото взвыла от невыносимой боли — её рёбра не выдержали чудовищного давления. Она рухнула на колени, давясь кашлем, в котором пузырилась алая пена.
— Макото! — крик Венеры был полон такого отчаяния, что, казалось, мог разбить стекло.
Но в тот же миг другая прядь, холодная и цепкая, как стальной трос, опутала её лодыжки, с силой дёрнула, и Ами с глухим стуком ударилась о невидимый пол, потеряв ориентацию в этом бесформенном пространстве.
Харука стиснула эфес своего космического меча так, что пальцы онемели. Её взгляд, полный ярости и боли за подруг, нашёл Усаги, которая стояла, прижимая руки к груди, с лицом, залитым безмолвными слезами.
— Усаги, за мной! — проревела она, делая рывок, чтобы прикрыть принцессу собой.
Но было уже поздно.
Щупальца, будто обладающие собственным разумом, сомкнулись вокруг них одновременно. Хрупкое тело Усаги дёрнулось и взмыло в воздух. Из её перехваченного горла вырвался не крик, а лишь хриплый, свистящий звук. Её лицо стало багровым, глаза широко раскрылись от ужаса и нехватки воздуха. Харука отчаянно рубилась, её меч высекал искры из щупалец, но каждое движение причиняло ей адскую боль — волосы Берилл, обвивая её конечности, впивались в кожу, как раскалённые иглы. Одной особенно толстой прядью её сдавило за грудь, выжимая последний воздух из лёгких. Боль была всепоглощающей, огненной волной, смывающей мысли, оставляя лишь животный инстинкт выживать.
Берилл парила перед ними, сияя холодной, совершенной злобой. Её глаза, два уголька в море пламени, были прикованы к Усаги.
— Я ждала этого мига… вынашивала эту мечту с той самой ночи, когда вы уничтожили всё, что было мне дорого. Всё, что могло быть моим. — Её голос был ядовито-сладким. Она приблизила лицо к задыхающейся Сейлор Мун. — Говори, жалкая девчонка! Раскрой наконец секрет Серебряного Кристалла! Где ключ к его безграничной силе? Он должен был быть моим! С ним я стала бы богиней, вечной и непобедимой! Ты… ты украла его у меня. Как и Эндимиона. Он должен был принадлежать МНЕ!
Усаги, сквозь судороги и туман в глазах, с невероятным усилием собрала волю в кулак. Её губы дрогнули, прошептав едва слышно, но с непоколебимой уверенностью:
— Он… никогда… не… любил… тебя… Его сердце… всегда было… свободным…
— МОЛЧАТЬ! — Берилл взревела, и от её крика задрожал весь багровый мир.
Резким движением её воли щупальца вокруг Усаги затянулись ещё туже, заставив её тело выгнуться в немой гримасе страдания.
— А теперь… ты на собственной шкуре почувствуешь, каково это — быть разорванной на части! Так, как разорвана была я! И ты, Дорана. — Она повернула пылающий взор к Харуке, — так самоотверженно прикрывавшая её спину… какое ничтожество! Все вы — просто осколки разбитого прошлого, пыль под ногами великих. И я сотру эту пыль без следа.
Волосы-змеи начали светиться изнутри зловещим багровым сиянием. Это был не просто свет — это был жар, прожигающий плоть до костей, это была энергия, выжигающая саму душу. Кожа под их хваткой покрывалась волдырями и чернела, распространяя запах гари. Боль перешла все мыслимые границы, став чистой, белой агонией, растворяющей личность.
— Но знайте. — Берилл склонилась к ним так близко, что они чувствовали ледяное дыхание на своих обожжённых лицах, — даже этой пытки мне мало. Я лелеяла эту ненависть с древнейших эпох. С той самой ночи, когда небеса плакали огнём. В тот роковой год, когда тёмное пятно на лике Солнца низринулось на Землю в виде дождя из падающих звёзд… и породило в его сердцевине меня. Я — тёмная богиня, пробуждённая этим падением! Я возродила королеву Металию из пепла её обид! И теперь я окончательно уничтожу вас, злосчастные принцессы! Вы — последнее напоминание о свете, который я возненавидела!
Её слова висели в пространстве, смешиваясь с тихими стонами воинов, с запахом горелой плоти и несгибаемой, но угасающей волей к борьбе. Тьма сжимала своё кольцо, готовясь сделать последний, сокрушительный шаг.
Сейлор Нептун с трудом приподнялась из клубов тьмы. Одно плечо было ранено, дыхание сбивалось, а голос звучал хрипло, словно каждое слово давалось ценой боли.
— Усаги… — прошептала она. — Ты должна… должна вспомнить, кто ты…
Но мир уже плыл перед глазами. Тьма сгущалась, звуки становились глухими, будто доносились издалека. Усаги и Харука были на грани — силы уходили, сознание цеплялось за последние искры.
Королева Берилл медленно подняла руки, наслаждаясь моментом.
— Прощайте, — произнесла она с холодным удовлетворением. — Навсегда.
— Я больше не могу на это смотреть… — выдохнула Сейлор Нептун и, стиснув зубы, поднялась с колен.
Её аквамариновое зеркало дрожало в руках. В его глубине отражалась угасающая аура Усаги — тусклый, прерывистый свет — и отчаянная, сдерживаемая боль Харуки, готовой бороться даже без сил.
Мичиру резко обернулась к Венере. Та едва держалась на ногах, лицо было покрыто пеплом и следами битвы, но взгляд всё ещё оставался живым.
— Венера… — тихо сказала Нептун. — Ты должна. Призови меч, оставленный тебе королевой Серенити.
— Меч?.. — голос Минако дрогнул. — Но если я его использую… я могу не пережить этого.
— У нас нет времени, — в её голосе зазвенело отчаяние. — Она убьёт их. Ты — хранительница любви и преданности. Твоя сила — единственная, что способна разрезать даже её тьму.
Мгновение тянулось бесконечно. Тишина давила сильнее любого удара.
Затем глаза Венеры вспыхнули решимостью.
— Принцесса… Харука… — прошептала она. — Я не позволю вам умереть.
Королева Берилл, ослеплённая близостью победы, не заметила её движения.
— Прощайте, жалкие создания… — прошипела она, сжимая тёмные путы вокруг Усаги и Харуки.
— Явись! — крикнула Венера, поднимая руку. — О меч, защищающий моих королев! Ко мне! Дай силу мне и моему сердцу!
Свет разорвал тьму.
Звон стали и ослепительная вспышка пронеслись сквозь измерение. Клинок вонзился в грудь Берилл, разрушая её чары. Тьма дрогнула, рассыпалась. Усаги и Харука рухнули на землю, задыхаясь, ослеплённые, но живые.
Берилл пошатнулась. Её волосы задрожали, ослабли, опали, словно сухие ветви.
— Эндимион… — прошептала она. По губам стекала тёмная энергия. — Я… я всегда любила тебя. Даже когда ты отверг меня… Даже когда ты умер… Я не смогла… не смогла отпустить…
Её лицо исказилось — не яростью, а болью.
Тем временем Венера опустилась на колени. Золотое сияние медленно гасло в её глазах, тело дрожало от истощения.
— Мои силы… — едва слышно прошептала она. — Я отдала… всё. Когда придёт этот час… пробудится великая сила Луны… и молитвы, обращённые к Священной Башне, принесут королевству мир…
— Это… было написано на мече? — ошеломлённо спросила Меркурий.
Минако не ответила. Её тело обмякло, и она рухнула на пол.
— Минако! — вскрикнула Усаги, пытаясь подняться, но ноги не слушались.
Из мрака вышел Эндимион.
Он смотрел не на Усаги — его взгляд был прикован к Венере. Лицо оставалось холодным, лишённым эмоций… но где-то в глубине что-то дрогнуло, словно трещина в ледяной маске.
— Ты… — произнёс он глухо. — Ты вмешалась.
Он осторожно поднял Венеру на руки, как нечто бесценное, и шагнул к искажённому порталу, медленно раскрывающемуся за его спиной.
— Нет! — крикнула Харука, вскакивая.
— Стой! — голос Усаги вновь наполнился силой.
Но было поздно. Он исчез во тьме.
Не раздумывая, Харука рванулась следом. Усаги схватила её за руку — и они вместе шагнули в портал, вслед за Эндимионом и безжизненным телом Венеры.
Мгновение — и мрак сомкнулся над ними.
***
Пространство разорвалось — и собралось заново.
Усаги и Харука с грохотом рухнули на твёрдую поверхность. Воздух вырвался из лёгких, в ушах звенело. Тьма, плотная и вязкая, отхлынула, открывая перед ними мрачное, искажённое место. Каменные стены терялись в вышине, а вдоль коридоров горели искусственные факелы — их свет был неровным, тревожным, словно сам огонь здесь боялся.
— Где… где мы? — прошептала Усаги, с трудом приподнимаясь и оглядываясь.
Харука тут же оказалась рядом, подхватила её под локоть, помогая встать.
— Я не знаю… — тихо ответила она, напряжённо всматриваясь в темноту. — Но это не Земля и не Лунное королевство. Это другое измерение.
Она сжала руку Усаги крепче.
— И мне это место совсем не нравится. Мы в ловушке.
И тогда они увидели её.
— …Минако.
Сейлор Венера лежала на холодном камне без сознания. Лицо было мертвенно-бледным, дыхание — слабым, прерывистым. Рядом, будто брошенный, покоился меч, тускло отражая свет факелов.
— Венера! — Усаги сорвалась с места и опустилась рядом с ней на колени. — Пожалуйста, держись… Я здесь… Мы здесь…
— Не подходи.
Голос ударил, как лезвие. Усаги вздрогнула. Из тумана вышел он. Эндимион.
Но не тот принц, которого они знали. Его глаза были пустыми, ледяными, в них не отражалось ни тепла, ни памяти. В груди пульсировал чёрный камень Металлии, излучая давящую ауру. Его меч был направлен прямо на них.
— Эндимион… — голос Усаги дрогнул. — Это я. Серенити… и Дорана. Это мы. Пожалуйста, вспомни…
— Я помню всё, — холодно ответил он. — И именно поэтому я стал вашим врагом.
Он сделал шаг вперёд.
— Любовь. Предательство. Смерть. Вы предали меня тогда. И я больше не повторю ошибок прошлого.
Он оказался рядом слишком быстро. Его рука сомкнулась на горле Усаги.
— Говори, — потребовал он. — Если это и есть серебряный кристалл, почему в нём нет силы? Где настоящая мощь? Есть ли другой кристалл? Более совершенный? Мне не нужны жалкие осколки и мечи! Что за «великая сила Луны»?! Где она?!
Кристалл вспыхнул ослепительным светом.
Волна энергии отшвырнула Эндимиона прочь.
— Усаги! — крикнула Харука.
Она тут же встала перед принцессой, выставив меч.
— Ты не тот, кем был, — твёрдо сказала она. — Это не ты. Это Металлия.
Её взгляд стал жёстким.
— Мы спасём тебя… или остановим.
Эндимион рванулся вперёд. Чёрная энергия вспыхнула в его ладони, и удар полетел в них. Харука успела отразить атаку, но сила была чудовищной — её отбросило назад, ударило о камень. Она застонала, но тут же поднялась на ноги.
— Харука! — Усаги метнулась к ней.
— Не подходи! — резко бросила она. — Я справлюсь!
Но Эндимион не давал передышки. Он атаковал снова и снова, без колебаний, без жалости.
— Почему?! — закричала Усаги, закрывая собой Минако. — Почему ты хочешь нас убить?!
Эндимион замер на мгновение.
— Потому что я должен, — ответил он глухо. — Я — орудие Металлии. Я — её принц.
В его голосе на миг проскользнула боль.
— А ты… ты всегда была моей слабостью. Больше — нет.
Он поднял руку. И Усаги встала.
Сжимая жезл так, что побелели пальцы, она шагнула вперёд.
— Тогда я остановлю тебя… — тихо сказала она. — Даже если это разобьёт мне сердце.
***
Сознание возвращалось к Венере медленно.
Воздух был тяжёлым, пропитанным тоской. Тело болело так, будто его собирали заново. Пальцы дрожали, но сердце билось — она была жива.
— …Сейлор Мун… Уран… — прошептала она.
В ответ — только треск факелов.
Собрав последние силы, Минако поднялась. Ноги подкашивались, но она шла, следуя тонкому, почти неуловимому зову. Где-то вдали звучали отголоски битвы.
После долгого пути сквозь искривлённые коридоры и тени она увидела свет.
Рей, Мичиру, Ами, Макото — все стояли у гигантского расколотого прохода, уходящего глубоко вниз.
— Минако! — Макото подбежала и подхватила её. — Ты жива!
— Где Усаги? Где Харука? — напряжённо спросила Рей.
— Они ушли… — с трудом выговорила Венера. — В другое измерение. С Эндимионом. Мы должны идти за ними.
— Это вход в Тёмное королевство, — кивнула Ами. — Сканеры подтверждают. Мы близко.
Они сделали шаг — и воздух замёрз.
— Вы не пройдёте.
Из тени вышел Кунсайт, закованный в чёрные доспехи.
— Ты… — прошептала Венера.
Он не ответил. Поднял руку. И битва началась.
Атаки сыпались одна за другой, но Кунсайт был быстрее, сильнее, беспощаднее. Его удары были точны, словно он знал каждый их шаг заранее.
Внезапно он раскинул руки — и потолок задрожал.
— Берегитесь! — закричала Марс.
Камень рухнул вниз. Тьма и пыль поглотили всех.
***
Сейлор Нептун пришла в себя первой.
Пыль медленно оседала, и сквозь трещины света, прорезавшие тьму, она увидела… его.
— Это невозможно… — прошептала Мичиру, чувствуя, как сердце болезненно сжимается.
Перед ней стоял Цоизит — словно сотканный из бледного сияния, нереальный, как отражение в воде. Не враг. Не воин Тьмы. А тот, кем он был когда-то.
— Сирена, — мягко произнёс он, и в его голосе не было ни холода, ни злобы. — Прости, что не сумел сберечь нас тогда. Я всегда был рядом. Даже когда ты не видела. Я никогда тебя не забывал.
Слёзы сами выступили в её глазах. Она протянула руку — и пальцы прошли сквозь свет.
— Цоизит… — Её голос дрожал. — Я думала, ты мёртв…
— Я и мёртв, — спокойно ответил он. — Но в сердце — жив. И теперь я помню всё. Нашу прошлую жизнь. Нашу любовь. Она была настоящей.
Он улыбнулся — грустно, почти по-человечески.
— Я просто хотел быть рядом. Этого оказалось достаточно… и слишком мало одновременно.
Рядом зашевелилась Сейлор Марс.
Она открыла глаза — и замерла.
Перед ней стоял Жадеит.
— Рейна… — тихо произнёс он, будто боясь спугнуть момент. — Я не знаю, как объяснить, как мне жаль. Мы были обречены. Но я… всегда думал о тебе.
Рей медленно поднялась на колени. В её взгляде смешались гнев, боль и тоска.
— Я ненавидела тебя, — призналась она. — Но и забыть не смогла. Почему же теперь, когда ты вернулся… ты всего лишь тень?
— Потому что время ушло, — ответил он спокойно. — Но даже тени могут говорить правду. И моя правда — ты была самым светлым, что у меня было.
Рей сжала кулаки, но не отвернулась.
И тогда Венера увидела его.
Кунцит.
Не тот холодный генерал, что сражался с ними минуту назад. Этот был иным — спокойным, печальным, почти… живым.
— Минори… — прошептал он, делая шаг вперёд. — Я помню. Я помню всё. Я защищал тебя, был рядом… и предал. Я так хотел быть с тобой, что выбрал тьму.
Он посмотрел ей прямо в глаза.
— Но всё, чего я на самом деле желал… это быть с тобой.
Минако подошла ближе. Слёзы катились по её щекам, но она не вытирала их.
— Я всегда чувствовала, — сказала она тихо. — Даже сквозь боль. Даже когда ты был врагом. Ты был больше, чем солдат Тьмы. Ты был… моим светом.
Последним из света вышел Нефрит.
— Простите, что прерываю, — сказал он с мягкой, усталой улыбкой. — Но… если вы увидите Нару…
Он перевёл взгляд на Ами и Макото.
— Передайте ей, что я всё ещё люблю её. И что, несмотря ни на что, я был счастлив… просто зная её.
Они молча кивнули.
Нефрит улыбнулся — и растворился.
Один за другим призраки начали рассыпаться в свет, словно утренний туман. Тьма вокруг стала тише, мягче.
Нептун, Марс и Венера остались на коленях. Сердца болели — но уже не так остро.
Мир вокруг вновь начал сдвигаться. Вдалеке открылся портал.
— Они ушли… — тихо сказала Марс. — Но они были с нами. По-настоящему.
— И теперь мы не одни, — добавила Венера, поднимаясь. В её голосе появилась твёрдость. — Теперь мы знаем: они верят в нас.
Перед ними лежал путь в Тёмное королевство.
И он только начинался.
***
После исчезновения призраков и окончательной расчистки завалов воины, собрав последние силы, ринулись вглубь Тёмного королевства.
Камень под ногами крошился, воздух был тяжёлым, пропитанным древней злобой. Казалось, само пространство сопротивлялось их движению.
Сейлор Венера шла первой, стиснув зубы так, что челюсти болели. Она не оглядывалась — если остановится хоть на мгновение, страх догонит её.
Рядом бежали Сейлор Марс, Меркурий, Юпитер и Нептун. Сердца горели тревожной надеждой. Они должны были найти Усаги. Харуку. Мамору. Пока не стало слишком поздно.
И вот — среди затонувших залов, разрушенных арок и мёртвых колонн — открылся древний тронный зал.
— Там… — прошептала Ами, чувствуя резкий всплеск энергии.
Они увидели её.
Харука лежала на холодном камне. Грудь тяжело поднималась, дыхание было неровным. Руки дрожали, а на губах темнела кровь.
— ХАРУКА! — вскрикнула Мичиру и первой бросилась к ней, опускаясь на колени.
— Не… не подходите… — хрипло выдохнула Уран. — Быстрее… к ним… Он… он пришёл в себя…
Её взгляд был направлен вперёд.
Все подняли глаза — и замерли.
Посреди зала, среди осколков разрушенного портала, стояли Усаги и Мамору.
Их руки были сплетены. Лбы прижаты друг к другу, словно весь мир исчез, оставив только их двоих.
Между ними парил тот самый медальон. От него струилась тёплая, до боли знакомая мелодия — та, что в прошлой жизни звенела, когда их сердца бились в унисон.
Глаза Мамору дрожали. Тьма в них растворялась, уступая место живому, настоящему взгляду.
— Усаги… — выдохнул он, словно боясь, что голос разрушит момент. — Я… я помню… всё…
— Мамору… — прошептала она, и слёзы потекли по щекам. — Ты вернулся… Ты правда вернулся…
Она прижалась к нему, не веря, не отпуская, словно он мог исчезнуть снова.
Харука, опираясь на Мичиру, поднялась и медленно подошла к ним. Несмотря на боль, на губах появилась слабая, но искренняя улыбка.
— Мамору… — сказала она тихо. — Я так рада видеть тебя таким.
Он обнял их обеих.
На мгновение они втроём оказались в кольце объятий — полном слёз, облегчения и тихого, почти забытого мира.
Воины застыли.
Впервые за долгое время в груди появилось ощущение, что… всё действительно может быть хорошо.
Но холод внезапно сковал зал.
Из трещины, оставленной древними вратами, поднялся клубок густого чёрного дыма. Он извивался, разрастался, наполняя пространство давящей злобой.
В его центре вспыхнули глаза — древние, бездонные, полные ненависти.
Королева Металлия.
— Какие трогательные сцены… — прошипела она. Голос был вязким, как гниль. — Но вы забыли: я — не Берилл. Я — сама тьма. И теперь, когда вы собрали всё светлое… — Её смех эхом прокатился по залу, — …оно принадлежит мне.
Пол содрогнулся. Стены застонали.
— В атаку! — крикнула Венера.
Огонь Марс, вода Меркурия, молнии Юпитера — всё обрушилось на Металлию. Но атаки проходили сквозь неё, словно сквозь дым.
Она лишь смеялась, растягивая своё чёрное тело по залу.
— Всё бесполезно! — хрипела она. — Вы — лишь остатки света. А я — его конец!
И вдруг…
Серебряный свет вспыхнул в центре зала.
Серебряный кристалл Усаги засиял, словно откликнувшись на её сердце.
Золотой кристалл, долго дремавший в душе Мамору, ответил ему.
Меч Урана, лежащий в стороне, задрожал, будто пробуждаясь от сна.
— Что… что происходит?.. — выдохнула Ами, чувствуя, как энергия выходит из-под контроля.
— Их силы… — прошептала Мичиру. — Они сливаются.
— Это не просто атака… — добавила Марс. — Это что-то большее…
Кристаллы взлетели в воздух, соединяясь серебром и золотом.
Свет окутал Усаги и Мамору.
Их тела начали подниматься. Глаза закрылись. Лица были спокойны — будто они знали: так и должно быть.
— Усаги?! Мамору?! — закричала Макото, бросаясь вперёд, но поток света отбросил её.
— Стойте! — сорвалась на крик Венера. — Не подходите!
Свет становился ярче.
Их силуэты начали растворяться внутри кристалла.
Серебро и золото переплетались, образуя чистую форму, сияющую, как звезда.
И в тот самый момент…
Чёрный шлейф Металлии рванулся вперёд — и сомкнулся вокруг кристалла.
— НЕТ! — закричала Харука, делая шаг вперёд, несмотря на боль.
Кристалл исчез во тьме. Свет погас. И вместе с ним исчезли Усаги и Мамору. В зале воцарилась тишина. Тяжёлая. Пустая. И где-то в глубине этой тьмы уже рождалось нечто новое.
Продолжение следует…