Your shadow// Танос

Комната для участников снова наполнилась людьми, но не жизнью. Возвращение после третьей игры было не триумфом, а маршем выживших. Шаги глухо отдавались от стен, чьи тени стали чуть тяжелее. Каждый вернулся к себе — кто рухнул на кровать, втянув ноги и уткнувшись лицом в серую ткань матраса; кто-то молча пошёл в уборную, закрыв дверь с хрустом; кто-то сел со своей командой на лестнице, где когда-то звучал смех.

Со Ён присела на ступеньку, рядом команда. Между ними была тишина — плотная, будто влажный воздух после шторма. Никто не говорил, но все думали об одном. Ён Ми. Хрупкая, маленькая. Вспышки её смеха, её голос в предыдущем раунде — всё это теперь казалось фантомами. Даже пространство, где она обычно сидела, казалось чужим.

Со Ён сидела, опираясь локтями на колени, подбородок чуть дрожал. Де Хо наблюдал за ней, и что-то в её взгляде казалось надломленным. Она не просто устала — она выгорела изнутри.

Он мягко коснулся её локтя и жестом пригласил отойти. Они прошли за угол, туда, где камеры не достают и стены не слушают.

— Мне страшно... — произнесла она, прерывая тишину. Голос сорвался, дыхание стало резким. — Он просто... бросил меня. Танос. На третьем раунде. Предложил сыграть в игру, чтобы они определились кого взять третьим. Еще и толкнул меня..

Де Хо не перебивал, позволил ей говорить.

— Если бы не Ки Хун и Ин Хо — я была бы... Он бросил меня, как мешок. Я думала, он хотя бы… — она замолчала, губы дрожали. Слёзы появились тихо, будто были там с самого начала, просто ждали разрешения.

Он обнял её, не задавая вопросов. Она прижалась к его груди, и какое-то напряжение в ней наконец ослабло — хотя бы на миг.

И тут они услышали знакомый голос.

— Со Ён? Ты тут? — Танос бродил по комнате, голос его звучал нервно, по-детски. Он искал её.

Она вытерла лицо, отошла от Де Хо и вышла на свет. Танос остановился, увидев её.

— Прости... Я был под наркотой, мне было страшно, я… Я не понимал, что делаю, — он говорил быстро, сбивчиво. — Я не хотел тебя бросать... просто... всё внутри закрылось.

Со Ён смотрела на него долго. Потом, с тяжёлым дыханием, спокойно сказала:

— Ты знал, что делаешь. Ты просто выбрал себя. Это всё, что мне нужно знать.

Танос опустил глаза. Плечи его съёжились, как будто каждый её взгляд был уколом.

Со Ён вернулась на лестницу, и её друзья чуть отодвинулись, чтобы она могла сесть. Ин Хо положил руку на её плечо. Де Хо сел чуть позади, взглядом всё ещё охраняя её покой.
В комнате снова тишина. Но теперь она была другой — это была тишина осознания, выбора и последствий.
____________________________________________________

Участники выстраивались в очередь. По одному. Медленно. Пальцы дрожали даже у тех, кто делал вид, будто им всё равно.

Команда Ки Хуна — без лишних взглядов, без споров — выбрала прекращение.

Минсу нервничал. Он то смотрел на Таноса, то на Намгю, ловя каждый их взгляд, каждое подталкивание локтем.

— Мы должны играть дальше, ты понимаешь? — Намгю почти шипел. 

— Это твой шанс, твоя судьба, — убеждал Танос, улыбаясь наигранно, будто поставил на Минсу в казино.

Но когда подошла Со Ён, Минсу как будто замер.

— Сделай то, что правильно для тебя. Не для них, — сказала она тихо, но так твёрдо, что колебания в нём сгорели дотла.

Он проголосовал за прекращение. И когда вышел, глаза Таноса метнулись к нему с такой яростью, что стало понятно — доверие погибло.

Сам Танос подошёл вприпрыжку, улыбаясь будто получил приз. Проголосовал за продолжение и радостно просвистел, уходя. Со Ён смотрела на это без удивления — её взгляд был пуст, как будто в ней больше не осталось ожиданий.

Итог: 50 на 50.

Голос ведущего был без эмоций:

— Завтра утром будете голосовать заново. До тех пор правила остаются прежними. Отдыхайте.

Ки Хун собрал свою команду и заговорил шёпотом:

— Ночью будет жесть. Персонал знает, что равенство — плохой знак. Кружочки пойдут на крестиков. Надо спрятаться.

Со Ён кивнула, но внутри уже была далеко. Позже, когда все притихли, она сидела на кровати, завернувшись в простыню, и говорила с Чжун Хи.

— Знаешь, — начала Со Ён, — я так на него злюсь… не за голос. За то, как он тогда поступил. Я шла рядом с ним, доверяла, а он исчез.

— Но ты всё ещё… — Чжун Хи прищурилась, осторожно подбирая слова.

— …чувствую. — закончила Со Ён. — И это самое страшное.

Она сжала одеяло, пальцы побелели. Чжун Хи села ближе.

— Тебе нужно поговорить с ним. Не о голосовании, не об игре — о вас. О том, что дальше. Потому что либо вы уходите отсюда вместе, либо ты уйдёшь одна. И я знаю, что ты этого боишься.

— Он такой… разрушенный. А я хочу его чинить.

— Не надо чинить. Надо просто выбрать: быть рядом или нет.

Со Ён закрыла глаза. В голове звучал голос Таноса, его бестолковое оправдание. И в то же время — те моменты, когда он был настоящим. Теплым. Её.
____________________________________________________

Темнота спустилась на помещение, как сажа — липкая, ползущая. Каждый звук теперь казался громче. Даже шорох простыни мог стать сигналом.

Минсу спрятался в туалетной кабинке, закрыв дверцу и прижавшись к стенке, пытаясь не дышать. Внутри было душно, влажно, пахло хлоркой и страхом.
Дверь туалета открылась с тихим скрипом.

Шаги. Лёгкие, пружинящие. Смешок.

— Минсу… — голос Таноса был тянущимся, почти игривым, он подошёл к кабинке и облакотился на нее. — Я знаю, что ты сердишься.. I'm sorry boy! Но если ты снова меня предашь - это разобьет мне сердце. Открой дверь!

— Эй, Минсу – залез на стенку между кабинками Намгю — Ты сказал, что тебя обманули и ты потерял дом, и тебе некуда возвращаться. Давай сыграем еще одну игру, мы тебя защитим! Завтра на голосовании просто нажми на кружочек – Намгю начал тянутся за Минсу и тот открыл дверь и хотел выйти

— Oh, boy, sit the fuck down. Минсу. До того как сюда прийти, я пошел на мост и хотел спрыгнуть с него. Но уже на мосту ко мне подошел человек в костюме и дал визитку. Ты ведь тоже ее получил, верно? — спросил Танос и Минсу кивнул – Я не религиозный или типо того, но в тот момент я решил, что это знак. Что мне дали еще один шанс. И я решил изменить свою жизнь. Чтоб мама мной гордилась. И еще я влюбился. Я хочу измениться ради нее. И если ты — схватил он Минсу за шиворот — мне в этом помешаешь.. То я очень сильно разозлюсь! I'm so fucking angry man! — заорал Танос.

— Эй, хватит. — сказал Мен ги

Танос развернулся и встал напротив парня

— Ты... Заткнись и вали отсюда — ответил парень

— Он сам может решить.

— Великий Мен ги.. Ты кем себя возомнил? А? Главой избирательного комитета? — начал Намгю

— MG Coin, ты будешь следующим. Иди уже ссы и вали отсюда.

— Команда крестиков! — заорал 333 — Эти парни угрожают одному из нас! Они хотят его заставить поменять голос!

– Эээй! Банда кружочков! Эти козлы крестики нападают на нас! — кричал уже Танос.

Парни начали ссориться между собой. Минсу выбежал из кабинки и встал за Мен ги

— Эй, Минсу, иди сюда — сказал Танос, но Мен Ги закрыл Минсу собой. — MG Coin, ты на наркоте? Или совсем свихнулся..

— Ты это из-за нее, да? — спросил Намгю и все на него посмотрели. —Ты же сам видел его с этой девкой, ну подругой Со Ён — обратился он уже к Таносу

— Ааа.. Вот дает.

— Я потом к ней присмотрелся.. И она так странно ходит.. живот..

— Не смейте ее трогать!

— Зажегся! Тут явно что-то происходит — сказал Танос — MG Coin, если ты снова завтра проголосуешь против.. Я отрежу тебе палец и подарю его ей. She will love it.

Туалет стал клеткой. Воздух внутри колебался от напряжения — как струны, перед тем как порваться.

Замах.

Мен Ги пытался ударить первым, но Танос увернулся, как будто предчувствовал — его кулак ударил Мен Ги в челюсть, заставив того отступить.

Началась драка. Кабинки дрожали от ударов. Участники, спрятавшиеся внутри, метнулись — кто-то пытался разнять, кто-то защититься. Влажный пол, хлор, запах крови — всё смешалось в гул.

Танос повалил Мен Ги на пол, сел сверху, начал бить кулаками — рвано, яростно, будто пытаясь стереть лицо с чертами. Потом пальцы легли на горло.

Мен Ги хрипел, пытался оттолкнуть, но силы уходили быстро. Глаза начали закатываться, пальцы дёргались. Он потянулся — инстинкт, не мысль. Металлическая вилка, которую им дали на ужин. Последняя возможность.

Резко — как будто пробудившись от сна — Мен Ги достал вилку и вонзил её Таносу в шею. Один. Второй. Третий.

Кровь брызнула. Он попытался отпрянуть, зажать горло, но движения уже были беспорядочными. В глазах — страх. Не гнев. Страх.

Мен Ги сбросил его с себя, тяжело дыша. На руках кровь, на лице — следы от удара, во взгляде — пустота.

Драка в туалете не прекратилась, но теперь в ней появился ужас. Намгю обернулся, увидел Таноса — на полу, неподвижного, окровавленного.

Он бросился к нему:

— Эй, брат! Вставай. Ну, вставай! — тряс тело, лицо белело.

Но Танос уже не дышал. Намгю застывает на секунду, затем — резкий жест: снимает с шеи Таноса его крест — украшение, внутри которого всегда был наркотик. Память. Утешение.

Он выбежал в общий зал — весь в крови, глаза бешеные.

— Внимание! — закричал он. — Все внимание! Крестики.. Они напали на нас. Мой друг погиб!

Комната замерла. Кто-то вскакивает. Кто-то хватался за вилку. Паника начала расползаться, как пожар.

— В смысле… друг погиб?! — голос Со Ён сорвался на крик. Он звенел в воздухе, режущий и отчаянный, как хруст разбитого стекла.

Намгю стоял перед ней, весь в крови. Его руки дрожали. Губы приоткрыты. Взгляд — потухший.

— Он… Танос мёртв… — прошептал он.

— Выбывшие игроки — прозвучал голос — игрок 230. Дальше Со Ён не слушала.

Эти слова будто пробили стену внутри неё. Мир перестал звучать. Даже сердце замерло на долю секунды, прежде чем бешено ударить в грудную клетку.

Со Ён развернулась и побежала.

Коридоры размывались перед глазами. Пол скользкий, чужие лица — тени. Она влетела в туалет, толкнув дверь так, что она с грохотом ударилась о стену.

Запах. Хлорка, кровь, страх.

На полу, среди лужи алого, лежало тело. Танос. Он лежал на полу, неестественно скрючившись, рука всё ещё тянулась к шее, где раньше был его крест. Глаза открыты, но уже без света. Как будто кто-то выключил солнце.
Она рухнула рядом. Колени ударились о плитку, боль пронзила, но её сознание не замечало этого. Только он.

— Очнись… — прошептала она. — Пожалуйста… очнись…

Она осторожно приподняла его голову и положила на свои колени. Тело было тяжёлым, безвольным, как кукла, у которой закончились пружины. Её пальцы скользнули по его щеке — кожа уже холодела.

— Ты не можешь уйти вот так… Не после всего…

Слёзы текли беззвучно. Они падали на его лицо, на кровь, смешивались и исчезали в алом. Она прижала его голову к груди, как будто своим теплом могла вернуть ему жизнь.

— Я… Я не успела сказать тебе... Я чувствую… несмотря на всё, на то, как ты меня бросил на игре. Я хотела… я надеялась, что мы выберемся… вместе…

Она шептала, дрожала, раскачивалась, пока мир снаружи метался в панике. Никто не решался войти. Она была как часть этого тела — растворённая в потере.

И пусть она знала, что ему уже всё равно, слова лились:

— Я прощаю тебя, слышишь? Потому что я люблю. И это хуже смерти — жить с этим, когда тебя нет.
_______________________________________________________

Со Ён всё ещё сидела на холодном полу, кровь на её одежде давно пропиталась. Волосы липли к лицу, слёзы стекали по щекам, не прекращаясь ни на секунду. Она не кричала больше — просто всхлипывала. Глухо, без сил. Её ладони всё ещё держали голову Таноса, как будто, если отпустить — он исчезнет совсем. Она гладила его фиолетовые волосы.

Её дыхание было неровным, губы шептали уже бессвязное — просьбы, воспоминания, фразы, которые он никогда не услышит.

Послышались шаги. Тихие, нерешительные. Намгю вошёл в туалет. Он был весь в крови, крест Таноса висел у него на шее, блестя в тусклом свете.

Он остановился, увидев её. Глаза Со Ён были пустыми, но мокрыми от слёз. Намгю сделал шаг ближе, не зная, что сказать.

— Он бы не хотел, чтобы ты… видела его таким, — произнёс он, почти на выдохе. — Пойдём.

Он аккуратно протянул руку, взял её за плечо, пытаясь поднять. Со Ён сопротивлялась, слабо, почти бессознательно.

— Не трогай… — прошептала она. — Он ещё тут…

— Со Ён… — Намгю опустился рядом. — Всё уже…

И в этот момент дверь распахнулась. Без звука. Вошёл персонал — три человека в красных комбинезонах и масках. Они не произнесли ни слова.

Один из них завез коробки. Остальные подошли к телу Таноса. Без эмоций. Без пауз.

Они аккуратно, будто укладывают товар, отодвинули голову Таноса от её колен, заставив Со Ён вздрогнуть и отпустить. Она попыталась удержать его — руки потянулись — но один из работников ловко поджал ей ладонь.

Тело подняли. Положили в ящик. Закрыли крышку, будто он — просто ещё один элемент системы. Один из сотрудников кивнул другому и в другие коробки также уложили тела остальных умерших.

Ни одного слова. Ни капли сочувствия.

Со Ён смотрела, как её мир складывают в коробку. Как его лицо исчезает под крышкой, как этот звук — щелчок фиксатора — раздаётся слишком громко.

Намгю обнял её за плечи. Она не сопротивлялась больше. Только молча опустила голову, а слёзы всё ещё текли.

Когда коробки увезли, пол остался мокрым, пятна крови — необработанными. А воздух — слишком чистым, как будто всё это было ложью.