Останься моим шрамом

Мы прождали родителей в кабинете директора час. Мои родители и мама Кисы - тетя Лариса, вошли одновременно. Помимо них директриса пригласила завуча и классную. Мы сидели, как животные в зоопарке, пока все глазели на нас с отвращением. Все, кроме наших мам. Тетя Лариса очень нервничала. Она переступала с ноги на ногу, испуганно глядя на руку и губу Вани, и с сожалением на меня. Моя мама даже не двигалась. Она потупила голову вниз и стояла так.

- Родители, рада, что Вы приехали. Ваши дети отличились. Опять. Это рекорд. Второго сентября у нас уже поднят вопрос об их отчислении.

Директриса рассказала обо всём родителям, даже процитировала мои слова. От взгляда отца по спине пробежал холод. Не представляю, что меня ждет дома. Он скривил лицо, нахмурился и продолжал слушать. Челюсть его напрягалась. Ненавидит, когда его отчитывают.

- И что с ними делать? Ещё и грубят мне. Владимир Сергеевич, на Вашем месте, я бы уже занялась воспитанием дочери. Из года в год одно и то же.
- Да, Ольга Александровна, я понимаю. Извините за её поведение, такого больше не повторится, обещаю. Пусть она доучится, я готов восстановить ущерб. С Адель дома мы это обсудим, а сейчас она извинится перед Вами за свое поведение, да, дочка?

Меня едва не стошнило от его лицемерной маски. Какой любезный. Я нахмурилась. Во мне вдруг появилось столько уверенности, что я встала напротив отца.

- А ты не хочешь извиниться перед Ваней?
- За что?
- За все. Начиная от ночей в участке, и заканчивая разбитой губой. Кто ты, чтобы себе такое позволять?
- Убавь пыл. Раз его воспитанием никто не занимается, это решил сделать я, - прошипел отец.
- Ты даже меня не воспитывал, чужих детей не трогай. Ты чудовище. Я сделала все так, как ты сказал, чтобы Кислов остался в порядке, но ты нарушил наш договор. Чего тебе не хватает? Власти над кем-то? Поэтому ты вцепился в школьника, который тебе не может ответить?
- Я не собираюсь с тобой это обсуждать.
- Да кто ты без своих друзей? Нормально устроился. Платишь участковым, чтобы они Ваню в обезьянник как в хостел возили? Или они у тебя за респект на все готовы?

Отец с размаху ударил меня по щеке. Да так сильно, что я рухнула на пол. Из губы начала сочиться кровь. Женщины начали кричать в панике, не зная, как им поступить. Кислов соскочил со стула и кинулся на отца. Он не успел до него дотянуться, потому классная, завуч и мамы вцепились в него, не давая права на движение.

- Урод, ещё раз ты её тронешь - я тебя убью, скотина!
- Вот видите, - отец отряхнул руки, будто коснулся мусора. - Взрослому грубит. Такой мусор не должен спокойно по улицам гулять.
- Рот закрой, - прошипела я, поднимаясь с пола. - Мусор - это ты. Ударить ребенка... Очень умно. Хоть убей меня, но я никогда не буду идти у тебя на поводу.

Глаза были полны слез, они катились по щекам и падали вниз. Я повернулась на маму. Молчит. Не на долго хватило её смелости.

- Ты знала?
- Что? - мама растерялась.
- Знала, что он делает? Я про Ваню.

Она опустила взгляд в пол. Я все поняла. Она в курсе. Как же подло с её стороны знать и молчать.

- Понятно. Отчисляйте меня. Плевать. Вы не директор, раз для вас это всё нормально. Продолжайте выставлять детей демонами, пока их родители настоящие уроды. А ты, - я ткнула пальцем в отца. - Ты мне больше не отец. Лучше бы ты сдох в молодости со своими дружками. Я бы не расстроилась, уж поверь.

Я выдержала паузу. Не ударил? Надо же. О, Великий папаша, как ты добр сегодня. Мама Кисы совсем побледнела. Она тихо всхлипывала, наблюдая за всем происходящим.

- Что же вы творите... - прошептала она, опускаясь на стул. - Это же Ваша дочь, а Вы... Как у Вас рука поднимается на собственного ребенка?
- Лучше так, чем вырастить уголовника, - кинул отец и, громко хлопнув дверью, вышел из кабинета.

Мама извинилась перед всеми присутствующими и ушла следом. Прекрасно. Знакомьтесь, это мои родители. Бегут с корабля первыми. Прям как крысы. Я опустилась рядом с тетей Ларисой, аккуратно опустив руку ей на плечо.

- Простите, что слышали все это. У отца, кажется, голову снесло. Ваня очень хороший человек, правда. Вы прекрасная мать. Мне очень жаль, что Вы все это переживаете сейчас. Я надеюсь, что он больше не посмеет так делать. По крайней мере, я постараюсь сделать всё для этого.

Она подняла на меня заплаканные глаза, стирая из рукой. Кивнув мне, она встала.

- Адель, береги себя. Мне жаль.

Она ушла, кинув на нас с Кисой взгляд, полный сожаления. Учителя стояли в шоке, не находя слов произошедшему.

- Честно, меня уже тошнит от этого всего. Просто скажите, мы отчислены? Отец как всегда прав? Я должна была быть избитой, чтобы вы поверили мне?
- Адель, - директриса замялась на месте. - Мы не отчисляем тебя. Можешь идти.
- Без Кислова не уйду. Он остается?
- Мы подумаем.
- Нет. Говорите сейчас. Если вы отчистите его, я здесь больше не появлюсь. Может, вы ещё хотите назвать какие-то синонимы к словам, которыми кидался папаша?
- Кислов остается. Идите. - твердо сказала завуч. Директриса удивленно взглянула на неё, но та лишь махнула рукой.

Мы с Ваней вышли из кабинета. Нужно было забрать наши портфели из класса, если их ещё никто не утащил. Мы шли молча. Щека моя пылала, а потекшая тушь из-за слез застыла пятнами на лице.

- Спасибо. - внезапно сказал Ваня.
- За что?
- За то, что вступилась.

Я кивнула. Мы ворвались в класс посреди урока. Учитель с открытым ртом наблюдал, как молча мы прошли, забрали сумки и удалились. В таком состоянии было невозможно оставаться в школе. А идти домой сейчас то же самое, что добровольно придти на казнь. Возможно, отец и оставит Кису в покое, а вот от меня теперь точно не отвяжется. Стоя на крыльце, я задумалась, где мне проводить время до вечера. К Анжеле тоже не вариант. Даже когда она вернется с уроков, я не смогу быть у неё. Бабич сразу же отцу позвонит. Кислов взял меня за руку, ведя за собой.

- Куда ты меня тащишь?
- Домой.
- Я не пойду домой, там волки.
- Чего? Какие волки?
- Мать и отец. Разорвут нахрен.
- Мы ко мне идём. У меня только кошечка. Рыженькая, спокойная. Иногда царапается, но не больно, это она так, из-за переживания. Но сейчас на работе.

Я умилялась тому, как он говорит про маму. Хотела бы я так же любить родителей, да только никак не получается. Не дают шанса. Мы быстро дошли до дома Вани. Я вошла в квартиру, потирая щеку. Она немного побаливала, не дай бог останется синяк. Киса аккуратно провел здоровой рукой по моей щеке, внимательно осматривая место, где ударил отец.

- Козлина. Болит, да?
- Все нормально. Твоя рука как?

Он отмахнулся, проходя на кухню. Я неуверенно пошла за ним. Опустившись на стул, я молча смотрела в окно. Люди куда-то идут, о чем-то думают. Скорее всего, среди них много счастливых. Хотелось бы мне узнать, что это такое. Быть счастливым. Узнать, что такое любовь родителей. Какого это, когда тебя понимают? Какое ощущение, когда твое слово имеет вес?

- Вань, прости меня, - хрипло сказала я.
- Что?
- Говорю - прости.
- За что?
- За всё. За отца, за то, что наговорила, за то, что сейчас ты терпишь. Прости. Ещё тысячу раз готова повторить, пока ты не простишь.
- Успокойся, Адель. Ты ни при чем. Я уже давно понял, что проблема в твоем мудаке папаше. И даже то, что ты мне тогда говорила на берегу, признайся, из-за отца же?

Задав вопрос, Кислов вдруг напрягся, с осторожностью вглядываясь в каждую мою эмоцию. Неужели боится услышать, что я была честна тогда? Я молчала. Не потому, что не хотела признаваться. Просто эмоции так сковали все тело и горло, что я даже моргала с трудом. Киса нахмурился, поджимая губы. Зажмурив глаза, я наклонила голову.

- Не молчи. Скажи как есть.
- Из-за него. Я бы никогда так не поступила, Вань, - прошептала я, хватаясь за голову.

Киса поставил на стол две чашки чая, для меня и для него. Разложив на столе все, что было в доме из сладкого, он улыбнулся мне. Я покосилась на сладости. Из-за всей этой ситуации даже аппетита нет. Я пила только чай. В квартире было тихо. Ваня пересел ближе к окну и открыл его, подкуривая сигарету. Он затянулся и медленно струйкой выпустил дым. Мы по прежнему молчали. Когда столько эмоций бьются внутри, совсем не до разговоров. Киса выбросил окурок в окно и, взяв меня за руку, повел в комнату. Усадив на кровать, сел на корточки и положил руки на мои колени, глядя в глаза.

- Адель, почему?
- М? - я промычала, не находя сил на слова.
- Почему ты продолжаешь защищать меня, если сама же от этого страдаешь?
- А как я должна была поступить?
- Могла свалить все на меня и выйти сухой из воды. Сказала бы, что я тебя с урока сорвал, кричал, был не в себе. А ты тут ни при чем. Почему не сказала? Зачем билась за справедливость?
- Любой бы так сделал.
- Нет. Не ври. Никто бы так не сделал, зная, что его может ждать дома. Или ты наивно веришь в то, что отец дома сделает вид, что ничего не было?

Он шептал так гипнотизирующе, что я растворялась от его голоса. Он словно мурлыкал, а не говорил. Хотелось сорваться с места, накинуться на него с объятиями, крепко прижать и поцеловать. Но не думаю, что это уместно. Сдалась я ему со своими чувствами. Я слишком проблемная. Ни к чему лишние проблемы. Ему бы со своими разобраться, а не обо мне переживать.

- Я знаю, что ждет меня дома. Но смотреть, что творит отец, слушать, что он говорит - невозможно. А то, что училки ему ещё поддакивают, это вообще... за гранью. Перед мамой твоей очень стыдно.
- Не переживай, на тебя она точно не злится. И что нам делать дальше?
- Нам? - я вскинула брови. - Тебя отец вряд ли тронет, пока учителя в курсе. Он не станет рисковать, вдруг они поднимут этот вопрос где-то.
- Да фиг со мной, я за тебя переживаю. Адель, просто... Если я узнаю, что он снова тебя тронул, я не смогу себя сдержать. Я ему лицо просто расхерачу.

Меня вдруг накрыло странное ощущение. Такое, которое давно не ощущалось. Чувство... нужности. Чувство защиты. Он готов меня защищать, потому что я нужна ему? Или это что-то другое?

- Хочешь, сбежим? - его глаза загорелись.
- Чего? Куда?
- Куда угодно. Я заработаю быстренько, есть пара вариков, мы с тобой куда-нибудь уедем. Туда, где нас никто не найдет. Будем жить, учиться, работать.
- Вместе?
- Странный вопрос. Конечно. Ты же моя Пушечка.
- Твоя? - я засияла от его слов.
- Да-а, - он настороженно нахмурился. - Или нет? Я опять не понял твой вопрос.
- Просто я думала, что ты возненавидел меня. Была уверена, что больше нет «нас». Я не знала, что все еще твоя. А ты... мой?
- Конечно. Странно, что ты так решила. Никогда я не думал о тебе плохо.
- Но так злился. В школе даже не смотрел в мою сторону.
- Подыгрывал тебе. Знал, что нельзя проколоться, чтобы твоя легенда не была рассекречена. Даже в планах не было разлюбить тебя. Не могу. Никогда не смогу, наверное. Но и не хочу.
- Откуда знал? Кажется, что тогда на берегу ты мне поверил. А если не на берегу, то на поляне точно.
- Чувствовал, - он пожал плечами. - Когда не любят, такими глазами, как ты на меня, не смотрят. И я пытался даже не смотреть в твою сторону, потому что мой взгляд все говорит сам.

Наконец я смогла позволить себе обнять его. Обхватив плечи Вани руками, я прижалась всем телом. Он обнял меня в ответ и уткнулся носом в шею, оставив тёплый поцелуй. Я закрыла глаза. Как же мне нравится эта иллюзия спокойствия. Но не получится долго делать вид, что все хорошо. И бегать от родителей, я тоже долго не смогу.

- Так что? Бежим из города?
- Нет, Вань, со связями отца нас с первого же автобуса снимут. Не получится. Мы не сможем с ним бороться. И он покоя нам не даст. Кажется, спокойно жить мы сможем, только когда он сдохнет, - я поморщилась, вспоминая отца.
- Гарнитур у Бабича валяется. Может, напьются как-нибудь и решат в дуэль зарубиться? Тогда есть шанс.

Киса посмеялся, а я вдруг задумалась. Дуэль?..