37
Медальон Слизерина лежал на кухонном столе Площади Гриммо, 12, словно вырванное сердце древнего монстра. Он источал холод, который не мог разогнать даже камин. Когда Эми с помощью ножа вскрыла золотую крышку, внутри не оказалось крестража.
Там лежал клочок пергамента, исписанный торопливым, изящным почерком.
«Тёмному Лорду. Я знаю, что умру задолго до того, как ты прочитаешь это… Я похитил настоящий крестраж и намерен уничтожить его, как только смогу… Р.А.Б.»
- Регулус… - голос Сириуса сорвался. Он стоял, вцепившись в край стола, и его лицо побелело так, что старые шрамы стали похожи на багровые нити. - Мой брат. Этот дурак… он пошел туда один. Он не был предателем, Джеймс. Он пытался его остановить.
В кухне повисла тяжелая, удушливая тишина. Мы осознали, что наш триумф в пещере был иллюзией.
Настоящий медальон был где-то здесь, в этом доме, или был уничтожен человеком, который погиб в одиночестве, не оставив следа.
С того момента, как письмо Регулуса было прочитано, в доме номер двенадцать что-то изменилось. Это не было похоже на то серебристое свечение, которое мы видели в пещере. То свечение было ярким, активным, оно было сигналом Алёны.
Теперь же наступило нечто иное. Абсолютная пустота.
Это началось в сумерках. Я сидела в гостиной, пытаясь настроить гитару, но струны выдавали странный, глухой звук, словно кто-то прижимал их невидимыми пальцами.
— Ты это чувствуешь? — спросил Гарри, входя в комнату. Он оглядывался по сторонам, и его рука сама собой тянулась к палочке.
- Что именно? - я замерла.
- Ничего. В том-то и дело. Это… как будто в комнате кто-то есть, но этот «кто-то» лишен всякого веса, запаха и звука.
Гарри был прав. Это было не привидение. Привидения приносят холод и шелест мантий. Это «присутствие» было лишено качеств. Мы не могли его видеть, не могли слышать его дыхания, и даже магические сенсоры Сириуса молчали. Но каждый из нас кожей чувствовал - мы не одни.
Джеймс стал самым чувствительным к этому явлению. Он мог внезапно остановиться посреди коридора и смотреть в пустое пространство перед собой.
- Лина? - шептал он, протягивая руку. Но его пальцы хватали лишь воздух. - Я знаю, ты здесь. Я чувствую… твой ритм. Но я не могу тебя найти.
Это было мучительно. Алёна была рядом, но она находилась в «слепой зоне» реальности. Ритуал на башне вернул её из небытия, но он не смог дать ей плотность. Она застряла в состоянии нулевого резонанса. Она была как песня, которую все знают, но которую никто не может напеть.
- Она пытается нам что-то сказать про Регулуса, - сказал Сириус, когда мы собрались в библиотеке. Он выглядел изможденным. - Я чувствую, как кто-то стоит у меня за спиной, когда я смотрю на семейное древо Блэков. Но когда я оборачиваюсь - там только тень.
Мы начали понимать: медальон Регулуса и состояние Алёны как-то связаны. Настоящий крестраж, спрятанный в этом доме, поглощал любые магические частоты, не давая Алёне «проявиться». Дом стал черной дырой для звука.
- Нам нужно найти Кикимера, - осенило Гарри. - Регулус не мог пойти в ту пещеру один. Ему нужен был проводник.
Домашний эльф нашелся в своем чулане под лестницей. Он был в ужасном состоянии, бормоча про «плохого хозяина» и «золотую побрякушку». Когда Сириус приказал ему рассказать правду, Кикимер забился в истерике.
В тот момент, когда эльф начал рассказывать о том, как Регулус выпил зелье, как он приказал Кикимеру уничтожить медальон и оставить его там, в пещере… присутствие в комнате стало невыносимым.
Воздух в кухне начал дрожать. Это не был звук - это была вибрация самой материи. Стаканы на полках зазвенели, но не от удара, а от резонанса.
- Она здесь! - закричала я, хватая гитару. - Она помогает Кикимеру вспомнить!
Я ударила по струнам, пытаясь создать «звуковой мост». На мгновение, всего на долю секунды, в центре кухни воздух сгустился. Мы не увидели лица Алёны, но мы увидели контур. Прозрачное искажение пространства, словно сквозь линзу.
Это искажение указало на старый шкаф в углу, где хранился всякий хлам, который Кикимер годами стаскивал в свое гнездо.
- Медальон там! - крикнул Джеймс.
Сириус бросился к шкафу, вываливая на пол груды грязного тряпья и сломанных подсвечников. И вот, среди мусора, блеснуло тяжелое золото с буквой «S», обвитой змеей.
Настоящий крестраж.
Столкновение двух миров
Как только Сириус коснулся медальона, «присутствие» Алёны стало болезненным. Оно давило на барабанные перепонки, вызывая тошноту. Крестраж сопротивлялся.
Он чувствовал в Алёне своего главного врага - чистоту звука, которая могла разрушить его темную тишину.
- Уничтожьте его! - прохрипел Сириус, пытаясь удержать медальон, который буквально вырывался из рук.- Быстрее!
Джеймс выхватил меч Гриффиндора (Дамблдор передал его нам через Фоукса утром). Но как только лезвие поднялось, медальон открылся.
Из него повалил черный дым, принимая формы наших самых страшных кошмаров. Мы увидели Алёну, но не ту, которую любили. Мы увидели её искаженное, разлагающееся лицо, которое кричало: «Это вы убили меня! Вы бросили меня в тишине! Вы не заслуживаете спасения!»
- Это не она! - закричала я, пытаясь перебить шепот крестража своей гитарой. - Это ложь!
Но мои пальцы не слушались. Тишина крестража была сильнее. Джеймс замер с мечом в руках, глядя на призрачное лицо сестры, которое умоляло его остановиться.
И тогда произошло то, чего мы не ожидали.
«Присутствие», которое мы ощущали все эти дни, внезапно исчезло. Совсем. Мы перестали чувствовать Алёну. Наступила секундная пустота, от которой сердце готово было остановиться.
А затем… тишина взорвалась.
В центре комнаты возник ослепительный, невидимый удар. Это был нулевой звук - точка, где встречаются все частоты мира. Мы не слышали его ушами, мы услышали его самой душой.
Это был последний подарок Алёны из тени. Она использовала своё «невидимое» состояние как таран. Не имея тела, она смогла войти внутрь магии крестража и взорвать её изнутри своим резонансом.
Медальон в руках Сириуса вспыхнул и с резким, предсмертным визгом раскололся надвое. Черный дым втянулся обратно и исчез, оставив после себя лишь запах горелой меди.
Мы всё еще не могли её видеть или слышать, но теперь это «невидимое присутствие» стало теплым. Словно кто-то невидимый набросил на наши плечи теплое одеяло.
- Спасибо, Регулус, - тихо сказал Сириус, глядя на письмо брата. - И спасибо тебе, Лина.
Медальон Слизерина, расколотый мечом Гриффиндора, всё еще дымился на кухонном столе. Черная слизь медленно испарялась, оставляя после себя лишь едкий запах гнили и старой ненависти. Но в тот самый момент, когда Алёна вложила весь свой незримый резонанс в этот сокрушительный удар, произошло нечто необъяснимое.
Вспышка была не только золотой. В самом эпицентре взрыва, там, где тьма крестража сопротивлялась яростнее всего, из разорванного металла вырвался второй поток света - холодный, серебристо-голубой, похожий на свет далеких звезд. Эти два свечения столкнулись, сплелись в безумном вихре и на мгновение заполнили кухню ослепительным сиянием, от которого заложило уши.
Когда свет погас, в углу комнаты осталось вибрировать одно единое пятно. Оно стало плотнее, сложнее. Теперь это не было просто «эхо Алёны».
Оно пульсировало двойным ритмом, словно две мелодии слились в одну сложную симфонию. Но для нас, измотанных и оглушенных, это всё еще была просто Лина. Мы не видели, как внутри этого серебристого облака два призрачных контура - тонкая женская фигура с гитарой и юноша в мантии со знаком Блэков - стоят плечом к плечу, поддерживая друг друга.
- Она стала ярче, - прошептал Сириус, прикрывая глаза ладонью. - Смотрите, как пульсирует. Лина, ты в порядке?
Свечение ответило коротким, теплым импульсом. Сириус не знал, что в этот момент Регулус Блэк, чья душа была прикована к медальону десятилетиями мук, наконец обрел свободу и нашел проводника в лице Алёны. Они были вдвоем, незримые стражи нашего похода, но для нас они оставались лишь «серебристым присутствием».
* * *
Подготовка к ограблению банка Гринготтс заняла три недели. Мы знали, что Чаша Пенелопы Пуффендуй спрятана в сейфе Лестрейнджей - самом охраняемом месте в магическом мире.
- Это самоубийство, - констатировал Крюкохват, гоблин, которого мы вытащили из плена Пожирателей. Он сидел на высоком стуле, подозрительно оглядывая нас. - Никто не входил в сейфы нижнего уровня без приглашения. Там дракон. Старый, слепой и безумный. Он реагирует на малейший звук.
- У нас есть преимущество, которое не снилось гоблинам, - Джеймс кивнул в сторону серебристого свечения, которое теперь постоянно парило над моим плечом. - Мы принесем свой собственный звук.
План был дерзким: Лили под оборотным зельем превращается в Беллу Лестрейндж, Сириус - в её мужа Родольфуса. Мы с Гарри и Джеймсом идем под мантией-невидимкой. Но главная роль отводилась Алёне (и незримому Регулусу).
Лондон встретил нас дождем. Гринготтс возвышался над Косым переулком как неприступная скала. Когда «Беллатриса» в сопровождении «мужа» вошла в банк, гоблины за столами замерли. Напряжение было таким, что казалось, воздух вот-вот затрещит.
Я чувствовала, как серебристое свечение за моим плечом стало тревожным. Оно металось, то вспыхивая, то затухая. В какой-то момент я ясно услышала в голове шепот - два голоса, переплетенных в один.
«Следи за водопадом... Омойся... Берегись...»
Мы прошли через «Гибель воров». Оборотное зелье смылось, обнажая наши настоящие лица, но мы уже были глубоко внизу.
Гоблин-проводник был под заклятием «Империус», которое наложил Гарри.
- Спускаемся, - скомандовал Сириус.
Вагонетка неслась в бездну. Ветер свистел в ушах, но над этим свистом я слышала другую мелодию. Это был низкий, вибрирующий гул, исходящий от самого свечения. Алёна начала работать.
Когда мы достигли самого дна, перед нами предстало жуткое зрелище. Огромный украинский железнобрюх перегораживал путь к сейфам. Его чешуя была бледной от долгой темноты, глаза затянуты бельмами, а на шее висели тяжелые цепи. В руках у гоблинов были «звякалки» - магические инструменты, создающие невыносимый шум, который пугал дракона.
- Не используйте их, - прошептала я Сириусу, когда тот потянулся к металлическому прибору. - Вы только разозлите его.
Я вышла вперед, скидывая мантию. Дракон почувствовал движение. Он поднял массивную голову, из ноздрей вырвались струи дыма. Он был готов испепелить всё на своем пути.
Я взяла гитару. Но прежде чем я коснулась струн, серебристое свечение сорвалось с моего плеча.
Оно влетело прямо в пасть дракону. Но не для того, чтобы напасть. Свечение начало расширяться, заполняя всё пространство пещеры мягким, мерцающим туманом.
- Смотрите! - выдохнул Гарри.
В этом тумане начали проявляться два образа. Мы видели их лишь на грани восприятия - Алёна, перебирающая невидимые струны, и Регулус, который делал плавные пассы руками, успокаивая стихию. Они работали в паре: Алёна создавала ультразвуковой щит, который блокировал болезненные для дракона частоты, а Регулус... Регулус вливал в сознание зверя покой старых семейных подземелий, к которым он привык при жизни.
Дракон, только что собиравшийся нас сожрать, вдруг замер. Его голова медленно опустилась на лапы. Он издал длинный, вибрирующий вздох, похожий на мурлыканье гигантского кота.
- Проходите, - голос Алёны (или так нам казалось) прозвучал в резонансе камней. - Быстрее. Мы не сможем держать его долго.
Мы ворвались в сейф Лестрейнджей. Это была сокровищница безумия. Как только Джеймс коснулся золотого кубка, сработали чары «Гарри-глот» и «Флагранте». Предметы начали размножаться и раскаляться докрасна.
- Не трогайте ничего руками! - крикнул Сириус, отпрыгивая от каскада золотых монет, которые начали затапливать комнату.
Золото прибывало с неистовой силой. Оно жгло кожу, оно давило, заполняя пространство до самого потолка. Мы оказались в ловушке из раскаленного металла.
- Там! На верхней полке! - Гарри указал на маленькую чашу с двумя ручками и гравировкой барсука.
Но добраться до неё было невозможно. Золото прибывало слишком быстро. Мы тонули в нем. В этот момент серебристое свечение, которое всё еще удерживало дракона, внезапно разделилось.
Часть его осталась снаружи, а вторая часть ворвалась в сейф. Это свечение было холодным, как лед. Оно пронеслось над нами, и там, где оно касалось золота, раскаленный металл мгновенно остывал и замирал, переставая размножаться.
- Это Регулус... - внезапно сказал Сириус, глядя на то, как серебристый свет мастерски обходит ловушки Блэков (а Лестрейнджи использовали те же методы защиты). - Это почерк нашей семьи. Лина не могла этого знать.
Но у нас не было времени на раздумья. Я вскинула гитару и ударила по струнам, создавая направленный звуковой импульс. Этот импульс, как невидимая рука, подхватил Чашу Пуффендуй и вытолкнул её прямо в руки Гарри.
- Есть! - закричал он, прижимая крестраж к груди.
- Уходим! - Джеймс схватил меня за руку, и мы бросились к выходу, буквально выплывая из моря застывшего золота.
Снаружи ситуация была критической. Гоблины подняли тревогу. Мракоборцы Министерства уже трансгрессировали в верхние залы банка. Путь назад был отрезан.
- Дракон! - крикнул Сириус. - Это наш единственный шанс!
Мы запрыгнули на спину огромного ящера. Алёна и её незримый напарник продолжали удерживать зверя в состоянии транса, но как только мы закрепились на его чешуе, свечение вспыхнуло ярким, алым светом. Это был сигнал атаки.
- Пошел! - закричала я, ударяя по струнам аккордом «Ми-мажор».
Дракон взревел. Но это не был крик боли - это был крик освобождения. Он рванулся вверх, разбивая каменные своды тоннелей. Мы неслись сквозь землю и камень, защищенные серебристым коконом, который создавали наши невидимые стражи.
Когда мы пробили стеклянный купол Гринготтса и взмыли в небо Лондона, я обернулась. Серебристое свечение теперь парило прямо над головой дракона. Оно было таким ярким, что затмевало солнце.
И на мгновение, всего на одну секунду, туман разошелся. Я увидела их. Алёна сидела на шее дракона, её розовые волосы развевались, а за спиной у неё стоял молодой человек с бледным лицом и печальными глазами. Он держал её за руку, и вместе они направляли полет зверя.
- Мама... и Регулус? - прошептала я, не веря своим глазам.
Но видение исчезло. Свечение снова стало единым пульсирующим облаком.
Мы спрыгнули с дракона над холодным озером в Уэльсе. Зверь, почувствовав свободу, скрылся в облаках, а мы, мокрые и измотанные, выбрались на берег. Чаша была у нас. Второй крестраж был взят.
Джеймс сидел на песке, глядя на серебристое свечение, которое теперь мирно покачивалось над водой.
- Вы это видели? - спросил он тихим голосом. - Там был кто-то еще. С ней.
- Это был Регулус, Джеймс, - Сириус подошел к воде и опустил в неё руку. - Мой брат не ушел в тишину. Алёна вытащила его из медальона. Они теперь вдвоем.
Гарри посмотрел на Чашу.
- Это значит, что каждый раз, когда мы уничтожаем крестраж, мы не только ослабляем Волан-де-Морта. Мы возвращаем тех, кого он забрал.
Я подошла к свечению и коснулась его пальцами. Оно отозвалось двойной вибрацией - озорной, как смех Алёны, и строгой, но верной, как клятва Блэков.
- Они помогают нам, - сказала я. - Алёна собирает свою «группу». Мы ищем Диадему. И я чувствую... что в Хогвартсе нас ждет еще кто-то.
Траур по Алёне начал превращаться во что-то иное. Это больше не была скорбь по утраченному человеку. Это было осознание того, что мы ведем за собой целую армию теней. Алёна Поттер и Регулус Блэк - два величайших бунтаря своих семей - теперь были единым светом в нашей тьме.
Джеймс больше не плакал по ночам. Он чистил меч и прислушивался к серебристому сиянию. Сириус начал разговаривать с «пустотой», рассказывая брату всё то, что не успел сказать при жизни. А я... я училась играть для двоих.
- Следующая остановка - Хогвартс, - сказал Гарри, убирая Чашу в сумку. - Там, где всё началось.
Мы не знали, что в коридорах школы нас уже ждут не только шпионы Тёмного Лорда, но и новое эхо, которое готово отозваться на наш зов.
Симфония крестражей подходила к своему финалу, и с каждым уничтоженным осколком наши серебристые тени становились всё громче.
- Пора домой, - прошептала я.
За моей спиной серебристое свечение издало чистый, гармоничный аккорд. Алёна и Регулус были готовы к последней битве. И на этот раз тишина не имела шансов.
____________
Реджиииии