21
Эта глава посвящена периоду с сентября по декабрь 1995 года. Пока Эмилия осваивалась в Хогвартсе, Алёна Швец вела свою собственную, не менее опасную войну в Лондоне, балансируя на грани между миром маглов и тенями магического прошлого.
Опустевшая квартира в Кэмдене казалась Алёне оглушительно тихой. Первые несколько дней после отъезда Эмилии она ловила себя на том, что по привычке ставит на плиту две чашки для чая или начинает фразу, адресованную дочери, прежде чем осознать - она одна. Теперь её жизнь превратилась в бесконечный сеанс радиосвязи, где она была приёмником, настроенным на одну-единственную волну.
Магазин пластинок и «грязные» новости
Чтобы не сойти с ума от тревоги, Алёна полностью погрузилась в работу в «The Dusty Groove». Старый Артур ценил её за энциклопедические знания музыки и странную способность успокаивать самых буйных посетителей одним лишь взглядом. Но для Алёны магазин был идеальным наблюдательным пунктом.
Кэмден был перекрестком. Сюда заглядывали не только маглы-неформалы, но и маги-полукровки, искавшие редкие записи или просто желавшие скрыться от суеты Косого переулка. Алёна установила на прилавке незаметный артефакт - «Слухач», настроенный на определенные ключевые слова: «Поттер», «Хогвартс», «Тёмный Лорд», «Орден».
Весь сентябрь новости были тревожными. Министерство через «Пророк» поливало Гарри грязью, называя его лжецом. Алёна читала эти статьи, и её пальцы непроизвольно сжимались в кулаки, едва не ломая карандаши. Она знала, что Джеймс и Лили в ярости, но их положение учителей связывало им руки.
- Держись, мелкий, - шептала она, глядя на колдофотографию Гарри в газете. - У тебя там теперь есть свой «ангел-хранитель» с гитарой.
Связь с Эмилией была рискованным делом. Совы Министерства перехватывали почту «подозрительных» студентов, поэтому Алёна и дочь использовали свой метод - акустические письма.
Раз в неделю Алёна выходила на крышу магазина. Она брала гитару и играла короткую, едва слышную мелодию, вплетая в неё свои мысли и слова поддержки. Эмилия в Хогвартсе, чувствуя вибрацию своей гитары (подарка Сириуса), прикладывала ухо к грифу и «снимала» сообщение. Ответы Эмилии приходили так же.
Из этих «посланий» Алёна узнала, что Эмилия попала на Гриффиндор, что Амбридж - «розовая жаба», и что Джеймс на уроках полетов смотрит на неё с подозрением, словно пытается вспомнить, где он видел этот разворот плеч.
«Мама, он сегодня пролетел мимо меня так близко, что я почувствовала запах его одеколона. Тот самый, из твоих рассказов. Я чуть не сорвалась и не крикнула "Дядя Джеймс!". Но я просто поправила волосы и одежду, и улетела в другую сторону», - вибрировала гитара Эмилии в руках Алёны в холодную октябрьскую ночь.
Встречи в тумане
В ноябре Алёна начала замечать, что в Кэмдене стали появляться странные люди в длинных плащах. Это не были Пожиратели Смерти - их походка была слишком уверенной, министерской. Орден Феникса или Мракоборцы?
Однажды вечером, закрывая магазин, она увидела на другой стороне улицы фигуру. Человек в поношенном плаще с добрым, но изможденным лицом. Римус Люпин. Он зашел в соседнюю аптеку, хромая чуть сильнее, чем обычно (приближалось полнолуние).
Алёна замерла в тени вывески. Её сердце колотилось так сильно, что казалось, Римус услышит его своим обостренным слухом. Ей хотелось выбежать, обнять старого друга, пригласить его наверх и налить чаю. Но она вспомнила о безопасности Эмилии. Она просто стояла и смотрела, как Лунатик выходит из аптеки, кутаясь в шарф, и исчезает в тумане.
- Скоро, Римус, - прошептала она. - Еще совсем немного.
Подготовка к возвращению
Весь декабрь Алёна посвятила подготовке квартиры к Рождеству. Она знала, что Эмилия вернется на каникулы, и ей нужно было создать хотя бы подобие праздника. Она достала старые советские елочные игрушки, которые чудом вывезла из Москвы - стеклянных космонавтов и рубиновые звезды.
Но главным её занятием в эти дни стала «Боевая акустика». Алёна чувствовала, что после Рождества события ускорятся. Она создавала новые артефакты - медиаторы-взрывчатки, которые активировались определенной нотой, и струны, способные связывать врага магическим резонансом. Она готовила арсенал для двоих.
Она также начала тайно посещать район Площади Гриммо. Она знала, где находится дом №12, хотя Фиделиус скрывал его от глаз. Она просто стояла между домами №11 и №13, чувствуя магическое давление. Она знала, что за этими стенами сейчас Сириус, Джеймс и Питер обсуждают планы войны.
Она оставляла на кирпичной стене дома №11 маленькие знаки - нацарапанные руны, которые означали «Защита» и «Семья». Это было всё, что она могла дать им сейчас.
20 декабря. Алёна сидела на полу в гостиной, окруженная коробками. Завтра Эмилия вернется на «Хогвартс-экспрессе».
Она открыла свой дневник для Джеймса.
«20 декабря 1995 года.
Джеймс, ты даже не представляешь, какой подарок судьба приготовила тебе на это Рождество. Ты видишь её каждый день в Большом зале, ты хвалишь её за технику полета (я знаю, ты не можешь не хвалить Поттера, даже если не знаешь, что это Поттер).
Я здесь, за углом. Я слышу ваши имена в каждом шорохе ветра. Моя дочь возвращается домой на пару недель, и я буду слушать её рассказы о том, как ты смеешься в учительской и как Лили спорит с Амбридж. Это мои лучшие каникулы за девятнадцать лет. Береги их всех, Сохатый. Мы уже на финишной прямой».
Алёна закрыла дневник и посмотрела в окно. Снег медленно ложился на крыши Кэмдена. Она взяла гитару и сыграла тихую, нежную мелодию - приветственную песню для дочери. Она была готова. Она была Швецом, который вот-вот снова станет Поттером.
Но всё время когда Эмилия была в Хогвартсе, Алёну не покидало чувство что они вот-вот раскроются или их уже раскрыли, но не выступают напрямую.