34
Небо над Хогвартсом окончательно почернело, но не от ночи, а от сотен дементоров, которые кружили над замком, высасывая последние капли тепла. Пожиратели Смерти медленно наступали, их маски тускло поблескивали в свете заклинаний.
- Концерт закончился, Эми, - эхо голоса мамы всё еще вибрировало в моих ушах, хотя сама она уже растворилась в воздухе, вплетая свою сущность в древние камни Хогвартса.
- Гриффиндор, за мной! - крикнул Гарри. Его голос сорвался, но в нем была сталь. - ОД, строй «Соната»! Позиции на астрономической башне и у главных ворот!
Мы не могли сражаться как обычные волшебники. Нас было меньше, мы были моложе, и против нас стояли убийцы. Наше единственное преимущество - резонанс.
Джеймс и Сириус встали в авангарде. Я видела, как дядя Джеймс взмахнул палочкой, и из неё вырвался не просто луч света, а вибрирующий клинок. Он сражался бок о бок с Сириусом, их движения были настолько синхронными, что казались танцем. Но Пожирателей было слишком много.
- Эмилия, сейчас! - крикнула Гермиона, которая координировала группы на стенах.
Я ударила по струнам. Это был «Инфразвук» - частота, которую человек не слышит, но от которой внутренние органы начинают вибрировать, а сознание охватывает первобытный ужас. Пожиратели Смерти, идущие в первой линии, внезапно пошатнулись. Некоторые сорвали маски, хватаясь за головы. Их строй дрогнул.
Но Люциус Малфой, стоявший позади, лишь холодно улыбнулся. Он поднял палочку, и из леса вырвался ответный гул. Тёмный Лорд подготовился. У них были свои «глушилки» - темные артефакты, которые поглощали звук, превращая его в мертвую тишину.
- Моя магия… она гаснет! - вскрикнула я, чувствуя, как струны гитары становятся тяжелыми, словно из свинца.
Всё произошло слишком быстро. Один из Пожирателей - кажется, это был Антонин Долохов - использовал вакуумное заклинание. Вокруг меня внезапно исчез воздух, а вместе с ним и возможность издавать любой звук. В этой абсолютной, мертвой тишине я увидела, как Гарри бросился ко мне, но его сбило с ног мощным проклятием.
Меня схватили. Грубые руки вцепились в мои плечи, гитара с грохотом упала на камни. Я пыталась кричать, но из горла не вылетало ни звука. Последнее, что я видела перед тем, как мешок накрыл мою голову - это отчаявшееся лицо дяди Джеймса, который прорывался сквозь толпу врагов, выкрикивая моё имя.
Когда мешок сняли, я оказалась в центре круга Пожирателей на опушке Запретного леса. Люциус Малфой стоял передо мной, брезгливо разглядывая мой инструмент, который притащил один из его прихвостней.
- Итак, маленькая Поттер, - прошипел он. - Твоя мать так долго играла с нами в прятки. Но теперь, когда её драгоценное сокровище у нас, я уверен, она найдет способ обрести форму.
Он приставил палочку к моему горлу.
- Выходи, Алёна! Или я заставлю твою дочь замолчать навсегда.
Тишина леса стала невыносимой. А потом начался шёпот. Сначала он шел от земли, потом от деревьев, а потом - из самой моей крови.
- Ты совершил ошибку, Люциус, - голос доносился отовсюду сразу. - Ты думал, что тишина - это твоя союзница. Но тишина - это просто пауза перед финальным аккордом.
Воздух в круге начал уплотняться. Это было не «мерцающее эхо» и не призрачный мираж. Я почувствовала жар, настоящий физический жар. Алёна Поттер решила вернуться полностью.
Она появилась прямо между мной и Малфоем. На этот раз она не светилась и не прозрачнела. Она была живой: ссадина на лбу, тяжело вздымающаяся грудь, глаза, горящие первобытной яростью. Но я видела, чего ей это стоит - её кожа была почти белой, а вены на руках пульсировали золотом. Она буквально вытягивала магию из собственного существования, чтобы закрепиться в реальности.
- Отпусти. Её. - Каждое слово Алёны сопровождалось ударом, который сбивал спесь с Пожирателей.
- Ты пришла в ловушку, - Малфой оскалился. - Лорд будет доволен. Авада...
Он не успел договорить. Алёна не использовала палочку. Она схватила свою гитару со снега и ударила по всем струнам одновременно, вложив в этот звук всю свою жизнь, всю свою память и всё своё физическое тело.
Это был не звук. Это был взрыв. Белая вспышка накрыла опушку леса. Пожирателей разбросало, как сухие листья. Вакуумное заклинание лопнуло, и я наконец-то смогла вдохнуть.
Когда свет погас, я увидела маму. Она стояла на коленях в снегу. Её гитара была расколота пополам.
- Мама! - я бросилась к ней.
Джеймс, Сириус и Гарри прорвались к нам через мгновение. Пожиратели отступали - мощь её последнего удара была настолько велика, что даже дементоры в ужасе разлетелись.
Алёна медленно подняла голову. Её глаза начали терять цвет, становясь прозрачными.
- Джейми... - прошептала она, опираясь на подбежавшего брата. - Кажется... я перетянула струну.
- Нет, нет, Лина, держись! - Джеймс прижал её к себе, его руки дрожали. - Лили! Где Лили?! Ей нужно восстанавливающее зелье!
- Не поможет, - Алёна слабо улыбнулась и коснулась лица Гарри, а потом моей руки. - Я отдала форму, чтобы спасти резонанс. Эми... теперь ты - главная в оркестре.
- Ты не исчезнешь! Мы не позволим! - я плакала, пытаясь удержать её, но она становилась всё легче и легче.
- Я не исчезаю, - её голос теперь был как тихий шелест ветра в ветвях Хогвартса. - Я просто становлюсь... музыкой. Помнишь? Мы - Поттеры. Мы никогда не уходим навсегда. Просто слушай...
Она закрыла глаза, и её тело начало распадаться на миллионы золотистых искр. Но в отличие от прошлых разов, это не было бегством. Эти искры не улетали прочь - они впитывались в нас, в стены замка, в воздух вокруг.
Джеймс остался сидеть на коленях, обнимая пустоту. Сириус опустил голову, его плечи мелко дрожали. Мы стояли на опушке Запретного леса, окруженные тишиной, которая больше не пугала. Потому что в этой тишине мы все - Гарри, я, Джеймс - теперь слышали одну и ту же мелодию.
Алёна Поттер ушла, став духом Хогвартса. Она победила тишину, пожертвовав собой, чтобы мы могли продолжать играть.
Я подняла обломок гитары. Мы выиграли эту битву, но впереди была большая война. И я знала: каждый раз, когда я буду касаться струн, она будет звучать вместе со мной.
Мы еще споем, мам, - прошептала я, глядя в темное небо. - Обещаю.
_________________
Вот такие пироги. Сорри, но я не могла её оставить живую уж слишком она какая-то радостная и офигенная.