Ледяное сердце

Больно. Чертовски больно от собственного бессилия. Я стала слишком часто плакать, слишком часто украдкой ото всех есть шоколад и в тридцатиградусный мороз есть мороженое. Продавцы, кутаясь в тёплые свитера, теперь смотрят на меня как на умственно отсталую. Но что я могу сделать, если это единственный антидепрессант для меня? Что мне сделать, если я чертовки люблю человека, который никогда не посмотрит на меня? Слишком больно это осознавать. Но ещё больнее осознавать, что ты сама в этом и виновна. Немного меньше гордости и всё было бы иначе. Немного больше чувств, и я бы не рыдала, сидя в запертой комнате. Я вспомнила, а он, похоже, всё забыл. Вот так и живём. Любовь в одну сторону - это болезнь, но кого это вообще волнует? Ведь невозможно заблокировать эмоции, которые не поддаются контролю и бунтуют. А может и возможно, а я просто дура, которая не может этого сделать?

Я просто устала глотать солёные слёзы по ночам. Может, я просто устала чувствовать боль или стала слишком бесчувственной, поэтому чувствую только её? Хотя это какая-то глупость по факту, но сейчас это кажется разумным.

3:15 ночи, а я вновь глотаю солёные слезы и роняю их на клавиатуру ноутбука. У меня в голове возникает только один вопрос: «Для чего я это делаю?». Для чего смотрю старые снимки с Волковым, для чего слушаю древнейшую музыку, которая связана только с ним? Самое странное, что я знаю ответ на этот вопрос.

Он сломал меня. Опять. Единственный человек, который смог пробиться сквозь моё «Ледяное сердце». Причём дважды. Первый раз в детстве, когда уехал и оставил свой прощальный «подарок», а второй - сейчас, когда каждую секунду, каждое долбанное мгновение заполнено только им.

От ненависти до любви один шаг. Это я уже проверила, а вот от любви до ненависти сколько шагов? Сколько мне нужно ещё преодолеть, чтобы вновь возненавидеть его? Один, два, сто или невозможно ненавидеть, когда любишь? Хотя, это, наверное, самая сильная любовь, когда ты живешь человек, не представляешь жизни без него, но при этом готов придушить его при каждом удачном случая. Я поняла одно: любовь - это далеко не «бабочки в животе», это не радость и окрылённые чувства. Любовь - это тогда, когда ты кричишь на человека, называешь его последними словами, посылаешь, зовёшь его по фамилии, когда человек тебя может ужасно бесить, когда проклинаешь и говоришь, что терпеть не можешь, когда порой хочется огреть его чем-нибудь по голове. Это и есть неподдельная любовь, а не ваши «ути-пути, зая, солнце», ведь под каждым вашим словом искренние эмоции, а не подделка, ведь под некоторыми «пошёл ты, или ненавижу тебя» скрывается истинная и самая сильная любовь.

А вот и «свежие» фотографии. Чтобы вывести меня хоть как-то из депрессии сразу после больницы, Антон не придумал ничего лучше, чем завалиться ко мне в комнату с Андреем, включить фронтальную камеру и начать фоткать всё, что попадалось в поле её зрения. А так как возразить я им не могу, то они наглым образом пользуются этой ситуацией. Мой братец сделал снимком пятьдесят, если не больше, из которых большую часть я просто удалила. Ибо они были либо размазаны, либо настолько ужасны, что просто меня пугали. Есть несколько вполне адекватных и весёлых. В основном на каждом снимке я закрыла себе лицо, а Волков корчил рожи, Тоха же просто ржал. Но есть одна фотография, которую следовало бы удалить ко всем чертям и не вспоминать, как страшный сон. Но каждый раз, начиная пересматривать все фотографии, я останавливаюсь именно на ней. Под конец этой «фотосессии» мне просто надоело толкать Волкова с кровати, поэтому я просто надела наушники и углубилась в чтение какой-то книги. И именно в этот момент это чудо-юдо решило закинуть свою ручонку мне на плечо и резко поцеловать куда-то в район виска. В конечном итоге от неожиданного удара с моей стороны, он упал на пол, а я в считанные секунды оказалась возле открытой двери и показывала им обоим на выход. Последнее, что я услышала, было ворчание Волкова что-то вроде: «Буду мстить».

После просмотра фотографий в первый раз я даже не обратила на неё внимания, а вот при втором разе я на ней задержалась. Если я думала, что она совершенно не получилась, то я глубоко ошибалась, ведь даже при том условии, что я резко подняла голову, начала бить Волкова рукой в то место, куда дотягивалась. Антон опередил все эти действия и запечатлел момент, когда я всё ещё смотрела в книгу, а губы Андрея находились возле моего виска. Было, похоже, что мы встречаемся и у нас всё отлично и только от этой мысли у меня на глаза наворачивались слёзы. Сколько раз я выделяла папку со всеми этими фотографиями, а на экране выводилась надпись: «Вы действительно хотите безвозвратно удалить эту папку со всем содержимым?». Вот и сейчас на экране этот вопрос. Хочу? Да, очень сильно, удалить всё ко всем чертям. Но как удалить из памяти все эти моменты? Как вновь собрать несуществующее сердце в единое целое? В очередной раз захлопываю ноутбук, но на этот раз с моей помощью он с грохотом падает на пол. Плевать, если разбился, плевать, что бабушка меня убьет за него, просто на всё плевать. Всё надоело. Всё бесит. А завтра ещё и этот чёртов итоговый концерт, а через несколько дней чёртов Новый год. Не хочу. Ничего не хочу. Плевать, останусь дома, всё равно никто не заметит моего отсутствия.

Опять проснусь завтра с опухшими глазами и пусть. Никто не увидит. Не думаю, что Антон с Андреем вообще вернутся домой ночевать. Наутро получат по голове, но это их мало волнует. Организм требовал сна, поэтому все мысли улетели из моей головы, и я смогла заснуть раньше четырех часов утра. Рекорд за последние месяцы.

Сон - это хорошо, единственная вещь, которая посещает меня каждую ночь хотя бы на пару часов, но вот выспаться мне и сегодня не дали громкие крики Лилит:

- Серебрякова, ты совсем охренела, мать твою?! Время час дня, а ты спишь! Какого чёрта, а?! Сегодня концерт и ты на него пойдёшь, а если скажешь, что не хочешь, то получишь по своей тупой голове! Поднялась с кровати, быстро!

Вот никогда не понимала, как можно так громко орать, не повторяться так ещё и не охрипнуть. Мне бы вот так. Ну, а так как я слышала это сквозь сон, то просто натянула одеяла на голову и пробубнила:

- Я сплю. Отвали. Мне и тут хорошо.
- Хорошо? Отлично. Сейчас будет ещё лучше. Сама виновата.

После я услышала, как открылась дверь в ванную, включилась вода и резко наступила тишина. Это пугало, но сонный мозг не хотел воспринимать информацию. Через минуты три, когда я вновь начала проваливаться в сон, с моей головы сорвали одеяло и вылили ледяную воду прямо на голову.

- А-а-а, Власова, твою на лево. Ты чего творишь?! Ты сволочь. Я тебя прям ненавижу, ей-богу. Убила бы, если бы дядя не был шишкой в ментуре.

Теперь моя очередь орать на эту идиотку с вазой в руках. Я уже давно стояла на ногах и гневно смотрела на свою подругу.

- Высказалась? Сама виновата, у нас времени в обрез, а ты тут спишь! Быстро в душ, я тебе платье притащила новое. И без возражений. Ты у нас не разговариваешь и, если бы не эта волшебная комната, то, что ты начала говорить, узнали бы все, - она села на сухую часть кровати и подмигнула мне.

Сволочь малолетняя, а не подруга. Разговаривать я начала через пару недель после того, как вновь начала играть на гитаре. Голос вернулся как-то сам. Дома никого не было, я играла на гитаре и по привычке начала напевать слова известной песни. Первое время это получалось машинально, что я даже не понимала этого. Всё бы так и продолжалось, если бы однажды Лилька не открыла дверь своим ключом, который ей дала бабушка, а то вдруг я с собой что-нибудь сделаю, и застала меня за моим любимым занятием. Сначала она что-то говорила, а я не понимала, что вообще происходит, а потом постепенно до моего сознания дошло, что голос вернулся, а я сижу и пою. Мы договорились, что это будет нашим маленьким секретом. И теперь этот маленький секрет мечтает вырваться наружу.

Стоя под струями воды, я поняла, что не хочу, чтобы Лилит «сводила» меня с Андреем. Мне вдруг захотелось попробовать сделать это самой. Сделать так, чтобы не я одна страдала, но и он хорошенько помучался. Я взяла свой любимый шампунь с апельсином, намылила волосы и смыла пену с головы. Не знаю почему, но у меня есть дурацкая привычка мыть голову несколько раз в промежутке в пять минут. И вот после второго мытья, я надела халат пока на голое тело и, опустив голову вперед, начала вытирать прилично отросшие волосы.

- Какого...? - договорить я не успела, так как резко выпрямилась и подлетела к зеркалу.
- Какого чёрта?! - если бы не изоляция комнаты, то сбежались бы все в доме.
- Ты чего орё... - и тут Лиля встала на месте и замолчала. Кажется, шок проявляется у каждого по-разному. Я кричу, а Лиля стоит и молчит с открытым ртом.

А причиной нашего «шока» являются мои волосы, которые только полчаса назад были почти рыжего цвета стали практически белыми. Ну, как белыми. Местами, с вкраплениями рыжего цвета. Я схватила с полки бутылку с шампунем и прочитала на ней «замечательную» надпись: «А вот и месть пришла».

- Волков! Ты труп, скотина, - я уже хотела пойти и навешать ему по морде, но меня остановил громкий голос Лили.
- Стоять на месте! - Я посмотрела на неё, как на больную, ибо я хотела крови, много крови и именно Волкова. - Во-первых, ты голая, во-вторых, у нас мало времени, и в-третьих, надо придумать, что сделать с волосами твоими. Села на кровать, включила свои мозги и начала думать!

Я села на сухую часть кровати, и мой взгляд наткнулся на белую прядь, которая лежала на груди.

- Красить. И не в рыжий, не получится, только осветляться полностью.
- Ладно, я тебя поняла. Через полчаса буду. Не думаю, что тебе пойдёт белый, но выхода нет. Высуши волосы, а я пошла Антона запрягать отвести меня в магазин.

А я так и осталась сидеть на краю кровати, смотря в одну точку. Через минут шесть, когда первый шок прошёл, я подошла к шкафу, достала нижнее бельё и пока ещё домашнюю одежду. Переодевшись, достала фен из самых глубин тумбочки, ибо пользовалась я им последний раз чёрти когда. Досушила я волосы вовремя, так как только я выключила фен, дверь открылась и в комнату влетела Лилит, протягивая мне коробку с краской.

- А может, я лучше дома останусь? Может, это знак? - в надежде спросила я её.
- Да, знак, что ты дура. Быстро в ванную. Я в красках не разбираюсь. Эта сделана как пена, так что вперед и с песней. И так уже почти три часа, а начало, между прочим, в пять. Мне тебе ещё марафет наводит. Быстро!

Раскомандовалась, ё-моё. Но спустя час я уже сидела на стуле перед Лилит в простом бежевом платье с открытой спиной и теперь уже белыми волосами. Пока Лилька крутилась возле меня с тушью, подводкой и помадой, прошло ещё полчаса.

- Так-с, подойди к зеркалу и не бойся. Не всё так плохо, поверь. Тебе даже идёт.
- Ты убеждаешь в этом меня или себя?
- Обеих. Я зря старалась, что ли? Посмотрись.

Я зашла в ванную, зажмурилась и только через минут пять открыла глаза и, если честно, я себя не узнала. Сейчас на меня смотрела симпатичная девушка, а не что-то похожее на мальчика. Спереди платье было достаточно простое, бежевого цвета, а вот спина была открытая. Я долго сопротивлялась. Хотя кого я обманываю, сдалась я уже через десять минут, ибо сражаться со злой Лилит то же самое, что подписать себе смертный приговор. А волосы? Лиля права, мне даже немного шёл белый цвет.

Ладно, осталось сказать, чтобы она не предпринимала никаких действий по поводу Андрея.

- Лиль, давай ты не будешь меня с Андреем сводить?
- Почему?
- Я сама попробую. Если не получится, значит так тому и быть.

Лиля вздохнула, положила карандаш, которым подводила брови, повернулась ко мне лицом и сказала:

- Хорошо, я ничего делать не буду, но, если он тебя обидит в очередной раз, то я за себя не ручаюсь. Лысым останется или кастрированным. В общем, веселая жизнь будет у него.

Я подлетела к ней и обняла, а после воскликнула:

- Ты гений, Лиль. Я тебя обожаю.
- Я это знаю, но почему?
- Узнаешь, - я хотела ещё что-то сказать, но не смогла, ибо в комнату вошёл Арсений с недовольным видом и начал ворчать. Из его ворчания я поняла, что такими темпами мы просто опоздаем. Но как только он увидел Лильку, замолчал и начал тупо улыбаться.

Лиля сегодня была очень красивая: на ней было её любимое чёрное платье, волосы были завиты, а на лице было минимум косметики. Чтобы не мешать их идиллии, тактично вышла и спустилась вниз. Я прекрасно понимала, что внизу сидят бабушка, дедушка и Маша, остальные уже уехали, ибо времени было уже много и мы действительно могли опоздать.

- Катя? Ух ты, ты очень класивая, - я повернула голову на звук голоса сестры, которая до сих пор никак не могла выговорить букву «р». Я бы поблагодарила её, но говорить мне нельзя. Я просто улыбнулась.
- Катя?! - от такого крика я чуть не оглохла, я резко развернулась на звук бабушкиного голоса и посмотрела на неё, наверное, виноватым взглядом.
- Что с тобой? Это правда ты? - а это был уже дедушка, - милая, ты очень красивая. Даже не верится. И я даже ничего не скажу по поводу твоих волос.

Он подошёл и кротко обнял меня, я лишь кивнула и ждала монолога бабушки о покраске волос, но я ничего не услышала. Только спустя, мучительно тянувшихся, шестьдесят секунд я услышала бабушку:

- Дедушка прав. Не знаю, что у тебя опять случилось в голове, что ты решила стать блондинкой, но я ничего не скажу, - я улыбнулась и кивнула.

Когда Сеня и Лиля спустились из моей комнаты, мы пошли одеваться и обуваться. Этот процесс занял немного времени, а напоследок дедушка серьёзно-шутя сказал:

- Ты несовершеннолетний, в десятом классе, за рулём. Помни, кто у Кати дядя. Катюх, следи за братом. Если придёте утром, то все вместе. По отдельности не пущу.

Сеня испуганно кивнул и сглотнул, а я просто улыбнулась и кивнула. Не пустит. Ага, конечно. Скорее Артём будет сидеть дома, чем меня не пустят в дом.

- Твой дедушка меня пугает, - сказал Арсений, когда мы сидели в машине и ехали в школу. Я пожала плечами.
- Опоздали. Хреново. Ну, и ладно. Зато я довольна проделанной работой, - я лишь покачала головой и поправила шапку на голове.

Мне было проще. Мои волосы не стали «кудрявить», их наоборот выпрямили, поэтому я свободно надела шапку, чтобы скрыть белый цвет. Опоздали мы всего на десять минут и то, потому что нужно было снять пальто и переобуться. Я взяла с собой балетки, а Лиля чёрные туфли на невысоком каблуке. Лиля и Сеня ушли в зал, а я остановилась перед зеркалом, чтобы поправить наэлектризованные волосы.

- Серебрякова? Ты, что ли? - от этого голоса по спине побежали мурашки. Я резко обернулась и встретилась со знакомым с детства добрым взглядом. Вит. Он здесь. Охринеть.

- Ничего себе, вот это видок, - а это уже Захар с Макаром. Мы когда-то «играли» в одной группе. Они играли, а я выпендривалась. Я их не видела достаточно давно.

- Тоха сказал, что ты не разговариваешь опять, - я пожала плечами, а он продолжил, - но всё помнишь. Не бойся, Волков не в курсе. Он индюк.

Индюк? Так его ещё никто не называл. Я улыбнулась и неуверенно кивнула.

- Блондинка? Это Волков, да? У него всегда была какая-то дебильная месть. Я однажды помыл голову и стал зеленым. Да, было и такое.

Пока мы шли в актовый зал, Вит рассказывал всякие истории. Кто бы знал, что можно так много и быстро говорить. Вот только просто войти в зал нам не удалось, так как Лариска решила устроить «конкурс».

- А вот и наши счастливцы, - и тут весь гул в зале затих. Стало слишком тихо, а мне страшно. - Что же, а это ещё лучше. Бегом, на сцену.

«Бегом, на сцену» мы выполнили только с третьей попытки, ибо никто не понимал, что вообще происходит.

- Так, Синицына опаздывает, а аппаратура нас подводит, значит, начнёте вы. Захар, на барабаны, Макар и Виталий за гитары, Катя, за микрофон.

«Что? Не хочу» - пронеслось у меня в голове, а сама голова начала качаться в разные стороны.

- Это не обсуждается. Песню эту вы прекрасно знаете. Не репетировали? Вспоминайте и, ладно, разрешаю сфальшивить.

Я со страхом во взгляде посмотрела на Вита, он в таком же непонимании стоял и смотрел на меня. Что делать? В зале начали перешептываться и доставать телефоны. Будут снимать наш позор. Когда последний раз я вообще выступала на сцене? Никогда, до этого так и не дошло. О, Господи, за что ты так меня наказываешь?

Вит начал играть, Захар с Макаром подхватили, а я опустила голову вниз и начала вспомнить слова песни. Первый раз в жизни я была рада тому, что у песни такой длинный проигрыш в начале. Как я ещё стою на ногах, если они дрожат, и я это чувствую? Всё произошло само собой, наверное, это как научиться кататься на велосипеде. Один раз и навсегда.

Ты дорожишь мной, мне дорога моя память,
Память стоит того, чтобы так и оставить,
Только так и время придет, наверное,
Я смогу с тобой говорить откровенно,
А пока ни слова, ещё корицы,
Никаких секретов и пульс 130,
Задержу дыхание, смотрю, не мигая,
Я люблю тебя, я почти привыкаю.

Мимолетный перерыв перед припевом. Моё сердце уже начало отплясывает чечётку, а душа покоилась в пятках. Позор мне, почти профессиональной певице, которая всё бросила. Можно биться головой об стену. Ведь как только допою, построится очередь, чтобы меня убить. Головы я так и не подняла.

Моя любовь откуда такие силы,
Я ненавижу себя за это,
Каждый день как контрольный в спину.
Подумать страшно, как сердце не задену,
Моя любовь покорна себе, но здесь такая жизнь
Похожа на промежуток,
Ждать, когда, наконец, настанет
Моё любимое время суток.

Теперь уже стало душно, а я в обычном коротком платье. Нервы и мандраж. Ещё и длинный промежуток между припевом и куплетом. Надо поднять голову, иначе Лариска убьёт. Никогда не любила смотреть в зал. Это пугало ещё больше, но вот, прислушиваюсь к сердцу. Удар. Голова поднята, а взгляд устремлён просто куда-то вперёд. Плевать. Это нужно сделать, чтобы доказать себе, что я ещё могу быть хоть немного собой. Я сняла микрофон со стойки и немного отошла от неё. А взгляд всё ещё куда-то туда, ни на кого, просто вдаль. Громче, смелее, почти так, как было.

И может быть, не знаю, и там снаружи,
Настоящий рай остальных не хуже,
Я завидую, только и все напрасно.
Не поверишь, но время плохое лекарство,
Оставайся здесь допивай свой кофе,
Мне ужасно жаль, моя любовь,
И если есть надежда, то пусть не мешает,
Только я и ты.

Моя любовь, откуда такие силы
Я ненавижу себя за это,
Каждый день как контрольный в спину,
Подумать страшно, как сердце не задену
Моя любовь покорна себе но здесь такая жизнь
Похожа на промежуток,
Ждать, когда, наконец, настанет
Мое любимое время суток.

Мыслей не было до очередного проигрыша, а сейчас вновь появились. Я даже начала шевелить телом и рукой. В этом промежутке нужно было только в нужный момент говорить «Моя любовь», поэтому я опустила руку с микрофонов вниз и поднимала только, когда нужно было. Глаза закрыла, сейчас это нужно было. И вот пошёл последний припев. Скоро это закончится, а меня убьют. Чёрт, я стою, пою, а могу думать только о том, как меня брат придушит. Резко открываю глаза, а слова поются сами.

Ты дорожишь мной, мне дорога моя память,
Память стоит того, чтобы так и оставить,
Только так и время придет, наверное,
Я смогу с тобой говорить откровенно,
А пока ни слова, ещё корицы,
Никаких секретов и пульс 130,
Задержу дыхание смотрю, не мигая,
Я люблю тебя

Моя любовь, откуда такие силы,
Я ненавижу себя за это,
Каждый день как контрольный в спину,
Подумать страшно, как сердце не задену,
Моя любовь покорна себе, но здесь такая жизнь,
Похожа на промежуток,
Ждать, когда, наконец, настанет
Мое любимое время суток

Осталось в такт сказать пару раз «Моя любовь» и всё, конец. И вот они, последние аккорды, музыка стихает, и в зале наступает полнейшая тишина, ещё и темнота, не хватает только мертвых с косами, и будет вылитое кладбище. Я вернула микрофон на место, свет включился, а в зале начали хлопать. Некоторые даже стояли. Мой мандраж перешёл от ног к рукам.

- Что же, а это неплохо, минимум фальши. А это уже о чём-то говорит. Можете проходить и занимать места в зале, а мы продолжим, - сказала Лариска и углубилась в изучение монитора компьютера вместе с каким-то мужиком.
- Будешь кричать и звать на помощь, спасать не стану, самоубийцей я ещё не стал, - прошептал мне Виталий на ухо, когда проходил мимо.
- Друг, блин, называется.
- Просто перестраховываюсь.

Я начала искать глазами Лилит, чтобы она немного задержала Антона, а я бы по-быстрому смылась, а потом пришла и прикинулась валенком. Её даже просить не пришлось, когда я нашла её взглядом, она уже выставила руки и что-то гневно объясняла Антону. Оказавшись за пределами актового зала, я выдохнула, прислонилась спиной к стене, закрыла глаза, пытаясь успокоить сердцебиение, но этому не суждено было сбыться.

- Классно спела.
- Твою, блин, мать, - Рома появился так же неожиданно, как и Виталий с группой. Я рефлекторно поднесла руку к левой стороне грудины.
- Материться не хорошо, - произнёс этот гад с усмешкой на лице.
- До инфаркта доводить нельзя! - рявкнула я, - ты чего здесь забыл?
- Проблем с сердцем у тебя не наблюдалось, вроде, - я злобно на него посмотрела, а он продолжил, как ни в чём не бывало, - пришёл посмотреть на любимого брата, а увидел ещё и тебя.
- Любимого брата? Не смеши меня. Вы терпеть друг друга не можете. Какая любовь?
- Такая же, как и у тебя, - и тут сердце не просто вернуло свой привычный ритм, оно ещё и решило перестать работать вообще.
- О чём ты?

Он промолчал и подтолкнул меня к двери актового зала. Волков стоял на сцене с микрофоном и что-то ворчал, а потом вдруг произнес:

- Песню выбирал не я, так что тапками и помидорами кидаться не обязательно.

Зал дружно засмеялся, и я не сдержала улыбки. Из колонок начала играть мелодия, смутно мне знакомая, но память просто отшибло. Андрей начал петь.

Когда нам будет сильно за двадцать,
Мы будем, конечно, тише смеяться,
С улыбкой альбомы детства листая,
Какими были и какими стали.

Всё быстрее оно наступало,
Наше завтра начнётся с утра,
А сегодня нам кажется мало
Того, о чём лишь мечтали вчера.

А жизнь не кончится завтра,
Она у нас будет длинной,
Но ты успей всё сказать мне,
Пока мы молоды, пока мы любимы.

И ты не бойся быть слабой,
А я с тобой буду сильным,
Ведь жизнь не кончится завтра,
Пока мы молоды, пока мы любимы.

Когда нам будет серьёзно за тридцать,
Бояться будем в кого-то влюбиться,
Размеренный шаг у взрослой жизни,
Достигнуты цели, в порядке мысли.

И пусть всё также катится, сменяют лето зимы,
И пусть мелькают пятницы,
Пока мы молоды, пока мы любимы.

А жизнь не кончится завтра,
Она у нас будет длинной,
Но ты успей всё сказать мне,
Пока мы молоды, пока мы любимы.

И ты не бойся быть слабой,
А я с тобой буду сильным,
Ведь жизнь не кончится завтра,
Пока мы молоды, пока мы любимы.

А жизнь не кончится завтра,
Она у нас будет длинной,
Но ты успей всё сказать мне,
Пока мы молоды, пока мы любимы.

И ты не бойся быть слабой,
А я с тобой буду сильным,
Ведь жизнь не кончится завтра,
Пока мы молоды, пока мы любимы.

А жизнь не кончится завтра,
Она у нас будет длинной,
Но ты успей всё сказать мне,
Пока мы молоды, пока мы любимы.

И ты не бойся быть слабой,
А я с тобой буду сильным
Ведь жизнь не кончится завтра
Пока мы молоды пока мы любимы.

Андрей допел, все начали хлопать и кричать, а я так и стояла, смотрела куда-то в район окна. Странное чувство было внутри. Описать его просто невозможно, но я точно что-то чувствовала.

- Не думаешь, что это своеобразный ответ на все твои вопросы? Просто, ты ведь упрямая, как баран, Андрей тоже. Понапридумываете себе в голове невесть что, а поговорить слабо и разобраться во всём. Может, всё взаимно, а вы ходите и ругаетесь только.

Я посмотрела на Рому и поняла одну вещь за то время, что мы не виделись. Он очень сильно изменился. Взгляд стал более серьёзным, речи перестали быть детскими. Больше нет мальчишеской улыбки, которую я привыкла на нём видеть каждый раз при встрече. Он повзрослел слишком резко и сильно. В нём тоже что-то сломалось, у него тоже что-то случилось.

- Что с тобой?
- Что? - он посмотрел на меня непонимающим взглядом.
- Ты какой-то другой. Что случилось?
- Ничего, всё как обычно, - он пожал плечами и вновь посмотрел куда-то в район окна, явно о чём-то думая.
- Ладно, захочешь, расскажешь. Спасёшь меня от брата?
- Почему он должен тебя убить?
- Я не разговариваю как бы, а тут петь начала резко.

Он вздохнул и покачал головой, но всё равно пошёл в сторону всей честной компании. Они начали здороваться, а на меня внимания не обращали совершенно, а это могло только радовать. Когда мы все расселись по скамейкам, я сидела рядом с Волковым с левой стороны и с Ромой с правой. На сцене кто-то танцевал, а я от нервного напряжения начала теребить браслет с подвеской на левой руке.

- Кать, это чего? - спросил кто-то с левой стороны, вроде это был Макар, который, оказывается, сидит рядом с Андреем.
- А? - это первое, что пришло в голову, ибо голова была забита другим.
- Посмотреть, говорю, дай.

Ну, а дальше всё произошло слишком быстро. Макар дернул меня за руку с браслетом, и я по инерции просто упала на Андрея. Первые пятнадцать секунд я пыталась осознать, что произошло, а потом уже начала отбирать свою руку у Макара, но он держал её мёртвой хваткой и отдавать не хотел.

- Нет, я всё понимаю, но я тут вам не мешаю? - а это был уже Андрей.
- Нет, ни капли, всё нормально, - я не могла поднять голову, чтобы посмотреть, что же такого интересного в обычной подвеске в виде гитары. Лежать на Волкове было немного приятно, но неудобно, совершенно, поэтому я резко дёрнула руку на себя и поднялась. Только вот немного не рассчитав, я своей головой зарядила Волкову по носу. Такого количества мата я не слышала давно. Самое главное, он был направлен не в мою сторону, а в сторону Макара. Андрей встал, держась рукой за поврежденную часть тела. Насколько я поняла, то нос ему немного разбила.

- Лучше иди, - шепнул мне Шарипов, и я, встав, пошла за Андреем.

Нашла я его в классе, он что-то искал в рюкзаке, а рука была в крови вместе с футболкой.

- Держи, - протянула ему платок, который достала из своего рюкзака. Он посмотрел на меня с недоверием, но платок взял.
- Пришла добить? - произнёс он, закидывая голову назад. Отвечать я не стала, толку с ним разговаривать, если он злой, как чёрт.

Я достала из рюкзака кроссовки и сменную одежду. На продолжение концерта и дискотеку идти я не собиралась. Лилит думала, что я сдалась под её натиском, но, увы, мой рюкзак меня спас. Я пошла в лаборантскую. Быстро переодевшись, я вышла и думала, что Андрей уже свалил, но он сидел на парте и лазил в телефоне.

- Волков, ты охренел?! - подлетев к нему, я выхватила телефон из его рук.
- Милая заставка, а пароль я так и не угадал.

Заставка? Ничего особенного, просто я с Шариповым. Ну, кто же виноват, что я проспорила, и это было его желанием.

- Не твоё дело.
- Конечно, не моё. Это только ваше личное дело, - сказал он это уж слишком зло.
- Что ты бесишься, я не пойму?! Чего ты хочешь от меня? - я ждала ответа достаточно долго, но он молчал, а я, схватив рюкзак, пошла к выходу.
- Парня завела и крутая сразу стала, - выплюнул он себе под нос, а я остановилась, последи кабинета и не понимала, что вообще происходит.
- Кого завела?
- Ой, а то ты не в курсе, - он встал с парты и зло на меня посмотрел.
- Представь себе, я в полном непонимании, о чём ты говоришь, - меня понесло, теперь меня не остановить, если он перешагнёт черту, я выскажу всё, что накопилось за много месяцев.
- С кем на заставке, с тем и встречаешься! - рявкнул он.
- Что? Я с Ромой?! Самому-то не смешно, чёрт возьми?!
- Мне Аманда сказала о том, что её любимый братец нашел себе, наконец, девушку, а кроме тебя я с ним никого не видел.

Мозг не воспринимал информацию совершенно, поэтому, что Андрей и Аманда родственники, дойдёт до меня ещё не скоро.

- А у меня спросить слабо было? Я. Не. Встречаюсь. С. Шариповым. Мы лучшие друзья, не более того, и вообще, в отличие от некоторых он хотя бы рядом со мной был!
- Это ты на меня намекаешь, что ли?
- Намекаю? Да, прямым текстом говорю. Единственное, чем ты занимался, так пытался меня довести до нервного срыва, чёрт возьми.
- Ой, посмотрите на неё, сама невинность...

Не знаю, что он там говорил дальше, так как мозг отключился на какое-то время и начал свою активность, когда я стояла с зажатым своей ладонью ртом, а Волков с покрасневшей щекой. Я схватила рюкзак и на этот раз вылетела из кабинета и понеслась вниз. Мне хватило каких-то минут, чтобы схватить из гардероба пальто и вылететь на улицу с ним в руках.

Я была на приличном расстоянии от школы, когда начала замерзать, а снег решил повалить хлопьями. После того, как я надела пальто и закинула рюкзак на плечо, уже более спокойно пошла в сторону дома. Мало того, что нос ему разбила ещё теперь и извиняться придётся перед ним. Я ведь с самого утра знала, что не надо выходить из дома. Сегодня тот день, когда всё, что могло пойти не так, пошло именно не так.

Дома обнаружилась записка от дедушки:

«Прекрасно зная, что вы придёте под утро, а некоторые только к свадьбе Анны и Артёма, мы решили поехать к знакомым до этого момента. Прошу не разгромите весь дом.
С любовью, дедушка»

Смайлик бы ещё пририсовал или поцелуйчик, было бы вообще шикарно. Время было всего восемь часов вечера, поэтому я поплелась к себе на второй этаж и переоделась в домашнюю одежду. Открыв ноутбук, я поняла, что он не разбился и даже работает. Зайдя на страницу «Вконтакте» я обнаружила там много сообщений от Лилит, читать, а тем более отвечать я не собиралась. Открыв свои аудиозаписи, включила первый попавшийся и пошла в кровать читать какую-нибудь книгу. Был бы кто-нибудь дома, я бы сидела в наушниках и читала, а так можно немного и расслабиться.

Читать не получилось, ибо из головы не шёл Волков со своей агрессией. Отложив книгу, я положила голову на подоконник и закрыла глаза. Я бы так и заснула, если бы не тарабание в дверь. Выключив музыку, я подошла к двери, открыла её и немного впала в шок.

- Прости, виноват, просто не знаю, что на меня нашло.

Я не смогла сдержать улыбки.

- А извиняешься ты или этот огромный заяц? - в руках у Андрея был огромный плюшевый зверёк.
- Оба. Медведь банально, да, их и не было как-то. Войти можно?
- Наверное, - он посадил зайца на кровать и начал, потирая шею, ворчать, что он слишком тяжелый.
- Ну так что? - он посмотрел на меня своими карими глазами слишком ожидающе.
- Наверное.
- А другие слова знаешь?
- Наверное, - а это я уже начинала издеваться, а он кипеть от злости. Оказывается, его можно завести с пол-оборота.
- Мир? - он протянул свою руку в мою сторону, а я смотрела на неё и не знала, что делать. Извиняться должна я, а не он. Я перевела взгляд на нового жителя своей комнаты, вздохнула и протянула руку с единственным словом:
- Наверное.

Примечания:
Песня Вельвет - Моя любовь
Песня Герои - Пока Мы Молоды