16. Ранение
Густой туман стелился между скалами, вязкий, почти живой. Он цеплялся за одежду, лип к коже, душил дыхание.
Лес вокруг стоял мёртвенно тихий — будто сам затаил дыхание перед бурей. Ни пения птиц, ни шелеста ветра, только редкий капеж воды где-то в глубине ущелья.
Акира шагала первой — уверенно, но сосредоточенно, сжимая катану так, что костяшки побелели.
Серебристое сияние её техники дрожало на кончике лезвия, отражая слабый свет.
Сатору шёл чуть позади, будто тень, будто стена — спокоен внешне, но внутри чувствовал, как что-то неуловимо давит, приближаясь.
Юджи, Мегуми и Нобара двигались рядом, настороженные, каждый чувствовал — воздух стал другим.
Тяжёлым. Электрическим. Неправильным.
— Чувствуете? — тихо сказала Акира, не оборачиваясь.
— Воздух густеет. Это не просто проклятие...
Сатору кивнул, глаза за очками вспыхнули едва заметным светом:
— Да. Оно сильнее, чем ожидали. И... древнее.
Мегуми поднял голову, словно уловил вибрацию в земле.
Нобара напряглась, пальцы сжали гвозди.
Юджи прикусил губу, мышцы подрагивали от адреналина.
И вдруг — мир будто дрогнул.
Туман перед ними сжался, потом рванул наружу, превращаясь в бурлящую завесу.
Из его глубины вырвалась огромная тень — с десятками искривлённых рук, изломанных, как корни, и множеством глаз, светящихся багровым светом.
Воздух содрогнулся от рева — звук был не просто громким, а ощущался внутри костей.
— Юджи, Нобара — назад! — голос Акиры прорезал пространство, резкий, командный.
Она шагнула вперёд, катана вспыхнула серебром, вокруг неё закружились тонкие нити света — её техника, Серебряное Пламя.
Мир наполнился треском — воздух сам горел от её энергии.
Огненные линии рассекали туман, врезались в монстра, но тот двигался с пугающей скоростью.
Одно движение — и чудовище метнуло руку, толстую, шипастую, как древний корень.
Вспышка, рёв, удар.
Сатору успел только повернуть голову.
— Акира! — его крик прорезал мгновение.
Она не успела увернуться — удар пришёлся сбоку, с чудовищной силой.
Её отбросило, тело пролетело несколько метров и рухнуло на камни.
Земля под ней зашипела — кровь, горячая и алая, коснулась камня.
Серебряное свечение мигнуло и угасло.
Лес снова стал тихим. Слишком тихим.
Сатору замер.
Мир будто стянулся в одну точку.
Он больше не слышал рева, не видел монстра — только то, как она лежит неподвижно, волосы разбросаны по камню, рука всё ещё сжимает меч.
«Нет. Только не она.»
Воздух вокруг него начал искажаться.
Невидимая сила дрогнула, туман разорвался вихрем.
Смех, легкомыслие, привычная бравада — исчезли.
Годжо Сатору встал прямо, и в его взгляде зажглась та самая бездна — холодная, ослепительная.
— Ты сделал огромную ошибку, — произнёс он тихо, и даже туман будто отступил от этого голоса.
Всё вокруг словно потеряло звук.
Он шагнул — потом ещё, потом уже бежал.
Студенты кричали, но он их не слышал.
Его энергия рванулась наружу. Пространство дрогнуло, как зеркало.
— Ты... посмел... тронуть... её?
Голос Сатору звучал не как голос человека. Это был холод, сжатый в слова.
Техника Пространства вспыхнула, мир вокруг исказился.
Одним движением он уничтожил проклятие — не оставив даже пепла.
Воздух завибрировал, и туман мгновенно рассеялся.
Когда всё стихло, он стоял на коленях рядом с Акирой.
Её дыхание было сбивчивым. На груди — глубокая рана, одежда пропитана кровью.
— Эй... — прошептал он, срывая маску равнодушия. — Слышишь меня?
Её веки дрогнули.
— Сато...ру... — едва слышно.
— Не говори, — он сжал её руку. — Просто держись. Я с тобой.
В его пальцах — кровь, тёплая, настоящая. Он ненавидел этот цвет, этот запах — потому что он всегда означал, что не успел.
Почему снова? Почему она?
Он подхватил её на руки. Серебряные пряди её волос рассыпались по его плечу, щека скользнула к его шее.
Она была лёгкая, слишком лёгкая.
«Ты сильная... всегда была сильной. Не смей уходить, слышишь? Не смей...»
«Я столько раз терял. Но если потеряю тебя — я больше не вернусь.»
Сатору стиснул зубы.
— Юджи! Мегуми! — голос сорвался. — Вызовите медиков! Сейчас же!
Мегуми впервые видел его таким. Не гневным — отчаянным.
Тот, кто всегда шутил, кто не боялся ничего, теперь выглядел... человеком.
Сатору опустился на землю, прижимая Акиру к себе.
Её губы шевельнулись:
— Не... вини себя. Это... моя ошибка...
— Замолчи, — он тихо, но твёрдо сказал, глядя в её глаза. — Никаких «ошибок». Ты просто... ты должна жить. Поняла?
Она попыталась улыбнуться, но губы дрогнули лишь чуть-чуть.
Капли дождя начали падать.
Первые — редкие, холодные.
Потом — всё чаще.
Сатору не двигался. Он сидел на коленях под дождём, прижимая Акиру к себе, пока вокруг не осталось ни звука, ни движения.
Только их дыхание и шум воды, стекающей по камням.
«Не смей умирать. Я не позволю. Не снова. Если потребуется — разрушу весь мир, но не отдам тебя смерти.»
Позже, когда её увозили в училище, он всё ещё стоял на том месте.
Его пальцы дрожали.
А серебряная прядь её волос осталась у него на ладони — тихое напоминание о том, что даже богоподобная сила не всегда спасает тех, кто важен.