♱..﹛𝐂𝐇𝐀𝐏𝐓𝐄𝐑 𝐈𝐕﹜..♱
Вы просыпаетесь от лёгкого шороха дождя за окном - мерный стук капель по скатам крыши словно убаюкивает, но уже бесполезно: сон отступил.
Глаза открываются неохотно. Комната слабо освещена утренним светом, пробивающимся через окно. Вы лежите на боку, лицом к краю кровати. Простыня сбилась где-то к ногам. Айвена рядом нет.
Вы не дёргаетесь и не садитесь резко. Просто задерживаете взгляд на пустом месте рядом, где его спина была ещё ночью. Подушка всё ещё чуть вмята, и остаточное тепло, будто, сохранилось.
Вы тихо выдыхаете, не столько вопросительно, сколько лениво. Где он?
Ответа, разумеется, нет. Вы чуть хмуритесь, зарывшись лбом в подушку на секунду, а затем, неспешно потянувшись, приподнимаетесь. Спина чуть заныла от сна, но ничего непривычного.
- уже не лежится да.? - полушёпотом, будто в пространство. И с этим мысленным заключением вы скидываете ноги с кровати, упираясь пятками в прохладный пол.
Никакой тревоги. Он просто ушёл по делам. Или варит отвар. Или решил, что вам полезно поспать чуть подольше(?)
Вы медленно поднимаетесь, ноги свешиваются с кровати, и сразу же чувствуете, как в бедро отдаёт глухой, но нестерпимый импульс боли. Вы привычно морщитесь, но не даёте себе упасть обратно. Эта боль уже другая - не рвущая, как в начале, а скорее... уставшая. Ноющая, немного колющая - как напоминание, что нога всё ещё не в порядке, но уже не угроза.
Вы опираетесь рукой о край кровати, делаете осторожный вдох и, сжав зубы, поднимаетесь.
Шаг - один, второй. Почти нормально. Даже хромота стала менее заметной. Вы держите осанку, как будто от этого зависит ваша честь. Может, так оно и есть. Простыня, лежавшая на краю, небрежно скользит на пол, а вы машинально поправляете немного перекрученные штаны.
Вы идёте к стоящей на столике кружке. Лёгкий аромат трав настойчиво щекочет нос - отвар. Остыл, но всё ещё сдерживает в себе тепло. Поднимаете кружку двумя руками, прижимаете к губам, делаете глоток. Вкус терпкий, немного горчит, но вы привыкли.
Вы пьёте стоя, взгляд задумчиво скользит по предметам комнаты. Всё спокойно, всё как обычно.
Вы, не до конца осушив кружку, ставите её обратно и, слегка прихрамывая, идёте к выходу. Деревянные ступени лестницы отзываются глухими скрипами под ногами. Дождь слышен всё отчётливее.
Пальцы ложатся на дверную ручку. Вы беззвучно открываете дверь - воздух сразу же ударяет в лицо. Свежий, влажный, с запахом древесной листвы и земли.
Вы вдыхаете глубоко.
И вдруг замечаете его.
Айвен сидит на нижней ступеньке, немного согнувшись, локтем опираясь на колено. В руке - небольшая курительная трубка, лениво выпускающая струйки дыма, сливающиеся с дождём. Лицо почти скрыто - он прислонил щеку к тыльной стороне ладони, взгляд устремлён вдаль, в серую линию горизонта, где небо почти слилось с лесом.
Он вас не слышал. Даже не шевельнулся, когда вы открыли дверь.
Айвен казался отстранённым, как будто его мысли были в другом времени. Или с кем-то другим.
Вы стояли в дверях, чуть прислонившись плечом к косяку, наблюдая за ним. Айвен даже не двигался, словно часть этой серой, дождливой картины.
- Айвен, - тихо, почти мягко окликнули вы, но он не шелохнулся.
Вы чуть нахмурились. - Айвен - чуть громче, но снова тишина. Только капли стучали по крыше и земле, только дым от трубки поднимался медленно вверх, рассыпаясь в сыром воздухе.
Вы выпрямились, тяжело вздохнув, почувствовав, как внутри что-то защемило - раздражение, досада, тревога? Всё вместе. Его полное игнорирование уже било по нервам, словно вы и правда стали призраком.
Вы вдруг закричали резко и громко, не сдерживаясь, почти всплеснув руками, словно разрывая ткань этой вязкой тишины.
Айвен вздрогнул, когда ваш крик прорезал тишину дождливого утра. Он обернулся почти мгновенно - резким, отрывистым движением, словно вас не просто позвали, а вытащили из забытья. Его брови были нахмурены, лицо мрачное, как небо над его плечами. Пальцы сжались на мундштуке трубки, и на мгновение он выглядел так, будто сейчас сорвётся:
- Что за..- начал он резко, голос грубоватый, усталый. - ты.. совсем дура что ли?
В словах была злость, но скорее от того, что его вырвали из собственных мыслей, чем от вас. И в тот же миг эта злость будто обожгла его самого - он замолчал, отвёл глаза, провёл ладонью по лицу. Движение было неловкое, резкое, словно он пытался стереть что-то со своей кожи.
Он задержал дыхание, сжал пальцами мундштук трубки и, выдохнув, глухо сказал:
- прости.
Слово прозвучало не чуждо и не вырвано силой, а спокойно, хоть и чуть сдержанно - будто он ещё не привык говорить это легко, но и не испытывал настоящей трудности.
Не было ни досады, ни раздражения - лишь лёгкая неловкость, как у человека, которому ещё не привычно объясняться. Но это не мешало: наоборот, в его голосе чувствовалась честность, простая и прямая.
Айвен чуть качнул головой, как бы признавая свою резкость, и, отвёл взгляд к горизонту. Затянулся трубкой не спеша и уже спокойнее выпустил дым в дождь. Теперь он выглядел собраннее, а его молчание не было стеной - скорее, приглашением к тишине рядом.
Вы медленно опустились на ступеньку рядом, нога чуть отозвалась привычной болью, но сейчас она была второстепенной. Айвен не шелохнулся, но вы заметили, как он чуть сдвинулся в сторону, освобождая вам место.
Дождь продолжал мерно стучать по крыше, и вы вдруг подумали, что, может, в этом утре нет ничего лишнего - ни в словах, ни в паузах.
Вы сидели рядом какое-то время - не считая ни минут, ни капель дождя, стекающих по крыше. Всё было спокойно, почти лениво. Воздух прохладный, но не колкий - свежий, живой. Айвен держит трубку, из которой уже не идёт дым, только лёгкий запах трав остаётся в воздухе.
Молчание тянется, пока он не замечает, как вы осторожно меняете позу - нога снова ноет.
Он бросает короткий взгляд, тихо хмурится.
- Опять болит?
Вы едва заметно киваете, делая вид, что это ерунда:
- Уже не так сильно. Просто... тянет. Как будто внутри что-то стянулось.
Айвен молчит несколько секунд, будто раздумывает, стоит ли говорить, потом выдыхает и произносит почти небрежно:
- Я могу облегчить.
Вы поворачиваетесь к нему, не сразу поняв.
- Что?
Он на секунду поднимает взгляд, и в его глазах - спокойствие, почти уверенность.
- Твою боль. Могу приглушить. Не навсегда, но тебе станет легче.
Вы приподнимаете бровь, слегка скептически, но с интересом:
- И как же ты это сделаешь?
Айвен усмехается, чуть наклоняя голову.
- Просто... доверься. - Он ставит трубку в сторону и медленно тянется рукой к вашей ноге.
Вы сначала не двигаетесь, но когда его ладонь ложится чуть выше колена - прямо на бедро - мышцы непроизвольно напрягаются. Его пальцы тёплые, но прикосновение неожиданно близкое.
Вы хмыкаете, поднимая бровь. - Айвен, я, конечно, не против внимания, и ты, безусловно, в моём вкусе.. - вы демонстративно спокойно говорите, чуть откинув голову. - Но не настолько, чтобы использовать боль как предлог, понимаешь?
Айвен моргнул, будто только сейчас осознал, как это выглядит.
- Что? - он хрипло усмехнулся и чуть отдёрнул руку, но не убрал совсем. - Нет. Не так.
- А как? - тянете вы, полунасмешливо, полуосторожно.
- Просто.. - он чуть нахмурился, сосредотачиваясь. - Замолчи на секунду и не двигайся.
Вы закатываете глаза, но подчиняетесь.
Его пальцы чуть сильнее прижимаются к коже - не грубо, а уверенно, почти ласково. Тепло быстро распространяется от его ладони - сначала слабое, потом плотное, густое. Оно будто медленно растекается по ноге, вытесняя боль.
Вы чувствуете, как мышцы, до этого напряжённые, вдруг расслабляются. Тяжесть уходит. Вместо ноющей боли - лёгкость, будто ногу наполнили мягким светом изнутри. Хоть это и временно, но чувства радости только и наполняло вас.
Он всё ещё держит руку, но уже смотрит на вас. В его взгляде - лёгкая усталость и... смущение.
- Просто.. немного силы. - Он убирает ладонь, проводит ею по волосам, словно пытаясь скрыть неловкость. - Не люблю, когда ты морщишься.
Вы удивлённо смотрите на него, потом - чуть мягче, с тенью улыбки:
- Мог бы и сказать заранее. Я бы не обвиняла тебя в попытке... ну, ты понял.
Он опускает взгляд, чуть усмехается уголком губ.
- Я понял. Хотя, должен признать... прозвучало это от тебя весьма уверенно.
Вы смеётесь тихо, но с теплом.
- А ты сам виноват. Не каждый день мужчина начинает с того, что кладёт руку девушке на бедро.
Айвен чуть кашляет, будто не знает, как на это реагировать.
- Учту, - коротко отвечает он. - В следующий раз начну с пояснений.
- Надеюсь, без повторений, - добавляете вы, уже с лёгкой улыбкой.
Он бросает на вас взгляд, и в нём снова появляется то спокойствие, которое было утром - мягкое, уравновешенное.
- Главное, что теперь не болит.
Вы опускаете глаза на ногу, осторожно сгибаете её, и действительно - ни боли, ни тяжести. Только лёгкая теплота, оставшаяся после его прикосновения.
- Не болит, - подтверждаете вы и тихо добавляете: - Но теперь я чувствую себя странно.
Айвен смотрит на вас внимательнее.
- Странно - это как?
- Как будто не знаю, благодарить тебя... или стыдиться, что подумала не то.
Он тихо выдыхает, чуть качает головой.
- Благодари, - говорит он спокойно. - А за неловкость... считай, что мы квиты.
Вы оба смеётесь - тихо, почти неслышно под шум дождя.
И впервые за утро между вами не осталось ни тишины, ни недосказанности - только лёгкость. И странное, но приятное ощущение тепла, которое теперь исходило не только от его руки.
Он поднялся неторопливо, без слов, и, не оглядываясь, направился к двери. Доски под его шагами тихо скрипнули. Вы проследили за ним взглядом, в котором смешались лёгкая усталость и нежелание прерывать этот утренний штиль. Но, почти не думая, встали и пошли следом.
Лестница на второй этаж встретила вас привычным глухим стоном ступеней. Айвен шёл впереди, и его спина казалась чуть сутулой, как у человека, который слишком много держит в себе. Вы шли за ним, стараясь не шуметь, и только ритм шагов напоминал, что вы рядом.
На втором этаже воздух был теплее, мягче, пахнущий деревом и травами. Айвен остановился на пороге вашей комнаты, бросив короткий взгляд через плечо. Не то проверял, идёте ли вы, не то просто отметил - вы здесь.
- долго на холоде сидеть вредно,- произнёс он вполголоса, словно оправдывая своё молчаливое решение подняться. Хотя, чему ему переживать? Крестоносцы не болеют, как и оруженосцы.
Вскоре вы поочерёдно заняли места за столом друг напротив друга. Налив в кружки густой отвар, вы обменялись первыми фразами - и разговор незаметно для обоих перерос в оживлённую беседу, словно между вами давно не существовало ни чуждости, ни тишины.
Вскоре вы поочерёдно заняли места за столом — друг напротив друга. В воздухе витал аромат травяного отвара, смешанный с запахом дыма от очага. Огонь тихо потрескивал, отражаясь в её зелёных глазах.
— Не думал, что ты останешься, — спокойно сказал Айвен, наливая в её кружку.
— Я и сама не думала, — Ви слегка усмехнулась, опустив взгляд. — но, видимо, мы оба удивляем сами себя.
Между ними воцарилась тишина. Не холодная, не напряжённая — просто тихая, почти тёплая.
— Почему ты ушла тогда? — спросил он после паузы. — Что заставило сбежать из братства?
Она задержала дыхание, будто собираясь с силами.
— Меня поймали, — произнесла наконец, тихо, без драматизма, просто констатируя. — За то, что выпускала маленьких эльхов на свободу. Они брали их совсем крошечными… закрывали в подвалах, выкачивали кровь. Это нужно братству — их сила зависит от крови живых существ. Особенно чистокровных. — Ваш голос дрогнул. — Я не выдержала.
Она обхватила кружку ладонями, будто ища в тепле опору.
— Условия у нас были вроде бы достойные: крыша, еда, оружие, обучение… Только вот сама суть братства гнилая. Они могли избить за малейшую провинность — ремнём по спине, по ногам. Никогда по лицу — “лицо должно оставаться представительным”. — Она криво усмехнулась, но в глазах сквозила боль. — Чтобы снаружи казалось, будто всё благородно.
Айвен молчал, взгляд его был тяжёлый, но не осуждающий.
— В нашем ордене всё было иначе, — сказал он наконец. Голос его прозвучал ровно, но в нём чувствовалась усталость и какая-то грусть. — У нас тоже были свои законы, но никто не поднимал руку на брата по оружию. Даже если кто-то ошибался — решали вместе. Мы всегда были за одно. Никаких показательных наказаний, никаких демонстраций силы над слабыми. Только честь, долг и плечо рядом. — Он провёл рукой по столу, будто отгоняя воспоминания. — Поэтому я и не понимаю, как они могли называть себя братством.
— Они верили, что страх — лучшая дисциплина, — тихо ответила Ви. — И, может быть, для них это работало. Только не для меня.
Айвен поднял взгляд, задержав его на ней.
— Знаешь, — сказал он медленно, — останься. Не на один вечер. Для меня это будет как... принятие тебя. И, может, первый шаг к тому, чтобы простить твой род.
Вы чуть приподняли подбородок, ваш взгляд стал настороженным.
— И ты просто… возьмёшь и простишь?
Айвен усмехнулся, но без злости.
— Простить — нет. Но, может, научусь не ненавидеть.
Она откинулась на спинку стула, опустив глаза.
— Тогда я останусь. Посмотрим, получится ли у нас не убить друг друга.
Ваш разговор резко оборвал тихий, но назойливый звук — где-то над столом, в дрожащем от тепла воздухе, пронеслось насекомое. На первый взгляд — самое обыкновенное, серое, не стоящее и мгновения внимания.
Ты уже хотела лениво прихлопнуть его ладонью, но рядом раздался поражённый, почти благоговейный голос Айвена:
— Это же... златопанцирный! — слова его прозвучали с таким трепетом, будто он узрел не жука, а святыню.
Ты моргнула, недоумённо посмотрев на него, а он, наоборот, будто ожил: глаза сверкнули, голос наполнился решимостью.
— Мы должны его поймать, — сказал он, резко вставая.
— Зачем? — растерянно спросила ты, следя, как золотистая точка кружит под потолком.
— Поверь, надо.
И не дожидаясь твоего согласия, Айвен уже ринулся в сторону окна. Его движения были неожиданно быстрыми, хотя выглядел он при этом до смешного серьёзным — высокий крестоносец, с мрачной решимостью гоняющийся за крохотным жуком.
Ты не выдержала — едва заметно улыбнулась.
— Осторожнее, святыню не спугни, — бросила ты с иронией, но в голосе всё же звучал интерес.
Айвен сделал шаг вперёд, стараясь не дышать слишком громко. Его сапоги глухо поскрипывали о пол, и каждый звук отдавался в тебе дрожью, будто в этой погоне за крошечным жуком решалось нечто важное.
Ты тоже двинулась, почти синхронно с ним, — лёгкая, бесшумная, как тень. Златопанцирный перелетел к стене, коснулся её блестящей спинкой, и золотистые отблески заскользили по старым камням, будто пламя.
Айвен шепнул:
— Медленнее... Не спугни. Он чувствует колебания воздуха.
Ты кивнула. Каждое его слово звучало тихо, сдержанно, но в нём слышалось напряжение — странная смесь благоговения и охотничьего азарта.
Жук вдруг рванул в сторону очага — свет, тепло, движение. Айвен шагнул следом, но тот слишком ловко увернулся и нырнул под полку. Крестоносец резко выругался сквозь зубы — коротко, глухо, — и, опершись рукой о стол, перегнулся, пытаясь рассмотреть насекомое в тени.
— Я его вижу, — прошептал он. — Но не дотянусь...
Ты подошла ближе и, не раздумывая, опустилась на колени рядом, вытянув руку вперёд. Пальцы дрожали от напряжения, и снова ты ощутила ту тонкую пульсацию силы в груди — магия отзывалась, как живое существо.
— Только осторожно, — негромко произнёс Айвен, чуть склонившись над тобой. — Ему нужно доверие. Не грубая сила.
— Я знаю, — шепнула ты.
Ты сконцентрировалась, позволяя теплу от ладони медленно растекаться по воздуху. Из пальцев, почти невидимо, пробежали лёгкие искры — не свет, а движение воздуха. Златопанцирный дрогнул, пошевелил крошечными крыльями, будто колебался... и вдруг плавно вспорхнул, прямо к тебе.
Айвен вытянул руки — но слишком поспешно. Его локоть задел деревянную перекладину у окна. Раздался сухой треск, и кусок дерева рухнул вниз. Ты вздрогнула, поток силы сорвался, волна воздуха ударила в сторону — и всё вокруг наполнилось вихрем пыли и золотых бликов.
— Чёрт.. — выдохнул он, успев подхватить перекладину, чтобы она не врезалась тебе по плечу. — Не удержал.
— Да уж, — нервно усмехнулась ты. — Командная работа, говоришь?..
Но прежде чем кто-то из вас успел пошевелиться, жук снова вспорхнул. Он описал медленный круг, словно наблюдая, кто из вас спокойнее, и опустился прямо в середину стола — туда, где мягко мерцал отблеск от пламени.
Айвен тихо, почти благоговейно протянул ладонь:
— Ну давай...
Ты, затаив дыхание, сделала то же самое с другой стороны.
Мгновение — и златопанцирный, будто решив, кому принадлежать, сам скользнул в его ладонь. Его спинка светилась мягким, золотистым светом, как капля заката.
Айвен замер, словно боялся дышать.
Ты улыбнулась, глядя, как отражение жука играет на его лице.
— Может, он чувствует, кто давно не держал в руках ничего живого.
Айвен бросил на тебя взгляд — короткий, но цепкий, и уголки его губ едва дрогнули.
— Или просто знает, кто всё ещё способен не убить.
Вы замерли — он с жуком в ладони, ты, всё ещё держащая в воздухе остатки магии. Пламя очага будто стало мягче, воздух — теплее, и на миг всё вокруг будто перестало быть укрытием, убежищем или временным перемирием.
Вы оба замерли ещё на секунду, будто боялись нарушить хрупкую магию момента, а потом Айвен аккуратно поднёс к столу пустую стеклянную банку — ту, что раньше была полна варенья. Свет от огня преломился в её стенках, и банка на столе казалась маленьким храмом.
Он сдвинул ладонь ближе к краю, жук не спорил — как будто сам выбрал, кому довериться. Ты прикрыла крышку ладонью сверху, чтобы случайно не потревожить крошечное существо, и тонко, почти по-военному скоординировала движение: Айвен слегка наклонил руку, а ты проводящим лёгким импульсом силы подтолкнула жука в его ладонь и аккуратно в банку. Златопанцирный скользнул по стеклу и, свернувшись, устроился на мягкой бумажке на дне.
Банка дрогнула в руках у Айвена. Он на миг задержал дыхание, потом накрыл горлышко куском тонкой ткани и поджал крышку — не до щелчка, а так, чтобы внутри было немного воздуха и тепло. У него в движениях чувствовалась бережность.
— Может, ты всё-таки объяснишь подробнее, зачем он нам? — не выдержала ты, продолжая сидеть за столом и пристально следя за тем, как Айвен разглядывает жука в стеклянной банке.
Крестоносец молчал, проводя пальцем по крышке — осторожно, будто проверяя, надёжно ли она закрыта. В отражении стекла его лицо казалось уставшим, тенью самого себя.
Наконец он выдохнул, чуть опустив плечи:
— Честно? Я вымотался.
Ты нахмурилась. В его голосе не было привычной твёрдости, но и искренности тоже. Слишком ровный, слишком спокойный — будто тщательно подобранный тон. Он явно уходил от ответа.
Айвен, не поднимая глаз, продолжил тем же нарочито спокойным голосом:
— К тому же, мне нужно сходить в деревню. Торговцу кое-что должен. Есть дела поважнее разговоров.
Фраза прозвучала глухо, почти как оправдание. И всё же ты заметила — пальцы его чуть дрогнули, когда он снова коснулся банки.
Он сделал паузу, словно тщательно подбирая слова, но произнёс это почти небрежно, как будто мимоходом:
— Так что… приберёшь здесь, пока меня не будет.
Ты замерла, не сразу осознав, что он только что сказал. Потом медленно подняла голову — и в груди будто вспыхнуло раздражение.
— Что, прости? — голос сорвался чуть громче, чем ты собиралась. — Прибрать? Вообще-то не я одна тут погром устроила!
Айвен, стоявший у окна, даже не повернулся сразу. Лишь лениво обернулся, приподняв бровь:
— А кто тогда?
Ты сжала губы, глядя на него снизу вверх, и выдохнула сквозь зубы:
— Ах ты старый урод.
Он сделал вид, что поражён до глубины души, театрально прижал руку к груди:
— Эй, попрошу с уважением! Если уж на то пошло, я в свой год цвету и пахну. А ты называешь меня стариком? Тогда с твоей точки зрения ты сама ещё ребёнок!
Ты прищурилась, чувствуя, как раздражение медленно превращается в нечто вроде игры.
— А если взять за основу людей, — продолжил он с лёгкой ухмылкой, — то для тебя сорокалетний человек — ещё малец. Как ты так можешь, Вивьена? Понимаешь, что только что оскорбила короля?
— Я оскорбила? — ты вскочила со стула, указав на него пальцем. — Я о короле и слова не сказала! Это ты сам додумал, сам поверил и сам же теперь обвиняешь! Цветёт он, пахнет… Конечно же бл..блин!
Айвен мгновенно вскинул руку, будто учитель, поймавший ученицу на шалости:
— Ты сейчас чуть скверное слово не сказала! Не воспитанная ты баба!
Ты возмущённо выдохнула, губы дрогнули.
— Что? Пошёл вон! Ах да… — саркастично добавила ты, — это же твой дом. Тогда я уйду!
Ты резко развернулась, прихрамывая из-за больной ноги, и направилась к лестнице. Злость в груди смешивалась с чем-то другим — обидой, горечью, а может, желанием, чтобы он хотя бы попробовал тебя остановить. Но Айвен стоял на месте, глядя тебе вслед с тем самым холодным выражением, будто проверял — уйдёшь ли ты на самом деле.
Ты почти дошла до середины лестницы, но нога вдруг предательски дёрнулась. Всё закружилось — боль пронзила щиколотку, ты пошатнулась, потеряла равновесие.
Ты не успела даже вскрикнуть — его рука резко обвила твою талию, удерживая за мгновение до того, как ты могла грохнуться со всей силы. Воздух вырвался из груди, сердце колотилось где-то в горле.
— Отпусти! — выдохнула ты, хватаясь за перила, но он держал крепко.
— Да уж, не благодарности ожидал, — фыркнул Айвен, тяжело дыша. — Ты бы сейчас кувырком вниз полетела, если б не я.
— А кто довёл?! — возмутилась ты, оборачиваясь, но из-за близости он оказался почти вплотную — дыхание обжигало щёку. — Своими идиотскими приказами и нравоучениями!
Айвен прищурился, уголок его губ дёрнулся.
— Если бы ты хоть раз подумала, прежде чем лезть куда не надо, я бы вообще рот не открывал!
— Да пошёл ты! — процедила ты сквозь зубы, но не вырвалась — его хватка была железной.
— Уже пыталась, — отозвался он сухо. — Результат, как видишь, не впечатляет.
Ты зло посмотрела на него, щёки вспыхнули от злости — и, возможно, от чего-то другого.
— Отпусти, рыцарь-спаситель, — бросила ты.
Он усмехнулся, наконец разжимая руку, но не сразу отходя.
— Вот спасибо, Ви, всегда приятно услышать нежное слово после героического подвига.
— Подвиг? — фыркнула ты, поправляя растрёпанные волосы. — Свалить женщину на лестнице — это твой рыцарский кодекс, да?
— Нет, — ухмыльнулся он, — это просто приятный бонус.
Ты шумно выдохнула, качнув головой.
Некоторое время вы стояли молча. Потом он коротко бросил, глядя в сторону:
— Всё равно останься сегодня. С ногой далеко не уйдёшь.
Ты уже открыла рот, чтобы огрызнуться, но, встретив его взгляд — хмурый, упрямый, но с той самой тенью беспокойства — лишь кивнула ему.
Ты чуть специально задела его плечом, проходя мимо к столу.
— Осторожнее, — недовольно пробурчал Айвен, но даже не повернулся.
Ты лишь фыркнула, налила себе отвар и, словно демонстративно, шумно поставила кружку на стол. Деревянная поверхность глухо откликнулась, будто подтверждая твоё раздражение. Айвен медленно опустился на стул рядом. Дерево жалобно заскрипело под его весом. Его рука скользнула по краю стола, пальцы нервно постучали — отстукивая ритм, который почему-то раздражал ещё сильнее. Он чуть наклонился вперёд, потом снова выпрямился, словно не знал, куда себя деть.
Ты сидела, лениво мешая ложкой отвар, наблюдая, как по поверхности кружки расходятся круги. Казалось, всё внимание сосредоточено на этих движениях, но на самом деле — на нём. Его присутствие ощущалось слишком близко: дыхание, движение руки, тяжесть взгляда.
Иногда ты краем глаза смотрела в его сторону — коротко, будто случайно, — и тут же снова прятала взгляд в чашке.
— Ви, послушай меня, — сказал он наконец. Голос хрипнул на первом слове, будто ему самому неприятно было его произносить.
Ты чуть вздрогнула, но ложку не остановила. Только плечи напряглись, как перед ударом.
— Что? — бросила ты, не глядя.
Он промолчал пару секунд. Когда заговорил, голос его стал ниже, ровнее:
— В этом доме тебе ничего не грозит.
Металл ложки глухо звякнул о край кружки. Ты замерла. Потом снова принялась мешать, будто ничего не услышала.
— Я тебя не успокаиваю, — продолжил он. — Это не просто слова.
Ты повернулась к нему чуть больше, подбородок приподнялся — не из любопытства, а из упрямства. Внутри что-то болезненно дрогнуло, но взгляд всё равно задержался на его лице дольше, чем ты хотела.
Айвен медленно выдохнул, прикрыв глаза, и чуть наклонился вперёд:
— Пока меня нет, в этот дом никто не сможет войти и тебе навредить.
Ты отпустила ложку, позволив ей тихо утонуть в напитке. Теперь просто смотрела на него, молча. Его слова будто опустились на дно — тяжело и с эхом.
— Но если ты выйдешь из него… — он осёкся, сжав челюсть.
Ты нахмурилась и уставилась в кружку, будто в ней можно было найти ответ. Но взгляд всё равно сорвался в его сторону — короткий, настороженный.
Айвен вдохнул глубже, выдохнул — уже громче, раздражённее:
— Оставайся здесь.
Ты прикусила губу. Его тон был приказом, и от этого в груди неприятно защемило. Хотелось ответить колкостью, но слова застряли.
Он откинулся на спинку, но тут же снова подался вперёд, глядя прямо в тебя.
— Меня кое-что беспокоит.
Ты подняла глаза. В его взгляде не было привычного превосходства — только тревога, едва заметная, но реальная.
— Пока что я не понимаю, что конкретно.
Ты вскинула брови, чуть усмехнувшись:
— Так ты, оказывается, можешь сомневаться.
Он скользнул по тебе взглядом, но ничего не ответил. Только тихо добавил:
— Так что ты здесь в безопасности.
Ты медленно повернула голову, не отводя глаз. Внутри всё смешалось — недоверие, злость, странная, неуместная благодарность.
Айвен вдруг наклонился ближе. Его пальцы тёпло и твёрдо коснулись твоего подбородка — не грубо, но так, что отвести взгляд стало невозможно. В его прикосновении не было ни фальши, ни заигрывания — только странное, тяжёлое обещание.
Большой палец едва заметно провёл вдоль твоей челюсти — короткое, почти символическое движение, будто он ставил на тебе невидимую метку.
Ты затаила дыхание, сердце пропустило удар.
Он выпрямился, поднялся и направился к кресту, висящему напротив. Его шаги звучали ровно и уверенно.
— Ты должен видеть метку, — тихо сказал он, обращаясь не к тебе. — Пожалуйста, сдержи обещание. Я знаю, знаю… если она выйдет, ты и не пошевелишься. Но пока она в доме — держи её в безопасности.
Голос был ровный, властный. Не просьба — приказ. Клятва.
Ты чуть наклонила голову, ваши взгляды пересеклись. В твоих глазах не было вызова — только понимание, хоть и сквозь раздражение. Короткий кивок — и этого достаточно.
Айвен ещё миг стоял у креста, будто что-то проверял для себя. Потом вернулся к столу, поднял с пола ранец. Кожа тихо скрипнула, лямки хрустнули в его руках. Он привычным движением закинул сумку на плечо, глянул на тебя — коротко, оценивающе, будто проверяя, всё ли понял ты сама.
— Приду через часа три, — бросил он, уже стоя у лестницы.
Дверь закрылась, и дом сразу будто выдохнул — слишком тихо, слишком пусто.
Ты несколько секунд сидела неподвижно, слушая, как за дверью стихли его шаги. Потом шумно выдохнула, поморщилась:
— Блин… всё равно же приходится прибраться здесь.
Подошла к печи, взяла кочергу, осторожно разгребла угли. Пламя вспыхнуло, осветив лицо. Тишина становилась плотной, вязкой, почти живой.
Ты подкинула пару поленьев. Они треснули, и в тот же момент воздух будто дрогнул. Комната вздохнула, стены зашептали едва слышно. Что-то, почти неуловимое, коснулось затылка.
Еле заметный хлопок разорвал тишину.
Ты почувствовала его раньше, чем увидела — будто воздух вдруг сгустился, стал тяжелее, холоднее. Вслед за этим где-то за спиной послышался тихий, почти ленивый звук — скрип кресла.
Ты медленно повернула голову.
Он сидел за столом.
Свет от камина ложился на его лицо так, что половина оставалась в тени. Светлые, почти седые волосы отражали отблески огня, а глаза… глаза были ледяные, пронзительные, как у хищника, который уже выбрал добычу.
Он не шевелился. Просто смотрел.
И этого оказалось достаточно, чтобы холод пробежал по спине.
— ты, — произнёс он тихо, словно проверяя, действительно ли видит тебя. — Интересно.
Он поднялся. Движение было плавным, слишком плавным для человека, который только что сидел неподвижно, будто статуя.
— Я думал, таких, как ты, уже не осталось.
Ты сделала шаг назад, стараясь не выдать дрожь.
Он медленно обходил стол, не сводя взгляда, как будто изучал каждый твой вдох, каждое малейшее движение.
— И всё же… ты здесь, — продолжил он, и в голосе зазвенело что-то почти насмешливое. — как только Айвен тебя оставил.
Он остановился всего в нескольких шагах. Теперь свет камина полностью высветил его лицо — и ты увидела тонкий, чёткий шрам, уходящий от губ к щеке.
И крест. Тот самый золотой крест, выжженный на лбу.
Сердце сжалось.
— Скажи, — его голос стал низким, почти шепчущим, но от этого только страшнее, — как ты ещё жива?
Ты не поняла — угроза это или вопрос. Но шаг назад дался тяжело — будто ноги приросли к полу. Он приближался, и каждая секунда казалась вечностью.
— страшно, да? — он хмыкнул, уголок губ дёрнулся. — Значит, не знаешь. Или врёшь.
Он шагнул ближе.
Ты почувствовала, как его пальцы почти касаются подбородка — и в тот же миг воздух будто вспыхнул. Пальцы его всё же успели скользнуть по твоей коже — будто ставя метку.
А потом — исчез. Не растворился, не исчез во вспышке — просто в следующее мгновение он снова сидел на стуле, как и прежде, будто вообще не вставал.
Ты, едва дыша, отступила к стене.
Айвен стоял уже на лестнице, взгляд напряжённый, руки чуть дрожали, взгляд лишь бегал по комнате.
Незнакомец усмехнулся, не сводя с тебя взгляда.
— Она не должна быть здесь, Айвен.
— О… Ларгон, — голос Айвена прозвучал ровно, но не без осторожности. Айвен в свою очередь сделала вид, что даже услышит первоначальные слова брата. Он сделал шаг вперёд, взглядом окинув стоящего за столом мужчину. — Рад тебя видеть.
В воздухе будто прошла волна — напряжение не спало, но изменилось. Вивьена, всё ещё стоящая чуть позади, заметила, как Айвен держится: спина выпрямлена, плечи чуть напряжены, дыхание ровное. Словно он и вправду рад, но под этой вежливостью прячется готовность — к чему-то, что вот-вот может случиться.
— Взаимно, — ответил незнакомец. Голос его стал спокойнее, но не мягче. — Давненько мы с тобой не виделись, Айвен.
Он сказал это, глядя прямо, чуть прищурившись, будто между ними уже давно тянулась нить старого разговора, который они так и не закончили.
Затем он медленно поднялся из-за стула. Свет от камина заскользил по его лицу, высветив короткий шрам у губ и холодный блеск глаз.
— А ты тут какими судьбами? — спокойно спросил Айвен, не делая ни шага вперёд, ни назад.
— Да вот… мимо проходил, — ответил Ларгон с короткой, почти ленивой усмешкой. — Решил заглянуть, глянуть, как ты тут.
Он шагнул ближе, и воздух снова потяжелел. Теперь они стояли почти на одной линии — два зеркальных силуэта, разные, но родственные.
— Пожмёшь мне руку? — тихо, но отчётливо произнёс Ларгон, протягивая ладонь.
Вивьена нахмурилась. Обычные слова — но сказаны были так, что в них явно было что-то большее. Не просто приветствие.
Айвен не сразу ответил. Он посмотрел на протянутую руку, потом на лицо брата — долго, внимательно, с какой-то странной осторожностью, словно что-то взвешивал внутри себя.
— Конечно, Ларгон, — сказал он наконец.
Пауза перед тем, как их пальцы соприкоснулись, показалась вечностью.
Когда Айвен всё-таки протянул руку, лёгкий треск прошёл по воздуху — едва слышный, будто в самой тишине что-то дрогнуло. Вивьене показалось, что вокруг них на миг потускнел свет, словно сам дом задержал дыхание.
Руки сомкнулись.
Не просто рукопожатие — испытание.
Айвен смотрел прямо в глаза брату, не отводя взгляда, а Ларгон отвечал тем же. В их жесте не было силы — но чувствовалось что-то, чего не понимала ни одна посторонняя душа: клятва, проверка, может, даже вызов.
Он бросил короткий взгляд на Вивьену — и снова вернулся к брату.
— У тебя тут… интересная компания.
Айвен ничего не ответил. Лишь чуть сильнее выпрямился, словно между ними натянулась невидимая нить.
В комнате, прямо напротив, сидел его брат. На старом стуле, откинувшись к
- ох.. - протянул он, приподняв бровь, и в его холодных голубых глазах мелькнула довольная искорка. - Надо же, кого нелёгкое привело. Я думал, тебя часа три не будет.
Айвен молчал, плечи его напряглись, но взгляд не дрогнул.
- Привет, брат, - произнёс тот, вставая со стула. Его голос прозвучал слишком спокойно, даже ласково, и от этого только хуже.
Ты в этот момент сделала шаг назад и встала за Айвеном, словно инстинктивно прячась за его широкой спиной. Откуда-то внутри поднимался страх - не только перед этим человеком, но и перед тем, что сейчас начнётся.
Айвен будто уловил твоё движение, но не обернулся. Он стоял твёрдо, не давая ни тебе, ни брату увидеть, что происходит у него внутри.
- О... Ларгон, рад тебя видеть, - наконец произнёс он, ровно, без эмоций.
- Взаимно, - ответил Ларгон, наклоняя голову чуть вбок. - Давно не виделись, Айвен.
- А ты тут какими судьбами? - спросил Айвен спокойно, хотя по тому, как напряглись мышцы на его шее, ты поняла - спокойствие это обманчиво.
- Да вот, мимо проходил, - хмыкнул Ларгон, вставая со стула и медленно протянул руку. - Пожмёшь мне руку?
Ты перевела взгляд с одного на другого, не до конца понимая, почему эта фраза прозвучала с таким странным подтекстом. Айвен и Ларгон смотрели друг на друга, будто между ними происходил немой разговор - без слов, но с полным взаимопониманием. Ты уловила в этом мгновении что-то важное, какое-то скрытое значение, которое ускользало от тебя.
- Конечно, Ларгон, - после короткой паузы произнёс Айвен, поднявшись и протянув руку. Их пальцы сомкнулись на мгновение - крепко, твёрдо, будто в этом рукопожатии решалось больше, чем простое приветствие.
Айвен бросил короткий взгляд в твою сторону.
- Ты уже познакомился с Ви, - произнёс он, не меняя тона.
- Да, успел, - легко ответил Ларгон, поворачивая голову к тебе. Его голубые глаза на секунду блеснули, словно в них мелькнула насмешка или интерес. - Ви, кстати, не хочешь присесть?
Ты отрицательно качнула головой.
- Нет, спасибо, - тихо сказала ты, стараясь держать голос ровным, хотя внутри всё сжималось от тревоги.
Айвен мельком глянул на тебя и коротко добавил:
- Пусть постоит. Нам надо поговорить.
- Да, надо, - отозвался Ларгон, опускаясь обратно на стул.
Айвен чуть расслабился и усевшись напротив брата, спросил.
- Отвара не хочешь?
- С удовольствием, - ухмыльнулся Ларгон. - Ты не представляешь, как я по нему скучал.
- Хорошо, сейчас, - кивнул Айвен, вставая и направляясь к печи.
Ларгон не упустил возможности снова повернуться к тебе. Его глаза задержались на тебе чуть дольше, чем положено.
- Ви, слушай, - протянул он спокойно, но в его голосе сквозила странная заинтересованность. - А ты откуда такая? Не подскажешь, как зовут твоего старшего? Что-то ты мне до боли знакома.
Ты уже открыла рот, чтобы что-то ответить, но Айвен резко поставил перед ним кружку с тихим глухим звуком.
- вот. - Его взгляд был твёрдым, даже предупредительным.
Ларгон усмехнулся и принял отвар.
- О, спасибо, - произнёс он тихо.
Айвен налил и себе, сел напротив, и его лицо стало каменным.
Айвен не ответил. Только сжал руку на колене - ты заметила, как побелели костяшки пальцев.
Ты в свою очередь стояла возле печки, чуть облокотившись на неё.
- Итак, брат. Спрошу ещё раз... что привело тебя сюда? Что у тебя здесь за дело?
Голос был низким, почти спокойным, но в нём чувствовалось железо - тот особый оттенок, когда человек уже стоит на грани.
Ларгон чуть приподнял бровь, медленно откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди. Его губы изогнулись в ленивой, почти насмешливой улыбке.
- А ты чего так сразу? - произнёс он, будто забавляясь. - Куда-то спешишь? Или, может быть, хочешь, чтобы я ушёл?
Айвен не двинулся. Только глаза чуть сузились.
Айвен слегка выдохнул через нос, но тон остался прежним - холодным и точным:
- Почему он тебя пропустил?
Проговорился монотонным и спокойным голос Ларгона.
- Он и не пропускал меня, брат. Ты запер дом от всех... но я уже был внутри.
Айвен резко выпрямился, взгляд его стал тяжёлым.
- Понятно. - Голос прозвучал тихо, но опасно. - И как давно?
- Это не имеет значения, - произнёс он и лениво посмотрел на тебя. Его глаза холодно скользнули по твоему лицу, остановились на миг, чувствуя в нём явное недовольство - Мне интересна одна деталь.
Он слегка кивнул в твою сторону.
- Почему она в твоём доме?
Он специально выделил это слово, с лёгким нажимом, будто ты - не человек, а предмет, вызвавший у него раздражение. Взгляд его был ледяным, тяжёлым, и ты едва не отступила.
Айвен мгновенно отреагировал - короткий, едва заметный поворот головы в сторону брата, но в этом движении читалась вся ярость, которую он сдерживал.
- Это не твоё дело. Брат, - последнее слово он произнёс с таким нажимом, что оно прозвучало почти как угроза.
Ларгон не отводил взгляда. Наоборот - его лицо словно озарилось чем-то недовольным.
- Моё, - тихо, но уверенно сказал он. - Это моё дело.
Он откинулся обратно на спинку стула, и деревянные ножки скрипнули под его весом.
- Может быть, ты забыл, - продолжил он медленно, с нажимом на каждом слове. - Так, может быть, тебе напомнить, кто мы такие?
В его голосе не было злости. Только холодная уверенность, словно он говорил о чём-то, что не подлежит обсуждению.
Айвен замер, взглядом вонзившись в брата. Его лицо побледнело, но глаза вспыхнули - коротко, как сталь, поймавшая свет клинка.
Комната будто на мгновение застыла. Воздух стал плотным, словно собирался перед бурей. Ларгон медленно поднял взгляд на брата, прищурился, а затем холодно произнёс:
- Ты предал наш орден?
Голос его был спокоен, но в нём звучал вызов - тихий, но ядовитый.
Айвен напрягся. На мгновение по комнате пробежала едва уловимая дрожь, словно дом отреагировал на напряжение хозяина. Его пальцы сжались в кулаки, взгляд потемнел.
И тут всё словно взорвалось. Вещи, стоявшие на полках и столе, начали подниматься в воздух. Книги раскрывались, бумаги взлетали, кружки дрожали, словно от сильного ветра, которого не существовало. Воздух гудел энергией, а от Айвена исходила волна магического давления.
Он шагнул вперёд, и прежде чем Ларгон успел моргнуть, Айвен уже прижал его к стене, сжимая горло рукой. Доски под ногами заскрипели.
- Я. Никого. Не. Предавал, - прокричал он, глядя прямо в глаза брату.
- Вот как, - прохрипел Ларгон, и на его губах мелькнула едва заметная усмешка.
В одно мгновение он исчез, растворившись в воздухе, и появился уже позади тебя. Тепло его ладони легло тебе на плечо - мягко, но ощутимо, будто демонстрация власти.
- Тогда почему же я сомневаюсь в этом, брат? - тихо произнёс он у тебя за спиной.
Все вещи, что парили в воздухе, резко обрушились вниз. По полу раздался звон, глухие удары, шелест падающих бумаг. Воздух стал снова плотным, но теперь - настороженным, как после грозы.
Айвен тяжело выдохнул, облокотился на стол и скрестил руки. Его взгляд стал ледяным, но в нём чувствовалась усталость.
- Я не знаю, что ты там подумал, - начал он спокойно, - но наш орден расформирован. Это - раз.
Во-вторых, я дал обет.
В-третьих, ты в моём доме. Так что отпусти её и садись.
- Это приказ? - с лёгкой усмешкой уточнил Ларгон, не сводя взгляда с брата.
- да, - коротко ответил Айвен, чуть оттолкнувшись от стола, будто готов был в любой момент снова встать.
Ларгон приподнял бровь.
- Ты же сам только что сказал, что орден расформирован, - произнёс он с тенью насмешки. - Но всё так же даёшь приказы.
Несколько мгновений они просто смотрели друг на друга - два брата, два противоположных пламени. И всё же через минуту Ларгон медленно отпустил твоё плечо, прошёл вперёд и сел обратно за стол. Айвен сел напротив.
Воздух постепенно начал остывать. Они молча сделали по глотку отвара, не сводя друг с друга взгляда.
Тишина звенела, будто любое лишнее слово могло снова вызвать бурю.
Комната притихла. Свет от тусклой лампы дрожал над столом, и каждое ваше дыхание казалось слишком громким. Их взгляды встречаются, и в этих молчаливых ударах слышится больше, чем слова.
Айвен откидывает голову назад, делает глоток из кружки, но не спешит говорить - в его глазах всё ещё горит сталь. Ларгон, напротив, сидит ровно, спина прямая, ладони спокойно обхватили чашку; в его позе - уверенность человека, привыкшего ждать и видеть больше, чем другие.
-я слушаю тебя Айвен.
Ты слышишь, как Ларгон произносит эту фразу ровно, почти ровным сарказмом, но за словами сквозит готовность выслушать - и немедленно перейти к делу.
Айвен опускает кружку, глядя прямо в лицо брату. Его голос тихий, но чёткий, в нём нет желания спорить, только жёсткая граница: - теперь ненадо меня слушать. Я не буду перед тобой отчитываться.
Ларгон вежливо хмыкает, как будто ожидает именно такого оборота: - братья и сёстры не рады будут это узнать.
Айвен плечами пожимает едва заметно; в его тоне - решимость и усталость, а не пренебрежение: - а им и не надо об этом знать.
Ларгон наклоняется чуть вперёд, и в этот момент ты видишь, как с его губ срывается та самая формальная приверженность порядку: - я никогда не нарушу приказы капитана, до тех пор это не навредит нашему ордену. Но если, ты просишь меня соврать, то я буду вынужден отказаться.
Айвен всматривается в брата, и в его голосе - сухая оценка: - ты стал сильнее Ларгон. Когда ты этому научился? Я вообще не почувствовал, что рядом со мной наваждение.
Ларгон усмехается, голос у него хмельной, холодный: - даа слушай не так давно. Где то пару дней назад, когда убил всех в замке.
Пауза повисает тяжёлая; ты ощущаешь, как в комнате меняется температура, а в твоей груди сжимается что-то холодное. Затем Айвен говорит, и слова его льются ровно, с отрядной прямотой. Он показывает пальцем в твою сторону: - я не предавал братьев Ларгон. Это ты хочешь услышать? Я нашёл её лесу, с раненой ногой без сил. Позволил ей жить здесь. Только потом я узнал, что она из кровавого братства. Но после того, я пообещал ей, что она будет в безопасности.
Ты чувствуешь, как взгляд Ларгона задерживается на тебе дольше, чем уместно; в нём и интерес, и что-то похожее на недоверие.
- а, если бы ты знал заранее? Это Что то бы поменяло? - спрашивает Ларгон, и акцент на «что-то» делает фразу почти ножом.
Айвен не колеблется: - нет. Я бы ей все равно помог. - он поворачивает голову на тебя, и в голосе слышна неожиданная мягкость: - знаешь ларгон, когда я к ней прикоснулся , в ней было меньше грехов, чем в тебе.
Эта фраза - удар и оберег одновременно. Ларгон смотрит в ответ, задумчиво качая головой.
- братья и сёстры, должны знать, ты сам понимаешь. Когда садовник садит деревцо, плот наперёд известен садоводу. - Ларгон произносит это ровно, словно цитату, но в ней скрыт упрёк и логика, от которой не уйдёшь.
Айвен опускает взгляд, будто обдумывая метафору, затем отвечает тихо, почти по-домашнему: - лишь в маленьком кружке интимном есть место тонкостьям взаимным. Поэтому я прошу тебя, сохранить пока это в тайне.
Ты не до конца понимаешь, о каких «тонкостях» они говорят, но ощущаешь: это просьба, в которой сконцентрирован весь риск.
- сохранить в тайне? - повторяет Ларгон, вставая с места. В его движениях читается и сомнение, и игра: он даёт себе паузу, чтобы обдумать цену такого обещания. - я бы не против. Но две души живут во мне. И обе не в ладах с друг другом.
Он смотрит на Айвена ровно, крепко: слова звучат как признание и предостережение одновременно. Ты видишь, как рядом со словами мелькает тень прошлого, тяжёлого и чего-то, что не разглашается просто так.
- я подумаю Айвен, - наконец выпускает он, и в этом «я подумаю» слышится обещание.
Айвен встаёт навстречу, его голос спадает до тихого умоляния, не в формальном тоне капитана, а как у человека, что просит по-человечески: - я прошу тебя никак капитан, а как твой друг и брат. Пожалуйста, ещё не время.
Ларгон фыркает, усмехаясь и раздражённо, и с прищуром: - чёртов ты засранец. Ладно, но разве не ты больше всего со мной соглашаешься их прикончить?
Ты ощущаешь, как в этой реплике проскальзывает и проверка, и вызов, и почти шутка старых боевых травм. Ты на шаг отступаешь, едва заметно, потому что температура в комнате поднялась - не физически, а ощущением, будто сейчас что-то решится.
Айвен отвечает тихо, почти исповедально: - я чуть усомнился в своём решении.
Ты стоишь подле них, и видишь, как братья на миг встречают взгляды - в их молчании столько истории, столько общего горького опыта, что тебе становится не по себе. Затем оба отворачиваются, словно договорённость достигнута.
Айвен на секунду отвёл взгляд от брата, будто собирался сказать что-то нейтральное, но его голос изменился, стал холоднее:
- ах, да, Ларгон, пока ты не ушёл.
Он сделал пару шагов к тумбочке, где лежали ножи. Его движения были спокойными, даже ленивыми, но внутри этого спокойствия чувствовалась сталь. Легкий жест руки - и мгновение спустя Айвен исчез. Пространство дрогнуло, и он появился уже прямо за спиной Ларгона, схватив его за ворот и прижав острое лезвие к его горлу.
- в следующий раз не смей угрожать ей в моём доме, - произнёс он тихо, почти шёпотом, но в этом шёпоте слышалась угроза, способная заставить дрогнуть любого. В твою голову лишь пришло воспоминания недавнего сжимание холодных рук Ларгона на своём горле.
Ларгон чуть усмехнулся, не делая ни шага в сторону, хотя сталь у шеи блеснула холодом.
- а ты удивляешь. Я смотрю, наваждение тоже освоил. Но тебе до меня далеко.
Айвен спокойно убрал нож, не отпуская взгляд брата.
- знаю, - коротко ответил он.
Ларгон выдохнул - не то со смешком, не то с усталостью.
Айвен отступил, вернулся к столу и тяжело опустился обратно на стул. На мгновение его плечи расслабились, словно с них сняли груз. Ларгон, в свою очередь, направился к лестнице. Его шаги были тихими, но в каждом слышалась уверенность - не человека, который уходит, а того, кто ещё вернётся. У самой лестницы он остановился, бросил короткий взгляд на брата.
- до встречи, - прозвучало почти беззвучно, и в следующую секунду его силуэт растворился в воздухе, оставив лишь лёгкое колебание пламени свечи.
Айвен остался стоять, глядя на пустое место, где секунду назад был брат. Он подошёл к стене, облокотился на неё плечом и медленно сполз вниз, оседая на пол. Его взгляд был усталым, и, кажется, только теперь из него ушло то ледяное напряжение, что держало его всё время, пока Ларгон находился здесь.
Тихо, без лишних интонаций, он заговорил, словно продолжая мысль, которую держал всё это время при себе:
- каждый из крестоносцев слышит голос Высшего. Эта способность даётся нам с крестом. Мы не можем с ним разговаривать и слышим только тогда, когда он сам хочет, чтобы мы его услышали.
Он на мгновение замолчал, словно собираясь с силами, затем продолжил уже более глухо:
- но Ларгон слышит два голоса.
Ты стояла неподалёку, глядя на него с тихим вопросом в глазах. Айвен опустил взгляд, глухо усмехнувшись, без радости:
- он подал мне свою руку, чтобы я убедился в том... - он замолчал, затем отмахнулся. - Хотя оставим это.
Ты сдержала желание спросить, потому что знала: есть вещи, которые лучше не трогать. Особенно сейчас. Тем более, у тебя - своя тайна. И она схожа.
Айвен устало оглядел комнату - пыль, следы недавней магии, всё было в беспорядке.
- надо прибраться, Ви, - сказал он тихо. - нам здесь ещё жить.
Ты посмотрела на него, всё ещё не до конца отойдя от произошедшего, и ответила с лёгким вздохом:
- я сама хотела, но появился он.
Айвен встал, опершись рукой о стену, словно возвращаясь из своих мыслей в реальность.
- забудь, - коротко сказал он, поправляя одежду и выпрямляясь. - давай начнём с кухни.
Он направился туда первым, и ты последовала за ним, ощущая, как пространство дома постепенно возвращается в привычный ритм - шаг за шагом, словно он очищается не только от пыли и разбросанных вещей, но и от тени, которую оставил после себя Ларгон.
Ты выходишь во двор с ведром. Дождь всё ещё идёт, гром где-то вдали ходит волной - сначала тихо, потом глухо. Колодец стоит напротив, старый камень блестит от влаги; ты ставишь ведро рядом, наклоняешься, чтобы опустить ковш - и ощущаешь на спине чей-то холодный взгляд.
- Долго я тебя искал, тварь.
Голос срывает дыхание. Ты вздрагиваешь и оборачиваешься. Тот, кого ты больше всего боялась встретить, уже стоит в нескольких шагах - Тео. Чёрные волосы, щетина, в глазах - красное пламя, на лбу - выжженный красный крест. Лицо его искажено злобой; шаг его тяжёл и уверен. Сердце в груди колотится так, будто хочет вырваться наружу.
Ты отступаешь назад, ведро чуть качается на месте. Пытаешься говорить ровно:
- Тео? Успокойся. Давай поговорим Но голос твой дрожит. Ты видишь, что он не в себе - когда ты была с Аароном, он умел укротить этот огонь; сейчас же рядом никого, кроме вас двоих.
Вместо слов - молниеносное движение: Тео хватает тебя за шею одной рукой и безжалостно поднимает над землёй. Воздух вырывается из груди, лёгкие сжимаются. Ты хватаешься за его предплечье, пытаешься выдавить энергию наружу, оттолкнуть, но он сильнее - крестоносец, закалённый и суровый. Его хватка душит, а в голосе - плевок:
- Что думала, так легко убежишь от нас? Предательница. Как ты убежала, я позаботился о твоей подружке
- Нет, ты лгун, Тео! - кричишь ты, пытаясь выбраться. Тело отказывается слушаться: руки тянутся, но сила окутывает тебя, блокирует твою магию. Он словно знает, как нейтрализовать тебя - и делает это легко.
Он толкает тебя; ты падаешь на землю, глухо ударяешься, боль пронизывает колени и бок. Сжигающая ложь раздаётся снова: - Лгун? С чего мне врать? Мила передавала тебе привет до своей смерти. - Ты поднимаешься на локтях, пытливо смотришь на него - не веришь. Ещё одно обещание смерти шепчет от него:
- Не волнуйся, скоро ты отправишься следом за ней
И тут, словно в ответ на крик крови, из дома вырывается голос:
-Кто. ты. такой? - резонный, прорезной. И ты слышишь шаги - тяжёлые, уверенные.
Тео, не теряя контролирующей хватки, снова приближается, глаза его сжаты
-Ты тот, кто приютил эту тварь? Назови себя.
- Ви, я так понимаю, он за тобой пришёл. -Айвен проигнорировал слова крестоносца, обращаясь лишь к тебе.
- да, он.. -ты едва успеваешь произнести, и в тот же миг получает шлепок по щеке - резкий удар, раскалывающий голову звоном. Тео швыряет тебе в лицо слово: Заткнись, тварь, - и снова наносит удар.
Он направляет силу на Айвена - от его руки вырываются глыбы льда, тяжёлые глыбы устремляются к крыше, к стенам, разрывая воздух. Ты успеваешь увидеть, как воздух сверкает от холода - и тут происходит чудо, которое ты уже видела раньше: Айвен мгновенно реагирует, его собственная сила вспыхивает, свет колеблется и сбивает ледяные осколки в стороны. Ты стоишь в оцепенении: силы сталкиваются, не давая Тебе даже крикнуть.
- Не может быть. Не подходи. Иначе ей конец. - кричит Тео, не отводит взгляд; его губы искривляются:
- Крестоносец. - бормочет он.
На миг всё замирает. Айвен бросает быстрый, расчётливый взгляд; его рука - как реакция лезвия - снимает повязку с лба, и Тео видит выжженный золотой крест, вспыхивающий на коже. Свет от него - неяркий, но достаточно, чтобы метка стала очевидной.
- Я капитан рыцарского ордена крестоносцев. И я тебе отдаю приказ: убей его нахрен, Ларгон! - произносит Айвен ровно, но в голосе звучит железная воля.
Словно по команде, из тени возникает Ларгон. Он никогда не входит как простое присутствие - он появляется, как явление. Плечом касаясь Тео, кладёт руку на его плечо и говорит тихо:
- Исполняю, капитан. - И его движение - взмах, сила, о которой ты не осмеливаешься думать - срывает Тео с ног: слышится хруст, удар, и тело крестоносца летит в сторону, падает тяжело и больше не шевелится. Ты в одно мгновение откидываешься назад, закрывая лицо руками от ужаса.
Ларгон медленно подходит к окровавленному телу, опускает взгляд на него; его движения спокойны и методичны, как у человека, что привык решать судьбы рукой. Айвен, не отводя от тебя глаз, шагает к тебе, в его выражении смешаны облегчение и тревога. Ты, закрыв лицо ладонями, вслушиваешься в гул в ушах.
- Почему именно её..? - шепчешь ты сквозь зубы, голос ломается от страха и от боли. Айвен осторожно протягивает руку, но не касается, как будто боится причинить ещё вред. Его голос тих, успокаивающий.
- Всё будет хорошо.
Ларгон подходит ближе, наклоняется и шёпотом произносит на своём языке что-то, что обволакивает пространство вроде тёплой волны. Слова его - не ритуал смерти, а что-то лечащее, умиротворяющее; ты чувствуешь, как тяжесть уходит с груди, словно руку заботливо опускают, и глаза твои сами закрываются. Тьма подступает к краю сознания, мысли замедляются.
Айвен слегка подлавливает тебя, чтобы ты не упала. Питает тебя под руки, осторожно подхватывает, и неловко, но твёрдо говорит:
- Я.. я отнесу её наверх.
-Его голос хриплый, но такой убаюкивающий
- Давай, а я пока жду тут. - отзывается Ларгон, голос его ровный, как и прежде. Он осматривает территорию, скользит взглядом по упавшему Тео, по дому, по вам.
Айвен поднимает тебя на руки; ты ощущаешь его крепкие ладони, влажного плаща, слабое тепло, исходящее от него. Он идёт по мокрой дорожке, через двор, в дом - шаги его тяжёлые, но уверенные. Ты чувствуешь, как сознание всё уже более отступает: пульс замедляется, ноги становятся ватными.
В последний раз, едва прежде чем ты погружаешься в тёмное оцепенение, слышишь его шёпот над ухом:
- Всё будет хорошо. Затем мир замыкается - дождь, гул, шаги, отвар - и ты теряешь сознание, уносимая наверх, к покою, которому ещё предстоит стать безопасным пристанищем.