Часть 8
Куникида помнил о запланированной встрече, поэтому в назначенный день и в назначенное время явился в квартиру к Дазаю, надеясь, что тот вообще помнит об их планах.
Постучавшись в дверь несколько раз, Куникида так и не дождался, что ему откроют, поэтому воспользовался своим ключом. В квартире его встретил холод, такой же, как на улице, будто все окна были открыты.
Идеалист быстрым шагом прошёл внутрь. Первым делом он заглянул в комнату Дазая, где увидел настежь распахнутое окно. Оно, наверняка, было открыто уже очень давно, раз квартира успела настолько сильно промëрзнуть.
«Что за...»
Куникида дрожащими руками вытащил из кармана телефон и набрал Дазаю. Где-то рядом, среди разбросанных вещей завибрировал мобильник Осаму.
«Чёрт»
Дазай оставил телефон дома. Связаться с ним теперь было невозможно.
Доппо закрыл окно. Оглядев комнату, он не увидел следов пьянки или суицида, лишь небольшой бардак, который всегда царил дома у Дазая.
Куникида поспешил на улицу, оставив телефон Осаму у него дома: вдруг он вернётся и всё же перезвонит.
Подозрительное тëмное пятно на асфальте под окном Дазая вызывало у идеалиста нехорошие мысли.
«Это кто-то что-то пролил. Это не кровь. Это не кровь... Это не...»
Фантазия берёт своë.
Доппо поспешил развернуться и поскорее уйти от этого места, чтобы не накрутить себя ещё больше. По дороге он торопливо набирал один номер за другим. Сперва агенство, Фукудзава. Тот пообещал заняться поисками Дазая, всё же ценный сотрудник. Потом все общие знакомые и друзья. Ближайшие больницы и морги. Но никто не обрадовал Куникиду тем, что знает, где Дазай. Он буквально пропал, и с ним могло случиться что угодно. Хотелось бы верить, что этот кусок идиота снова где-то шлялся и зря заставлял Куникиду и всё агенство волноваться, но только вот распахнутое окно и пятно на асфальте говорили о другом.
Куникида продолжал ходить на работу, жить своей обычной жизнью, но постоянно думал об одном и места себе не находил. Каждый вечер он набирал один и тот же номер и каждый вечер не дожидался ответа. Фукудзава каждый день пожимал плечами и грустно говорил, что поиски не увенчались успехом.
Длинные гудки каждый вечер. Абонент не отвечал. Его телефон по прежнему валялся среди вещей в его квартире. В один день гудков не было. Голос в телефоне просто сказал: «Абонент недоступен». Телефон Осаму попросту разрядился, потому что за всё это время его хозяин так и не вернулся домой.
Осаму не было уже неприлично долго. Он никогда не пропадал на такое время. Да, он часто не отвечал на звонки, часто был нетрезв, уходил в запои и потому не выходил на связь. Он часто не хотел ни с кем общаться и попросту игнорировал все попытки Куникиды поговорить с ним. Но рано или поздно это заканчивалось. А в этот раз всё затянулось надолго, и идеалиста с каждым днëм всё больше одолевали неприятные мысли по поводу Осаму.
Ко всему прочему прибавилось ещё и плохое самочувствие Куникиды. Оно мучило его уже давно, но с пропажей Дазая стало ещё хуже. Бессонница, вечное плохое настроение и нежелание контактировать с другими людьми. Порой Доппо узнавал в себе Дазая, и это немного настораживало и пугало. Иногда абсолютно без всякой на то причины Куникида начинал чувствовать злость на всех, кто его окружал. Его раздражали его коллеги-детективы, даже Йосано, раздражал Фукудзава, складывалось впечатление, что он вообще не занимался поисками своего сотрудника и просто забыл про это, раздражали обычные прохожие, люди на улице, продавцы в магазинах. Раздражали буквально все. Мысли о Дазае тоже бесили. Кто он вообще такой, чтобы так относиться к Куникиде? Как он смеет так поступать с человеком, который его любит? Почему Дазай заставляет Куникиду волноваться, абсолютно наплевательски относится к его чувствам и даже не ощущает за всё это своей вины? Почему Куникида делает для него всё, тащит на себе их отношения, всегда старается понять Дазая и помочь ему, даже если тот ведëт себя просто отвратительно? А Осаму даже не может посвятить Куникиде чуточку больше своего времени и хотя бы немного почаще говорить ему простые, но такие важные слова: «Я тебя люблю».
Дазай — последняя сволочь. Это Куникида решил для себя окончательно. Но и это решение не помогло ему перестать думать о Осаму. Он любил его, как какой-то идиот, жить без него не мог. Доппо злился сам на себя. Лучше бы он никогда не знал Дазая, никогда не влюблялся в него и жил спокойной и размеренной жизнью без лишних нервов и переживаний.
Хоть Куникиду и мучила бессонница, порой он засыпал, и в эти моменты его всё чаще посещал один и тот же сон: сон о тëмном и ветренном месте, где стоят могильные плиты и на одной из них написано: «Осаму Дазай».