Он потерял все

Гарри просидел за столом с ручкой и листами часа три, и все это время Джейсон сидел на кровати и наблюдал за ним со спины. Он ценил верность друга, но не понимал, почему все сложилось именно так. Парень очень хотел, чтобы Хазза стал его маленьким мальчиком, хотел обнимать его и целовать, хотел делать ему каждый день приятно, как это было пару часов назад, а после этого наслаждаться теплом его тела, устраиваясь на его горячей груди. Он мог бы приносить ему завтрак в постель, мог бы делать небольшие подарки время от времени. Но раз Луи, значит, Луи. Это уже никак не изменишь. Юноша сделал свой выбор, и передумывать явно не собирается. Даже решил извиниться за то, чего, считай, не было, перед человеком, которому было откровенно плевать, потому что он понятия не имел, кто такой Гарри Стайлс и откуда он вообще взялся в его спокойной, обычной жизни. А кудрявый все писал. Зачеркивал и переписывал на новых листах.

- Гарри, - шепотом прервал друга Джей. – Мне кажется, не стоит писать о произошедшем. Лучше оставить это между нами. Сохрани это в секрете, не порти человеку зря настроение.

- Нет, ты не понимаешь, - резко повернулся к юноше Хаз. – Он и так мучается из-за несправедливости, направленной в его сторону. Он многого не знает, и я думаю, что ему будет весьма неприятно осознавать, что я скрываю от него еще что-то. Пускай он узнает сейчас. Это лучше, чем потом, когда ложь накопится, как снежный ком.

- Но мы можем просто забыть об этом.

- Ты можешь, а я – нет. Я не смогу спокойно смотреть ему в глаза, зная, что обманываю его, - вытирая слезы с щек тыльной стороной ладони и продолжая писать извинения, шептал Стайлс.

- Ты сам ничего не понимаешь. Он не помнит тебя. Для него это будет только лишней и бессмысленной информацией. Зачем тебе мучить себя в попытках отыскать оправдание, если ты вообще вряд ли когда-нибудь увидишь его?

Хазза не мог поверить этим словам. Это только что сказал человек, в котором он видел спасение и за которого хватался от недостатка воздуха, задыхаясь все больше с каждой чертовой секундой своей жизни. Жизни без Луи.

– Все, я закончил. Мы можем ехать, - он сделал вид, что проигнорировал те слова, что заставили его снова прослезиться.

Парень положил ручку и медленно встал со стула. Его удивленный взгляд остановился на сидящем на кровати Джейсоне. Гарри оделся еще до того, как начал писать письмо, а вот его друг, видимо, и вовсе не думал об этом.

- Одевайся, Джей.

Юноша встал и подошел к зеленоглазому. Он ласково сжал его шею рукой, прижался лбом к его лбу и выдохнул:

- Прости, я просто не удержался. И ты был прав, это не всегда круто, даже когда есть кого любить. Прости меня за все, Гарри, прошу тебя.

- Ничего, я сам виноват, что столько выпил и дал волю своим эмоциям.

Кудрявый отстранился от друга и натянуто улыбнулся. Было и вправду паршиво понимать, что это все было на самом деле. Слишком паршиво.

- Так, давай одевайся, жду тебя внизу.

Юноша уже открыл дверь, чтобы выйти, но его остановило одно слово:

- Спасибо.

- Что? – он развернулся и удивленно посмотрел на Керка.

- Спасибо тебе, - повторил тот, одевая штаны. – Это был лучший вечер в моей жизни.

- Но ведь практически ничего не было.

- Ты можешь убеждать себя в этом, дабы не корить себя в измене, но для меня это «практически ничего» - все. Я так стремился быть ближе к тебе. С самого начала, когда был только фанатом, я жаждал хоть раз оказаться рядом с тобой в одной кровати, как бы странно и пошло это ни звучало. Нет, не обязательно в том смысле, в котором тебе могло бы показаться. Простые объятия или поцелуи сделали бы меня неимоверно счастливым. 

- Я буду ждать тебя внизу, - прошептал Стайлс и ушел, тихо закрыв за собой дверь.

***

Луи просидел в кафе всю ночь, изучая дневник и старясь понять, о какой девушке он постоянно писал. По его словам, она была идеальной, самой прекрасной и совершенной. Самой лучшей. Томлинсон изредка поглядывал на Эль, пытаясь вспомнить ее и догадаться, что же она прикрывала и имеет ли она хоть какое-нибудь отношение к той загадочной девушке. Он хотел расспросить Элеонор обо всем, но поняв, что она изрядно пьяна, махнул ей на прощание рукой и отправился домой, где его ждал ноутбук и интернет со всей доступной информацией.

Гугл поиск. Луи Томлинсон. Более сорока трех миллионов результатов. Нехило. На глаза попалось 'One Direction'. «Известный англо-ирландский бойбэнд… бла-бла-бла… в состав которого входят Гарри Стайлс, Лиам Пейн, Зейн Малик, Найл Хоран и Джейсон Керк. Экс-участник – Луи Томлинсон». 

- Гарри… Гарри Стайлс. Неужели? Да ладно, так не бывает.

Он почитал информацию о группе, факты про себя, посмотрел фотографии до своего ухода. Все такие счастливые, такие живые. С новым участником было немного иначе. Менее весело, что ли. Ну, в фактах говорилось, что Луи всех веселит. Теперь, наверное, некому, или просто все стало иначе и парням трудно без него. Томмо посмотрел фотографии Гарри. Милый парень. Красивые каштановые кудри, изумрудные глаза, а губы… просто Боже мой.

- Наверное, ты прекрасно поешь, - шепотом сказал Луи, будто это чудо с экрана ноутбука было рядом с ним, и потянулся за наушниками, потому что было уже достаточно поздно, и будить никого не хотелось.

Их нигде не было. Юноша залез в ящик стола, посмотрел по сторонам, но так и не нашел их, решив послушать песни в другой раз, но он обязательно услышит его голос.

Следующее, что он хотел узнать, что за странности с Элеонор витали около его имени. Опять Гугл поиск. «Луи Томлинсон и…». Предложенные варианты очень удивили парня. Первый, естественно, был про него и Элеонор, а вот второй выглядел так: «Louis Tomlinson and Harry Styles kissing». Это сразу привлекло его внимание. Луи Томлинсон и Гарри Стайлс целуются. Это слишком странно. Лу нажал на заинтересовавший его вариант. Вот он и узнал о «вере» миллионов людей, которая называлась – Ларри Стайлинсон. Два парня, которые любили друг друга. Два участника группы, которых связывало что-то невероятное, что было очевидно для каждого «верующего».

- Нет, быть не может, - шептал он сам себе, разглядывая настоящие фото с поцелуями в щеку и прикосновениями, что находил в куче фотошопа. – Хотя, этот Гарри не так уж и плох. Даже очень неплох. Значит, Эль прикрывала нашу любовь?

«Прикрытием чего, спрашиваешь? Вашего с Гарри разгильдяйства», - вспомнил он слова Колдер.

- Нет, это определенно не любовь. Я не мог его любить, - Томмо посмотрел на дневник, что лежал рядом с ноутбуком, - иначе бы я писал о нем, а не о девушке. Чушь какая-то этот Ларри Стайлинсон.

Парень вздохнул и посмотрел на картину, что так давно висит на стене его комнаты. Парусник, татуировки. Парные татуировки. Он быстро открыл ящик стола, достал то самое письмо и перечитал его. Затем Луи нашел фотографии с этими самыми татуировками в Гугле. Большинство из них, действительно, казались парными, по словам Ларри-шипперов. 

- Зачем? – он оглядел свое тело.

Невозможно. Все слишком сложно. Такой бред не может быть правдой. Да, Гарри хорош, но не более. И все эти прикосновения и взгляды – детский лепет. Но, черт, они так круто смотрятся вместе.

И вся ночь прошла в поисках информации о группе. Луи так и заснул за ноутбуком, когда пытался снова зайти в Твиттер, надеясь, что все уже готово. Вообще-то, Зейн быстро расправился с ним, но уже ближе к утру, пока Луи спал. Томлинсон проснулся в два часа дня от напоминания на мобильном, который истошными воплями оповестил его о том, что пора идти на стадион. Сегодня юноша должен был встретиться с мальчишками, что являлись друзьями его младших сестер, и еще какими-то детьми. Им всем, в среднем, было от тринадцати до семнадцати лет, но они были прекрасными игроками. А Луи… Сегодня он впервые за все время, что прошло после возвращения из больницы, будет играть в футбол. Он давно уже хотел, но не мог из-за небольшого повреждения ноги. И вот, с наступлением весны он почувствовал прилив сил и наконец-таки дождался заветного момента, когда он сможет выйти на поле. Надев форму и взяв рюкзак, парень полетел на стадион, где его ждали мальчишки и Ханна.

Сегодняшний день был просто замечательным. Солнце светило довольно ярко и припекало голову парню. Он даже пожалел, что не взял с собой кепку. Приятный запах свежеиспеченных булочек из пекарни, мимо которой Томмо проходил, так и заманивал его, но тот уже опаздывал на весьма приличное время, поэтому не удосужился зайти и купить парочку для себя и Ханны. А прохожие казались ему более улыбчивыми, и он улыбался им в ответ во все свои тридцать два белоснежных зуба. Хорошее начало дня, несомненно.

На стадионе мальчишки уже гоняли мяч, а девушка сидела на скамейке около трибун и наблюдала за своим щенком, что заливался радостным лаем и безрезультатно пытался отнять мячик у людей. Луи помахал парням рукой и побежал к Уолкер. Игра сразу же прекратилась, и все стали ждать прибывшего игрока, а пес с гордостью завладел тем, чем хотел. Томлинсон обнял девушку, кинул рядом с ней рюкзак и сел на колени, заманивая руками к себе щенка:

- Иди ко мне, малыш Стайлинсон!

Пока Ларри бежал к парню, виляя хвостом и от радости прижав уши, Луи повернулся к Ханне и спросил:

- Я же не прогадал с причиной, по которой ты его так назвала?

- Нет, Лу, - улыбнулась она и стала наблюдать за тем, как маленький золотистый клубок шерсти вылизывал лицо юноши.

Когда нежности закончились, Томмо побежал к мальчишкам, что ждали его, и они начали играть. Ханна болела за каждого игрока, временами придерживая Ларри, чтобы тот не полетел под ноги футболистам. Луи получал невероятное наслаждение от игры. Он испытывал то же самое чувство, что и при пении. Это было неописуемо. Столько эмоций и адреналина. И даже эти так называемые дети оказались для Луи достойными соперниками. Они играли как настоящие профессионалы, отчего Томлинсон получал еще больше удовольствия. Но с ним этим ребятам все равно было не сравниться. Парень забивал гол за голом. У него явно были хорошие способности к футболу, что не могло не радовать.

- Давайте возьмем перерыв, - выдохнул Лу и отправился на скамейку к подруге, которая ждала его с бутылкой прохладной воды, что успела достать из его рюкзака.

- По тебе и не скажешь, что ты устал, - говорила она.

- Нет, я не устал, - юноша достал из рюкзака телефон, чтобы посмотреть на время, забрал воду и начал пить. – Ты разве не заметила?

- Что?

- Вон того человека, что наблюдает за нами уже около получаса?

Юноша кивнул в направлении противоположных трибун. На самом верху указанного места сидел длинноволосый парень и, поняв, что его заметили, начал спускаться вниз к паре. Те в свою очередь отправились навстречу к нему.

- Я знаю его, - прошептала Ханна. – Это Макс, друг Элеонор.

- Интересно, что он здесь забыл?

Они подошли друг к другу и замолчали, не зная, что сказать.

- Что нужно, Макс? – решилась спросить Уолкер.

- Ну, я вообще-то к Луи пришел. Можешь оставить нас?

Девушка беспрекословно ушла к мальчишкам, а Томмо все смотрел на незнакомца, изучая его.

- Я Макс…

- Знаю все, - перебил тот, не проявляя дружелюбия. – Что тебе нужно?

- У меня для тебя хорошие новости. Первая: скажи мне спасибо, потому что я восстановил твой Твиттер. Точнее попросил восстановить.

- Вау.

- И вторая: Гарри передал тебе кое-что, - юноша протянул письмо. – На этом, в принципе, я могу удалиться.

- Постой. Ты общаешься с ними? - выражение лица Лу переменилось, став мягче и ласковее.

- Весьма редко.

Луи вспомнил о той навязчивой идее, что появилась у него ночью, - услышать голос этого самого кудрявого чуда. Теперь у него есть шанс сделать это, надо лишь попросить номер и позвонить. Все предельно просто.

- Мог бы ты дать мне номер Стайлса?

- Я не имею на это никакого права, чувак, извини.

- Но кто узнает?

- Модест. Эти люди знают все.

Луи сморщился, вспомнив, как отзывался о них в дневнике, и раздражаясь от того факта, что они до сих пор портят его жизнь.

- Макс, я умоляю тебя. Ты помог Гарри с письмом, так помоги мне с номером. Позволь мне хотя бы раз услышать его.

- Сгорать, так полностью, - выдохнул человек и достал из кармана телефон. – Записывай.

Телефон Томлинсон все еще держал в руке. Он сохранил номер и от всей души поблагодарил незнакомца. Тот сразу же ушел, оставив Луи одного. Он отправился на ту же скамью и сел, отклонив предложение еще раз сыграть и попросив пока погонять мяч без него. Томмо открыл конверт и развернул лист бумаги, на котором совершенно непонятным почерком были выведены какие-то каракули. Да и сложности прибавляли разводы от слез. Но Лу различал все, будто видел эти буквы уже тысячу раз, а так и было.

«Любимый Луи,

Это снова я, и я изрядно пьян. Сразу прошу прощения за все слова, которые я напишу, и что могут причинить тебе боль или вызвать отвращение. Милый, я так много хочу сказать тебе сейчас. Это не только от алкоголя, что блуждает в моей крови. Просто я не могу больше молчать. Да и возможности тянуть время у меня нет, так как совершенно недавно я был лишен права контактировать с тобой. Меня грозятся выгнать из группы при любом неверном шаге. Я не имею права даже выдохнуть лишний раз без контроля Модеста. Я не знаю, что делать дальше. Ты должен меня понять, я не могу уйти, потому что… Я не могу. Да и шанс того, что ты примешь меня и что я буду любим, - один на миллион. Я бы кинул все, если бы был уверен в твоих чувствах, но ты никогда не любил меня. Ты любил ту идеальную девушку, о которой постоянно писал в дневнике. Я смирился, но сердце не сможет. Ему ведь не прикажешь, верно? Вот что за глупый орган? Ему, наверное, не хватает того, что пока оно бьется, мы живы. В его власти и наша душа. Мы зависим от него и в физическом, и в духовном плане, а ведь это просто орган. Клочок тканей, клеток, молекул. Это так странно, правда? Так вот, я хочу сказать тебе, что буду безумно счастлив, если узнаю, что ты нашел ее, или найдешь, эту девушку, которую так скрывал от нас. А мы ведь даже ее имени не знали. Господи, лишь бы вы были вместе. Большего мне не надо. Твое счастье – мое счастье. Хочу знать, что ты улыбаешься, смеешься и наслаждаешься жизнью, хоть и без меня. Но только я должен… Ты знаешь, я хочу признаться тебе кое в чем. Я ужасный человек. Чувствую себя последним подонком. Я понимаю, что я не обязан отчитываться и извиняться за это, но я люблю тебя, я не могу молчать. Луи, я только что изменил тебе. Изменил с Джейсоном. Я не ищу прощения, потому что это сугубо твое личное дело, просто хочу знать, что ты ценишь то, что я хочу остаться верным тебе, несмотря ни на что, даже если тебе плевать, я все равно хочу, чтобы ты хотя бы разочек об этом подумал. Я люблю тебя, но не могу жертвовать тем, что имею. Может, я просто не готов. Хотя, что я говорю? Не готов к чему? К иллюзиям, что создал в своей голове, не более. Просто я хочу, чтобы ты наконец-таки узнал, что я чувствую по отношению к тебе, так как это мое последнее письмо. Хочу в нем извиниться за все и написать тебе «спасибо» за все светлые дни, что ты дарил мне. За каждую секунду, которой я мог наслаждаться, проводя рядом с тобой. За поддержку, что ты оказывал мне, несмотря ни на какие обстоятельства. За то, что прощал меня независимо от того, что я сделал. За твою улыбку, что была для меня дороже любой награды. Правда, со всеми этими проблемами я мог бы уже забыть ее, если бы не фото. И с морщинками у глаз тоже так. Забыл бы без записанных интервью твой смех, а без песен и записей со старых концертов – твой голос. А еще у меня дома до сих пор лежат одни из твоих подтяжек, хаха. Глупый малыш Гарри, сентиментальный до невозможности. Я бы и твои носки хранил, если бы ты имел привычку носить их. Я хочу писать тебе так много, но мысли теряются. Я не могу уловить ни одной, но буду надеяться, что ты поймешь то, что я не сказал. Просто помни, что я люблю тебя. Люблю всем своим ребяческим сердцем. Помни, что оно бьется ради тебя. Оно будет биться, пока ты жив.

Навеки твой,
Хазза».

Луи любит какую-то девушку из своего дневника, но почему тогда, черт возьми, он сидит все на той же скамейке и плачет, как маленькое дитя? Даже Ханна не осмелилась подойти к нему и успокоить. Она прекрасно понимала, что происходит, и мешать не хотела. Томлинсон поднял на нее слезящиеся глаза и улыбнулся. Он прижал письмо к себе, встал и ушел подальше от ребят, что играли в футбол, создавая слишком много лишнего шума. Парень нажал на вызов и приложил мобильный к уху. Гудок. Еще гудок. Они были слишком длинными, даже, казалось, бесконечными. И ожидание томило. Ответа так и не последовало.

- Может, он решил пораньше лечь, - смотря на заходящее солнце, успокаивал себя Луи. Он подумал минуты две и снова набрал номер. – Да, если сгорать, то полностью.

Гудок. Снова гудок. Шорох. Стайлс поднял трубку. Что сказать? Нельзя же молчать. Но он тоже молчит. Как быть?

- Гарри? – дрожащим голосом спросил Томмо.

- Л-луи?