Тени прошлого

Серое небо нависло низко, словно готовилось рухнуть на землю.
Холодный ветер пронизывал насквозь, пахло сыростью, ржавчиной и чем-то... неправильным — тем запахом, что всегда сопровождал остаточную энергию проклятий.
Когда-то здесь кипела жизнь: машины, крики рабочих, звон металла.
Теперь — только эхо. И шаги, мерно отдающиеся в пустых ангарах.

Акира шла впереди, сконцентрированная, почти не дыша.
Тонкие серебристые нити энергии струились из её ладони, скользя по воздуху — как живые, они касались стен, пола, улавливая малейшие колебания.
Каждое движение — отточенное, выверенное.
Она выглядела спокойной, но Сатору, наблюдая из-за очков, видел, как напряжены её плечи.

Он знал этот взгляд.
Знал это молчание.
Когда она так сосредоточена — значит, чувствует опасность раньше, чем остальные.

Сзади Юджи осторожно оглядывался по сторонам, держа руку на готове.
— Что-то мне это место совсем не нравится, — пробормотал он.
— Оно и не должно, — сухо ответила Нобара, сжимая молот. — Здесь даже воздух будто гниёт.

Мегуми шёл чуть сбоку, глаза хищно сузились:
— Источник энергии где-то впереди. Слишком слабый, чтобы быть угрозой... но слишком стабильный, чтобы просто исчезнуть.

Акира коротко кивнула.
— Почти не ощущается, но он живой.

На мгновение наступила тишина. Только звук их шагов и гул ветра, завывающего между металлических ферм.

Сатору убрал руки в карманы, шагал неторопливо, но в каждой его линии читалось сосредоточение.
Он посмотрел на Акиру и, чуть приподняв уголок губ, сказал:
— Или кто-то просто ждёт нас.

— Надеюсь, не с цветами, — буркнула она, не оборачиваясь.

— О, я бы не против романтической встречи в таком месте, — лениво добавил он. — Промзона, ржавчина, проклятия... идеальный антураж для признания в любви.

Она едва заметно усмехнулась, но взгляд остался серьёзным.
— Если это твоё извращённое представление о романтике, Сатору, напомни, почему я вообще позволила тебе идти за мной?

— Потому что я очарователен, — невинно ответил он. — И ты это знаешь.

Юджи тихо фыркнул, но тут же посерьёзнел: воздух стал плотнее.
Он ощутил это почти физически — будто холодная ладонь сжала горло.

Акира замерла, ладонь вспыхнула ярче.
Нити дрогнули — как струны под пальцами музыканта.

— Остановитесь, — произнесла она глухо. — Здесь что-то двигается.

Сатору тут же снял очки. Его глаза — яркие, ослепительные, как два куска чистого неба — засияли в серой темноте.
— Проклятье уровня, скажем... среднего? — спросил он спокойно.

Акира покачала головой.
— Нет. Это не обычное проклятие. Оно... слушает нас.

— Слушает? — переспросила Нобара, нахмурившись. — Ты хочешь сказать — разумное?

Ответить она не успела.
Из тени старого ангара донёсся тихий, прерывистый смех.
Сначала — будто эхо. Потом громче, ближе.
И уже через секунду стены содрогнулись.

Юджи вскинул руку:
— Барьер!

Но удар пришёл раньше. Воздух взорвался — волна тёмной, вязкой энергии обрушилась на них, сбивая с ног.
Акира успела выставить защиту — серебристый щит развернулся перед ней, искрясь, — но удар был слишком силён.

— Чёрт... — выдохнула она, сжимая зубы. — Оно... внутри здания.

Из тьмы, за клубами пыли и ржавых балок, медленно вынырнула огромная фигура.
Искажённая, будто изломанная изнутри.
На её теле — десятки лиц, перекошенных болью и ужасом.
Каждое шептало, стонало, смеялась — хор безумия, от которого пробегали мурашки по коже.

Юджи судорожно сглотнул.
— Это... что вообще такое?..

Сатору встал рядом с Акирой, глаза сверкнули холодно.
— Это — то, чего лучше не трогать без присмотра взрослых, — спокойно произнёс он.

Акира сжала катану.
— Уходим или сражаемся?

Он посмотрел на неё, чуть приподнял бровь.
— Ты ведь всё равно не уйдёшь, да?

— Нет, — твёрдо ответила она.

Он улыбнулся — по-настоящему.
— Тогда, как всегда, я прикрою тебя.

— Только попробуй не мешать, — бросила она с тенью улыбки.

Он чуть склонил голову:
— Мешать? Я — идеально гармонирую.

Акира шагнула вперёд — и воздух вокруг вспыхнул серебром.
Сатору — следом, спокойно, словно прогулка в парке.
Ученики замерли, наблюдая, как двое взрослых двигаются синхронно — будто танцуют в унисон.

Каждое её движение он дополнял.
Каждый её удар он превращал в идеальную комбинацию.

И когда серебро и синий свет сошлись в одном ослепительном взрыве, Мегуми — даже он, привыкший к их силе — тихо прошептал:
— Они... будто одно целое.

Всё произошло в одно мгновение.

Раздался резкий треск — и стена позади них буквально взорвалась изнутри.
Из трещины, словно из раны, вырвалась тьма — густая, вязкая, не похожая на энергию. Это было нечто живое, наполненное яростью и болью.
Пронзительный визг проклятия прорезал воздух, отзываясь в ушах, будто кто-то царапал по стеклу изнутри головы.

— Назад! — крикнула Акира, но уже было поздно.

Чёрная масса метнулась прямо к ним.
Юджи среагировал первым — оттолкнул Мегуми, перекатившись в сторону.
Но проклятие неслось не на них.

— Нобара! — выдохнула Акира.

Девушка только подняла руку, пытаясь отразить удар, но проклятая энергия ударила сбоку, как молот. Её отбросило с силой, и тело врезалось в бетонную стену, оставив глубокую трещину.

— Нобара! — закричала Акира, звук её голоса прорезал шум ветра.
Она сорвалась с места — без страха, без мыслей. Только сердце.
Серебристое пламя вспыхнуло вокруг, энергия рванулась из тела наружу.
Клинок в её руке засиял так ярко, что на мгновение весь мрак отступил.

Она ударила. Её техника прорезала воздух — точная, быстрая, как вспышка молнии.
Но проклятие уклонилось. Оно двигалось слишком быстро, будто знало все их движения заранее.

И прежде чем она успела вздохнуть, оно метнулось снова — прямо к ней.

— Не смей! — Сатору оказался рядом в одно движение.
Его ладонь поднялась, воздух задрожал, и пространство между ним и тварью словно застыло.

— Прикрой их! — приказал он коротко.
В следующее мгновение «Безграничное» развернулось.
Воздух стал тяжёлым, как вода. Проклятие, налетев, не успело даже вскрикнуть — его форма начала крошиться, распадаться, исчезать в пыли и светящихся частицах.

Когда всё стихло, остался только запах железа и мокрой земли.

Акира рухнула на колени рядом с Нобарой.
— Эй... слышишь меня? Нобара, пожалуйста! — она трясла девушку за плечо. Кровь липла к пальцам, к щекам, к губам. — Открой глаза, слышишь?..

Нобара слабо пошевелила губами.
— Всё... нормально... просто... чуть ударилась...
Но голос почти не слышался, а глаза закатывались.

— Нет, нет, нет... — прошептала Акира, чувствуя, как горло сжимается. — Это моя вина. Я не заметила ловушку...

Юджи подбежал, бледный, глаза дрожали.
— Она дышит, но пульс слабый...
Мегуми уже создавал барьер, чтобы отсечь остаточную энергию, не допустить заражения.
— Нужно срочно в медпункт! — сказал он.

Сатору стоял рядом, неподвижный, но глаза под светоотражающими линзами блестели не привычной насмешкой, а холодным гневом.
Он шагнул вперёд, поднял Нобару на руки — аккуратно, как ребёнка.

— Быстро, — сказал он тихо, но голос прозвучал, как приказ. — Остальные — за мной.

Акира поднялась, пошатнувшись, провела рукой по лицу, стирая слёзы, но они не останавливались.
Серебро её энергии всё ещё дрожало вокруг, будто отражая её внутренний разлад.

Она посмотрела на Сатору.
Тот встретил её взгляд — и ничего не сказал, просто кивнул.
И в этом кивке было всё: «Не вини себя. Мы спасём её.»