Глава 58
Писатель знакомится со святым из Фицрой-сквер и толкует с Весли оденьгах и нравах Я был уверен, что писателю будет интересно узнать об этом человеке ипослушать его голос, и поэтому, когда он кончил свою проповедь и подошелопять к нам, я попросил его прийти на следующий день к дому, где находиласьнаша контора, чтобы мы могли послушать его там. Он обещал. На следующий деньчаса в три я услышал его голос и стал с любопытством ждать, что будет делатьписатель. Он послушал с минуту. Потом встал и открыл окно. Еще через минуту онпоспешно выбежал из конторы. Я увидел его в окно, он стоял на улице и ждал,когда сможет заговорить с проповедником. Наконец тот кончил свою речь,писатель сунул ему что-то в руку, и они немного поговорили. Потом писательстал в сторонку, а проповедник опять обратился к народу. Прохожиеостанавливались послушать. Этот человек завораживал их своим голосом, своимисловами. Писатель наблюдал за людьми. Все бросали проповеднику деньги. Онпростоял перед нашим домом минут сорок пять, и ему все время подавали. Ябоялся, как бы с ним не случилось какой- нибудь беды от такого успеха. Онсобрал, наверно, фунта три или четыре, а то и больше. Я подумал, не совершилли я ужасной ошибки, пригласив его сюда, ведь праведному человеку не годитсяпопадать в положение, когда познаешь свой успех в такой грубой форме, какденьги. Величие этого человека настолько было связано с его отчужденностьюот мирской суеты, что я испугался, как бы успех не соблазнил его, неосквернил его душу, не разрушил его величия, не заставил его думать оничтожных вещах. Видно, он и сам понял эту опасность, так как больше ни разу не приходилна нашу улицу. Он был куда величественнее в Фицрой-сквер, где вокруг него несоздавали никакой суматохи. Когда писатель вернулся к своему столу, он сказал, что, кажется, толькочто видел одного из величайших людей нашего времени. Тогда я рассказал ему,что встретил этого человека во время прогулки с Джиль и пригласил на нашуулицу, так как был уверен, что писателю будет интересно с ним познакомиться. - Я не знал толком, что делать, - сказал писатель, - и дал ему фунт.Конечно это большая ошибка. - Деньги ему пригодятся. - Разумеется, пригодятся, но сам-то он призывает людей освободиться отгнета денег. А что делают люди, что делаю я? Подаю ему деньги. Ну куда этогодится? Тут мы заговорили о деньгах, и писатель сказал: - В один прекрасный день вы начнете зарабатывать кучу денег; вам непридется особенно стараться - это случится само собой. Так вот, когда этопроизойдет, не придавайте большого значения, не увлекайтесь деньгами, неподдавайтесь их власти, не желайте большего и не жалейте, если получитеменьше. Будьте выше этого. Не позволяйте себе думать, что вы богаты илибедны. Деньги могут погубить даже хорошего человека. Мне захотелось узнать, откуда это мне вдруг привалит куча денег, и яспросил об этом писателя. - Пишите, - ответил он. - Вы и сейчас неплохо пишете, но скоро, ядумаю, вы станете большим писателем. - Откуда вы знаете? - Знаю, и все тут. Но когда разговор заходит о таких интересных вещах, особенно если делокасается тебя самого, хочется, конечно, узнать побольше, и я спросил: - А все-таки почему вы так думаете? - Я прочитал все, что вы написали по моему заданию. Вы и сейчас ужепишете лучше большинства наших писателей, а ведь вы едва начинаете. Писателиобычно не любят писателей. Они боятся друг друга. Но я не из таких.Писателей я люблю. Я только не люблю людей, которые упорно продолжаютписать, хотя они совсем не писатели. Ну а вы - писатель. Когда вы станетезарабатывать кучу денег, не придавайте им большого значения - вы будетемиллионером и без этого. - Миллионером? - Конечно, - сказал писатель. - Вы прирожденный миллионер. Вы из техмиллионеров, которым не нужны деньги. Постарайтесь только уцелеть на войне,вот и все. Я сказал, что стараюсь и так. Потом писатель вернул мне мой последнийрассказ, написанный по его заданию, но почему-то ничего не сказал. Тогда я спросил: - Ну а как с этим рассказом? - Теперь вы писатель вполне самостоятельный, - ответил он. - Мне большене приходится вас учить. Я ужасно обрадовался и говорю: - А что же мне теперь делать? - Сами увидите, - сказал он, - А пока пойдем выпьем пива. Мы пошли к "Бегущей лошади", выпили пива, сыграли в шарики по полкроныпартия, поболтали о вторжении. Мне это вторжение совсем не улыбалось. Я бы хотел, чтоб войнапровалилась ко всем чертям, но это было, разумеется невозможно. Конечно,война так или иначе когда-нибудь кончится и все опять пойдет, как всегда, ноне раньше, чем она сделает свое черное дело и оставит всех в дураках. Всепридет к тому же, к чему пришло бы и без войны, но так как война шла и всебыли в нее втянуты, то люди уверили себя, что, если только им удастсявыпутаться из этой войны, все пойдет совершенно по-новому. Однако я никапельки не верил в это. Я не считал, что война - это тот путь, идя которымможно достичь чего-нибудь нового, необычного, справедливого или доброго, илисовершенного, или великого, или благородного, или истинного, или хотя бысколько-нибудь человечного. Я считал, что война - это просто несчастье,которое почему-то допустили люди, и что когда-нибудь она выдохнется и умрет,а все наиболее существенное останется на своих прежних местах. Я просто неверил в войну. Не верю в нее и сейчас. И никогда в нее не поверю. По-моему,война - это только жалкое оправдание политических неудач. Для каких- нибудьсмертоносных микробов это самое подходящее дело - вести в человеческом телевойну против микробов жизнетворных. Таков закон природы. Но ведь люди-то немикробы.