Тени прошлого

Всё было, как в тумане.
Белые стены, резкий запах антисептика, сухой стук каблуков по плитке.
Нобару увезли внутрь, двери захлопнулись — и будто отрезали их всех от воздуха.

Акира стояла посреди коридора, не чувствуя ни ног, ни времени. Потом опустилась на скамью, обхватила колени руками.
Тишина. И в этой тишине — только собственное сердце, бьющееся в груди неровно, больно.

— Она пострадала из-за меня... — выдохнула она, и голос прозвучал хрипло, будто чужой. — Я должна была почувствовать. Я должна была защитить её...

Юджи сел рядом, растерянный, глаза блестели от тревоги.
— Сенсей, не говори так. Это не твоя вина. Никто не мог знать...

— Но я могла, — перебила она резко. — Это моя обязанность — следить за ними. Я отвлеклась. На миг. Один проклятый миг! — Она прижала ладони к лицу, плечи задрожали.

Мегуми стоял чуть поодаль, стиснув кулаки до белых костяшек. Он знал, что каждое её слово — не просто самоуничижение, а способ выместить боль.
Но что сказать? Как утешить, когда ты сам едва сдерживаешь страх?

И тогда подошёл Годжо.
Без лишних слов. Без улыбки.

Он сел рядом и просто потянул её к себе.
Она не сопротивлялась — сил не осталось. Его руки сомкнулись вокруг неё: одна — на плечах, другая — осторожно у талии, будто боялся причинить боль даже прикосновением.
Он усадил её к себе на колени, прижал ближе.

— Тише, — прошептал он, убирая прядь с её лица. Голос — мягкий, низкий, почти неслышный. — Она сильная. Нобара справится.

— А если нет?.. — голос Акиры дрогнул. Глаза, красные от слёз, поднялись к нему. — Я не переживу, если кто-то из них... если снова...

Он наклонился ближе, их лбы почти соприкоснулись.
— Тогда я не прощу себе. Но и ты не должна, — произнёс он тихо, в упор глядя ей в глаза. — Мы оба здесь, чтобы защищать их. И ты сделала всё, что могла.

Она покачала головой, слёзы текли по щекам.
— Я ненавижу это чувство... это проклятое бессилие...

— Я тоже, — признался он, сжимая её сильнее. — Но если позволим ему нас съесть — мы больше никого не спасём.

Она уткнулась лбом в его грудь.
Чувствовала его дыхание, ровное, уверенное. Слушала, как бьётся сердце — спокойное, надёжное.
Его тепло медленно вытесняло холод, прятавшийся под кожей.

Юджи и Мегуми переглянулись. Не говоря ни слова, они тихо отошли — оставив их одних.

Акира долго сидела так. Слёзы иссякли, но усталость осталась, тяжёлая и вязкая, как ночь.
Годжо молчал, просто держал её, глядя куда-то вдаль.

— Не вини себя, — наконец произнёс он. — Ты слишком много чувствуешь. И именно поэтому я верю тебе больше, чем себе.

Она подняла глаза. В них всё ещё блестели слёзы, но сквозь них — тёплая, почти детская благодарность.
— Спасибо, Сатору...

Он чуть улыбнулся, обнимая крепче.
— Только попробуй снова плакать без меня — получишь выговор.

— Это угроза? — спросила она, чуть улыбаясь сквозь усталость.
— Нет, — ответил он, наклоняясь ближе. — Забота.

Дверь медпункта тихо приоткрылась.
Медик вышел, снял маску, устало выдохнул:
— Она в порядке. Удар был серьёзный, но жизни ничего не угрожает.

Акира закрыла глаза и выдохнула — длинно, с облегчением, будто с плеч упала невидимая тяжесть.
Годжо провёл рукой по её спине, медленно, успокаивающе.

— Видишь? А ты уже успела придумать худшее, — сказал он мягко.

— Потому что я умею бояться, — ответила она, тихо, но честно.

Он улыбнулся.
— А я умею быть рядом, когда страшно.

Она посмотрела на него.
И в этот миг поняла — он не просто успокаивает.
Он верит в неё.
Без слов, без обещаний. Просто — рядом.

***

Коридоры училища уже погрузились в вечернюю тишину.
Фонари за окнами мерцали мягким светом, отбрасывая длинные тени на стены.
После тревожного дня это спокойствие казалось почти нереальным.

Акира шла рядом с Сатору — медленно, словно боялась разрушить хрупкий покой.
На губах ещё оставался привкус усталости, но в глазах — облегчение.

— Спасибо, что был рядом, — тихо сказала она.
— Я же обещал, — ответил он, глядя вперёд. — И потом, я не мог позволить, чтобы ты снова всё держала в себе.

Они остановились у двери в комнату Мегуми и Юджи.
Изнутри доносились приглушённые голоса —, кажется, спорили о каком-то фильме.

Сатору постучал дважды.
— Входите, — отозвался Юджи.

Когда дверь открылась, оба ученика подняли головы.
— Сатору? Акира? Что-то случилось? — Юджи моментально насторожился.

— Всё в порядке, — улыбнулась Акира, и её голос звучал мягко. — Мы только что от медика. Нобара придёт в себя. Серьёзных последствий нет.

— Правда? — Юджи выдохнул, будто сбросил камень с груди. — Слава богу...
Мегуми лишь кивнул, но его глаза потеплели.

— Передадим ей, когда проснётся, — добавила Акира. — А сейчас вы оба можете выдохнуть и отдыхать. День был тяжёлый.

Сатору хмыкнул и, по-своему бодро, хлопнул Юджи по плечу:
— Ну что, герои, миссия завершена. Отбой.

— Есть, сенсей, — ухмыльнулся Юджи.

— Спокойной ночи, ребята, — сказала Акира, чуть кивнув.
— И вам, — ответил Мегуми.

Они вышли в коридор, дверь за ними мягко закрылась.
Несколько секунд просто стояли в тишине — слышно было лишь, как ветер качает ветви за окнами.

Акира взглянула на Сатору, чуть улыбнувшись.
— Слушай... а как насчёт чая? — предложила она. — Все вместе.
— Прямо сейчас? — приподнял бровь он, но уже с лукавой улыбкой.
— Да. Без планов, без разговоров о миссиях. Просто чай и... как раньше.

Сатору улыбнулся шире.
— Звучит чересчур уютно, чтобы отказываться.

Они снова подошли к двери Мегуми и Юджи и постучали.
— Эм... да? — откликнулся Юджи.

Дверь приоткрылась, и Акира с Сатору стояли на пороге — с едва заметными улыбками.
— Мы подумали, — начала она, — может, выпьем чаю? Все вместе. Поговорим, отдохнём.

Сатору добавил, с прищуром:
— Я даже открою свой запас сладостей, если согласитесь.

Юджи тут же засиял.
— Конечно, я за! — потом обернулся к Мегуми. — А ты?

Мегуми молча смотрел на них несколько секунд.
В его голове мелькнула картина — старая гостиная, мягкий свет лампы, Сатору без очков, лениво потягивающий чай; рядом — Акира, с улыбкой, раскладывающая сладости на тарелке; он, маленький, дремлет на кресле, чувствуя себя в безопасности.
Тот самый вечер из детства, когда казалось, что в мире нет ничего страшного.

Мегуми слегка улыбнулся.
— Как раньше? — тихо сказал он.

— Вот именно! — оживился Сатору. — Тогда решено.

Юджи радостно кивнул, вскакивая.
— Я за чайником!

— А я — за тарелками, — отозвалась Акира, пряча довольную улыбку.

И через несколько минут они уже сидели в комнате Сатору — уютно, под приглушённым светом.
Чайник тихо шипел, запах жасмина наполнял воздух.
На столе — печенье, мотти, и пара неравномерно нарезанных ломтиков пирога, явно дела рук Юджи.

Мегуми сидел у окна, наблюдая за ними, и впервые за долгое время почувствовал спокойствие.
Юджи смеялся над шутками Сатору, Акира поправляла чашки, изредка глядя на него — с тем самым выражением, что было у неё когда-то, когда он был ребёнком.

Всё снова стало таким простым.
Как будто их тревоги и битвы на время остались где-то за дверью.

Сатору протянул чашку Мегуми:
— За то, что мы снова все вместе.

Мегуми кивнул и тихо ответил:
— Как раньше.