Пролог.
«может быть
одним холодным осенним утром,
ты проснешься от щемящего чувства в груди.
судорожно вспоминая прошедшую ночь,
дрожащими руками наберешь стакан воды.
сядешь за компьютерный стол,
загрузишь себя работой,
но потом, мысли сами вернут тебя в ушедший сон.
отрывками ты вспомнишь мой голос,
быть может тебе даже удастся вспомнить мои глаза.
ты отмахнешься от навязчивой мысли,
что приобрела кого-то важного этой ночью,
а потом снова уткнешься с головой в работу.
ты иногда будешь ко мне возвращаться,
и в толпе искать знакомые черты.
потом спрячешь это в себе,
изредка ощущая на себе тяжесть тоски.
спустя несколько лет,
я безудержным вихрем ворвусь в твою жизнь,
уничтожая все твои жизненные постулаты.
и тебя внезапно накроет такой волной, какой накрывало тем роковым днем.
может быть
одним холодным осенним утром,
ты проснешься от щемящего чувства в груди.
и тогда, в тебе проснутся старые чувства, которые ты когда-то похоронила.»
18.10.20** г.
Тихой поступью девушка, чьи непослушные пружинки бились мягко о плечи, вошла в комнату. Генеральная уборка проходила продуктивно, учитывая взаимную помощь, разделение обязанностей и совместную работу. Только вот, хотелось закончить поскорее, именно поэтому, вошедшая в комнату девушка, тихо подставила к платяному шкафу стул. Прикрыв дверь в спальню, она подозрительно прислушалась, а до нее донесся звон люстры, в которой меняли перегоревшие лампочки.
Поэтому, убедившись в занятости домашних, хозяйка дома взобралась на стул и стала стаскивать со шкафа коробки и прочие мелочи, закинутые туда когда-то, еще при переезде. После третьей коробки, девушка наткнулась на какую-то черную, совершенно обычную, невзрачную и от этого незнакомую ей коробку. Завороженно глядя на нее, девушка слезла со стула, продолжая держать находку в руках. Тихо присаживаясь на край кровати, она открыла крышку, обнаруживая под ней несколько блокнотов, пронумерованных, датируемых десятилетней давностью до прошлого года. Эти вещи точно не принадлежали девушке, от этого, она заинтригованно схватилась за самый старый блокнот.
Блокнот не был подписан, более того, красивого почерка, или упорядоченного оформления в нем не было. Но, записи в нем были от этого не менее интригующие и душещипательные.
Первая из них была написана восемь лет назад. И читая её, девушка шокировано вглядывалась в текст, перечитывая букву за буквой. Её губы невольно поджимались, а и без того большие карие глаза заполнялись слезами.
«За два года, я с этим бредом не разобрался. Я думал, все, что угодно. Считал это маразмом, шизофренией, вещими снами, влюбленными джинами, чем угодно. И я устал. Я мечтаю избавиться от этого. Просто, хватит. С меня достаточно. Мне двадцать лет, и вместо амбиций, попыток строить карьеру и будущее, усердной учебы, я сплю на парах, как влюбленный щенок заглядываюсь на каждую прохожую. А я хочу жить, как все. Господи, если эти сны благо от Тебя, приблизь это ко мне поскорее, если в них нет блага, то отдали это от меня. Если же эти сны не от Тебя, защити меня, ибо я уже по уши в этих снах, и теряю грани между миражом и явью. И если, этот человек существует, если она реальна, дай ей знак, может, если другая сторона будет осведомлена, мне будет не так сложно. Только, дай понять, что это все значит, потому что два года назад для меня это было шуткой, но мне больше не смешно.»
10.12.20** г.
Сглатывая ком в горле, девушка потерянно оглядела комнату, и словно сквозь толщу воды, услышала, как в коридоре кто-то стремительно направляется к спальне. Однако, она не успела никак среагировать, продолжая смотреть полными слез глазами на дверь. Прикусив нижнюю губу, анализируя прочитанное, она даже не дернулась, когда дверь комнаты открылась, а в ней показалась голова с копной рыжих вьющихся волос.
— Вкрутил. А ты, все таки без меня на шкаф полезла, да? Как предсказуемо. — спокойным голосом с легкой усмешкой проговорил вошедший, но запнулся, замечая состояние девушки, — Алиф? — лазурно голубые глаза потускнели от того, что предстало перед ними.
Алиф роняла крупные слезы на щеки, и так преданно, изумленно и с такими количеством неизмеримой ласки и нежности смотрела на Хайдара, что он сам того не осознавая сделал шаг назад. Словно этот взгляд только что больно ударил его поддых. Ни то, чтобы она действовала на него так постоянно, но паника где-то в глубине черных зрачков заставила мужчину напрячься. А когда взгляд посеревших глаз наткнулся на коробку и раскрытый блокнот, мужчина обреченно прикрыл глаза, выпуская из напряженных легких воздух.
— Ты...тоже разочаровался во снах? — шепотом, на грани слома проговорила Алиф, заглядывая в растерянные глаза Хайдара.
— Всевышний воплотил их в жизнь, а я создавал для этого причины. — абсолютно спокойно проговорил мужчина, наблюдая за тем, как чайно-карие глаза распахиваются, и из светлых превращаются в еще более светлые, карамельные, а очередная порция слез орошает порозовевшие щеки девушки.
Его реакцию на её слезы они давно разработали до автоматизма. Раньше мужчина действительно терялся, не успевали соленые капли слететь с ресниц. Однако, после долгих разговоров, яростных высказываний Алиф о том, как ей ненавистна жалость в свой адрес, его реакция на слезы была примерно никакой. Абсолютное безразличие на лице, и колюще-режущая боль от того, что эти слезы вообще появились на лице девушки.
— Почему, Хайдар? — надрывно проговорила она, вопрошающе сводя брови.
Девушка выглядела не просто обиженно или расстроено, она выглядела так, словно это она прямо сейчас кого-то довела до слез. Хайдар от такой реакции замялся, не находя, что ответить. Он и не думал рассказывать Алиф обо всем, а тут вон оно, как вышло. Поэтому и не хотел, чтобы коробки разбирались без него. А эту вообще планировал сжечь.
— Конкретизируй, знаешь же, я мысли твои не читаю. — сказав это, мужчина сел рядом с девушкой, отбирая коробку и откладывая в сторону.
Голубые глаза встретились с карими, и не произошло ничего сверхъестественного. Планеты не взорвались, мир не остановился, и никакой волной эйфории не накрыло. Полнейшее спокойствие, тишина, будто во время бриза на морском берегу. Или словно, на рассвете, ранним утром, с чашкой горячего черного чая. Что угодно, но не срыв тормозов, не ускорение на бесконечности, лишь накрывающая волна умиротворения.
— Конкретизируй?! Хайдар, десять лет! Ты...да, как! Ты знаешь все обо мне, абсолютно, даже про...про сон тот идиотский. А я ничего не знала оказывается! Ничего! Да, я как ни кто другой тебя понимаю, а ты не поделился? Это то, что я должна знать! Я имею на это право, я часть этих историй, часть этих записей, я часть твоей жизни! — гневно, эмоционально и весьма в своем репертуаре вещала Алиф, на что Хайдар спокойно наблюдал за её истерикой, с невозмутимым выражением лица.
Такое в их тандеме происходило часто. Алиф всегда излишне эмоциональна. Завизжит от умиления, завидев котенка, вскрикнет от испуга, когда проходя мимо зеркала испугается собственного отражения, заверещит в недовольстве, когда кто-то попытается доказать ей то, что не правильно, начнет бубнить себе под нос гениальные мысли, которые тут же лягут на бумагу или в вордовский документ с её стихами или историями, и многое другое. Хайдар к этому привык. Он уже даже внимания не обращает. Не в плане какого-то безразличия, совсем нет. Просто эта яростная, умилительная, раздраженная, напуганная, вдохновленная и остальная энная болтовня стала его стабилизатором. Молчать это то, что для мужчины было очень важно, и тишина вокруг него тоже была важна, однако порой, собственные мысли сжирают, а задать вопрос, что позволит выпустить эти мысли наружу раньше было некому. Раньше, пока не появилась Алиф. И, Хайдар считал её появление самым лучшим и благостным событием в своей жизни.
— Все?
— Нет! Я просто в ужасе! Ты даже представить себе не можешь, как внутри меня все бурлит. Мне будто только что весь воздух перекрыли, заменили легкие, и заставили учиться заново дышать. Я же...я для тебя чуть не стала... — задыхаясь от накативших эмоций, Алиф остановилась, продолжая хватать губами воздух.
Хайдар на секунду поменялся во взгляде, и в голубых глазах промелькнула тревога, сменившаяся железобетонным спокойствием. Панические атаки, раньше, были какой-то собственной фишкой Алиф. Словно её организм в любой мало-мальски стрессовой ситуации решал отключаться. Но, к счастью, с этим они тоже научились бороться. Прямо сейчас Алиф совсем немного разнервничалась, поэтому паниковать не стоило. Раньше все было гораздо хуже, и ей помогали только крепкие объятия и полнейшая тишина, разбавленная тихим шепотом. Сейчас же достаточно было просто обозначить свое присутствие мягким касанием. Поэтому, Хайдар потянулся к девушке, укладывая раскрытую ладонь на её спину, словно снимая блок, и только после этого ей удалось сделать вдох.
— Теперь все? — безучастно спросил мужчина, словно только что не видел никакой истерики.
— Все. — надувшись буркнула Алиф, и Хайдар кивнул ей, все еще поглаживая её по лопаткам.
Необходимо было дать ей ответы на поставленные вопросы. Только вот, какие? Хайдар понятий не имел, как, учитывая его без эмоциональность будет объяснять все. И какова будет дальнейшая реакция девушки на его рассказ, он тоже не знал. Поэтому его переживания немного прибавили ему нервозности, сбивая с выточенных до автоматизма движений.
— Я понимаю твою претензию, и принимаю её. Да, ты имела право знать. И предъява весьма весомая. Но! Ты со мной десять лет. Девять из которых тебе об этом не было даже известно. И, твое нахождение не выбило у меня почву из под ног. Воздух из легких — да, но координации это меня не лишило. Я не рассказал тебе, потому что в моей голове ты и так все это знаешь. Ты, как никак, прописалась в ней. Десять лет жила, даже за аренду не платила. А теперь, ты здесь. Рядом. И платить тем более не нужно. Жил площадь бесплатная, к тому же, ты переехала из головы в какой-то из сердечных клапанов. Поэтому, я решил, что ворошить прошлое глупо. — спокойной проговорив это, Хайдар наконец убрал ладонь со спины Алиф, напоследок заправил выбившуюся кудряшку ей за ухо.
Мужчина чувствовал себя странно. Он редко когда говорил так много за раз. И сегодня видимо этот день настал. День, когда его будут внимательно слушать, а он бесконечно говорить, пока слова не иссякнут или горло не заболит.
— Ты умеешь говорить? Ладно, вернемся к этому позже. — скептически вздернув бровь, Алиф недоверчиво окинула мужчину взглядом, на что тот возмущенно закатил глаза, — Что значит глупо ворошить прошлое? Прошлое, которое делало тебе больно! Если ты пишешь здесь, что мучаешься уже два года, а тебе на момент написания уже двадцать, получается, что я мучила тебя с восемнадцати лет. Хайдар, ты не рассказал мне о том, что я портила тебе жизнь десять лет! А вместо того, чтобы сразу заявить на меня свои права, ты молча отпускал меня. Каждый раз! Неужели, тебе не хотелось выпалить все это, как на духу, и выдохнуть наконец? Я схватилась за свой мираж мертвой хваткой, чуть самой себя не лишилась, а ты отпускал! Каждый раз! Что у тебя за сердце? Как оно не остановилось? Как? — повышая голос, и говоря все это так внушительно, девушка схватилась ладошками за плечи Хайдара, заставляя голубые глаза смотреть прямо в свои, и захлебываясь надвигающимся штормом в них.
Мужчина порой сам не понимал: «что у него за сердце?» Он же, буквально отпустил её, как только понял, что ему ни то, что ничего не светит, в его сторону ветерок бы даже не подул. И, как же зол он был, когда впервые встретил разбитую Алиф тогда в аэропорту родного города. В ту секунду он пожалел о том, что отпускал её каждый раз, когда встречал. Винил свою нерешительность в том, что упустил тот момент, когда человека, когда-то так солнечно улыбающегося, сломал кто-то, кто эту улыбку зажигал. И, Хайдар наверняка возненавидел бы весь мир, свои сны, и эту девушку, если бы не одно единственное но. Она улыбалась. Каждый раз, несмотря на кровоточащее сердце, улыбалась. И эта улыбка стала его собственным криптонитом.
— Ты не портила мне жизнь. Доставляли мне эти сны дискомфорт? Да. Но они становились реже, пока мы в них окончательно не попрощались, и я решил, что исхода три: либо, ты реально была миражом и испытанием, либо ты просто выбрала другого, либо ты...В общем, я думал все, что угодно. Пока не встретил. А встретил и было уже поздно. Тем более, скажи я тебе об этом, ты бы отказалась от того, что у тебя уже было? — на последней фразе выражение лица мужчины отразило полное отвращение к упомянутым деталями прошлого, из-за этого Алиф неосознанно прыснула от смеха, но тут же приобрела серьезный вид, натыкаясь на недоуменный взгляд Хайдара.
Тему прошлого они поднимали редко. И никогда после воссоединения друг с другом не говорили о человеке из прошлого. Если для Алиф этот человек действительно был пятном из прошлого, которое долго, муторно, но постепенно исчезало. То для Хайдара, это было не просто пятно, а целый ожог где-то в области сердца. Потому что мужчине казалось, что всё внутри выжгли, когда он узнал о том, что девушка из снов уже кому-то принадлежит. Только, вот, этот кто-то, сделал её несчастной, и Хайдар вряд ли сможет это простить.
— Я не знаю. Скажу правду. Но, сейчас-то ты мог рассказать? Сейчас, когда я не сон, не дочь Амира, когда я не девушка, которую нужно вытаскивать из затяжного эмоционального упадка. Когда я — твоя жена. Когда мы — семья. Разве семья скрывает что-то друг от друга? — карие глаза жалостливо смотрели на обладателя лазуритов, на что тот раздраженно поморщился.
То, что по мнению Алиф, он всегда видел в ней дочь своего отца, доверенную им же, или разбитый хрусталь — безумно выводило мужчину из себя. Для него, девушка всегда была кем-то из будущего. Кем-то важным. И с самого начала, он смотрел на нее только через призму этой самой важности. И, когда Хайдар слышит от Алиф слова о том, что они семья, то его сердце ликует из раза в раз, доказывая своему хозяину, что он все эти десять лет был прав, считая, что когда-нибудь сможет увидеть сон наяву. И он смог.
— Мне было сложно. Сказать тебе об этом. Да, тебя трясет всю из-за этого. Я сжечь все хотел. А ты нашла. Ладно, значит суждено так было. Но, и скрывать я не хотел. Думал рассказать, но не так углубленно, в общих чертах. Боялся, что будешь вину чувствовать. Знаю же, докрутишь до такого состояния, что я в какой-то момент услышу: «Я порчу тебе жизнь, нам нужен развод!» Нет уж, увольте. Мы слишком долго строили между нами взаимопонимание, долго приходили к осознанности и зрелости во всем. И так импульсивно вываливать на тебя содержимое моей черепной коробки и этой картонной я не мог. Все таки, с тебя хватит жизненных потрясений. — Хайдар был спокоен, переодически в льдисто синем взгляде проскальзывали эмоции, но в целом он выглядел весьма сдержанно.
— Ты переживал. — от глаз девушки не скрылись переживания мужчины.
Да, по Хайдару было сложно понять, нервничает он, переживает, недоговаривает, лжет или ему смешно. Но, Алиф научилась. И сейчас он нервничал, об этом говорило частое моргание, и осторожные, но судорожные попытки найти точку, в которую можно впереться, казалось бы, холодным и без эмоциональным взглядом. К тому же и цвет глаз выдавал волнение мужчины. Кристаллически серые, почти прозрачные – волнение. Пришлось долго учиться, но опыт у Алиф с каждым днем становился все богаче, поэтому эй это не составило труда.
— Да, я переживал, Иф. А что еще я должен был делать? Ты же тревожный сырок, все равно, что на половину из них состоишь. Я до сих пор в шоке, что ты так спокойно отреагировала. Как будто перед этим пачку магния выпила. — эмоции мужчины стали ярче, под конец он и вовсе начал жестикулировать, вызывая у жены взрыв смеха.
— Отлично. Тебе смешно? Обхохочешься. — закатив глаза, Хайдар сжал губы, пытаясь не выдать собственной улыбки.
Когда Алиф вдоволь отсмеялась, она подняла глаза на притихшего мужа, замечая, как разбушевавшийся в его взгляде океан успокоился, но стал таким тревожно спокойным, что сердце защемило.
— Ты чего загрузился? — касаясь мягкой ладонью костяшек на руке Хайдара, Алиф заглянула в опущенные глаза.
— Просто вспомнил, как тяжело было сначала. Мелкий же, совсем несмышленыш, еще и проблемный. И тут, просто в какой-то момент, как обрубило. Один сон, и я как будто уже за что-то и кого-то ответственен. Так смешно, еще. С Шамсом думали, что это джины, или сглаз, потом, когда он женился, Сафина вообще решила, что это приворот. Мы тогда очень долго смеялись. Но, потом конечно было не смешно. Она в мясные пельмени лук не добавила, ничего ужаснее ни я ни её муж еще никогда не ели. — вспоминая прошлое, Хайдар открыто улыбался, запуская в Алиф стрелы счастья, потому что видеть его таким удавалось нечасто.
Обычно он абсолютно спокоен, холоден, отстранен, а Алиф наоборот, будто наэлектризованна, заряжена, через чур эмоциональна. Он делал её спокойней, а она наоборот бодрила его, вытаскивала из льдин, и он оттаивал. Сегодня муж открылся девушке с другой стороны, и это задевало её до глубины души, ведь причиной такой радости была и она сама.
— Расскажи, как все было, с самого начала. Пожалуйста. — карие глаза впились в посветлевшие, яркие лазуриты напротив, и когда мужчина, качая головой, вздохнул, Алиф тут же уселась поудобнее, облокачиваясь на спинку кровати.
Хайдар сел рядом с ней, касаясь плечом её плеча. Они переглянулись, и он, заметив, как жена выжидающе сверлит его взглядом, в очередной раз понял, что, даже, если все это сон, он готов проспать всю жизнь, к счастью, совиная натура ему это позволяет.
— Рассказ долгий, возможно растянется на несколько дней. — предупреждающее проговорил мужчина, получая в ответ на это выражение лица Алиф, которое так и говорило: «Ты, думаешь, меня это волнует?»
— Ты неисправима, тучка. — закатив глаза произнес Хайдар, получая тычок локтя в бок, а после смущенную улыбку жены в ответ.
«Просто будь всегда такой. Не нужно исправляться. Ты и так в порядке, в полном. Главное, чтобы ты себя так чувствовала и не важно, что подумают другие, даже я. Потому что, ты смогла увидеть за толщей льда что-то прекрасное, хотя тысячи людей это так и не увидели, бушующий океан, или спокойную водную гладь, и ты все это приняла, как должное. И я этого никогда не забуду, хотя бы потому, что за всеми этими попытками в идеальность, напускной взрослостью, безграничной ответственностью, я и сам смог увидеть переполненную дождем, и испещренную молниями, обиженную грозовую бурю. И мы сложились, как пазл. Так, пусть эта картина наконец окажется закончена, как и наши ожидания, сомнения, терзания, переживания и колебания. Быть рядом, этого для меня достаточно.» — пронесшиеся в голове Хайдара мысли отразились во взгляде, и Алиф это заметила, поменявшись в лице, она уткнулась мужу головой в солнечное сплетение, замечая, как тихо и размеренно бьется его сердце.
«за этим цветущим садом,
есть только я и моя тоска.
монстров нет —
побеждать никого не надо.
ты уже победишь,
если просто останешься рядом.
если сможешь остаться рядом.»
© Элли на маковом поле