Останься моим шрамом

Первое сентября. Кто этот день вообще считает за праздник? Он же отвратителен.

Я целый месяц жила в своем мыльном пузыре. Редко заходила в соцсети и гуляла только на окраинах, где нельзя встретить знакомых. Иногда с Анжелой, но чаще одна. Так мне было легче. Подруге сразу сказала, чтобы она мне ни слова о Кисе не говорила. Вообще никак не напоминала. А Кислова я видела всего раз. Встретились в магазине, но он сделал вид, что не заметил меня. Я сделала так же. Отец тогда странно ухмыльнулся, но никак не прокомментировал, а мама с сожалением посмотрела на меня. Я старалась вести себя спокойно, будто ничего не произошло. Хотя внутри все перевернулось. Опять.

Мама забежала в комнату, торопя меня и приглашая за стол.

- Адель, быстрее, завтрак стынет, отец почти доел. Давай, торопись. Он подождет тебя.
- Зачем?
- Отвезет на линейку.
- Я сама дойду.
- Не упрямься, - отец заглянул в комнату.

Я закатила глаза. Завязав ремешок на платье, я побежала на кухню. Закинув еду в рот и запив все чаем, я вышла на улицу. Мама всучила мне букет для классной.

- Мам, я на первоклассницу похожа? Никто из класса не придет с цветами. Буду как подлиза.
- Не ругайся. Это традиция, - она с восторгом оглядела меня с ног до головы. - Как я рада, что школа хотя бы раз в год заставляет вас надевать форму. Глаз радуется!

Действительно, форму мы надевали только на первое сентября. Больше я не замечала, чтобы старшеклассники её носили. Все хотели выделяться и одевались, кто во что горазд. У девочек были темно-синие платья, а мальчиков заставляли приходить в брюках и белых рубашках. До школы мы с отцом ехали молча. Ситуация умялась, но я по-прежнему его терпеть не могла. И каждый раз злилась, когда мама с ним любезничала. Он даже за пощечину не извинился, а щека гореть начинает, когда я вспоминаю об этом.

Я покинула автомобиль и хотела уйти, но отец окликнул меня. Я обернулась.

- Дома во сколько будешь?
- Не знаю. Планировала после линейки сразу, а что?
- Не задерживайся.

Шлефанув колесами, он уехал. Я склонила голову, провожая машину взглядом. Как-то странно он себя ведет. Опять что-то задумал? Или снова меня в чем-то подозревает? Кто-то начал кричать моё имя. Я развернулась и увидела своих одноклассников. Они звали к себе. Я присоединилась к компании, теребя в руках этот дурацкий дорогой букет. Локон понюхал цветы и захихикал своим мыслям.

- Ты на первоклашку похожа. Низкая и с цветами. Ещё банты тебе и точно не отличить.
- А ты на идиота похож.
- Почему? - Локон вскинул брови.
- Не знаю. Родился таким, наверное.

Сева скривил лицо, передразнивая меня. К нам подошла Анжела в компании с Егором. Она тоже несла букет. Заметив, что я с цветами, она засмеялась.

- Тоже родители заставили?
- Да. Как с ума сошли.

Через толпу школьников пробилась классная. Она оглядела всех присутствующих.

- Линейка через минуту. Идите на край площадки, где обычно стоит одиннадцатый класс. Все пришли?
- Кислова нет, - констатировал Мел. Когда назвали его фамилию, на меня повернулись несколько человек, но я сохранила невозмутимый вид.
- Как обычно опаздывает, - классная махнула рукой. - Идите без него, надеюсь, не потеряется.
- Вон идёт, - крикнул кто-то из одноклассников. Я непроизвольно повернулась туда, куда смотрела вся толпа ребят.

Киса в развалочку шел к школе, запустив руки в карманы и потягивая сигарету. Он был в брюках и черном худи. У классной даже челюсть отвисла. Я усмехнулась сама себе. Выкинув окурок ещё за территорией школы, он подошел к классу.

- Кислов, что это? Я в шоке, - классная положила руку на грудь, осуждающе мотая головой в стороны. - Куришь, ещё и не в форме. Сказали же, в рубашке!

Молча Киса стянул с себя худи, под которым скрывалась белая рубашка. Классная выхватила кофту и снова начала нас отправлять на наше место. Я мысленно оценила, как же идёт официальная одежда Ване. Девочки стояли впереди, а парни расположились позади. Линейка началась. Все было точь в точь, как и в предыдущие десять лет. Песенки и стишки от младших классов, воодушевляющие речи от директора и завуча. Мы с Анжелой даже не слушали линейку, потому что за десять лет уже выучили каждое слово, которое здесь говорят. Мы болтали о своем. Я обернулась назад, сама не знаю, зачем. Это невозможно было контролировать. Кислов стоял отдельно ото всех и смотрел на меня. Заметив, что я обернулась, он отвел взгляд. Чувствую, это будет тяжелый год.

Линейка закончилась. Наш класс поднялся в кабинет, чтобы получить расписание, учебники и установку на год от классной. Я положила цветы на стол учительницы следом за Анжелой. Опустившись за свою парту, где я сижу не первый год, я внимательно следила, кто и куда садится. Киса последний вошел в класс. Он шел прямо ко мне. Я чувствовала, как ладони вспотели, а сердце колотится как бешеное. Неужели сядет со мной? Но он прошел мимо, даже не обратив внимания. От этого стало спокойнее. Это не осталось без внимания одноклассников. Все начали шушукаться, обсуждая, что же произошло, что просидев все года за одной партой, мы вдруг разделились.

Еще сорок минут в душном классе, и мы оказались свободны. Странно, но учебников было не так много, как в прошлом году. Однако, дотащить их до дома я бы не смогла. Все равно тяжелые. Мне повезло, что за Анжелой приехал отец. Они подкинули меня до ворот. Дома никого не было. Я обрадовалась, что проведу весь день в спокойствии. Расставив учебники по полкам, я заполнила дневник и упала на кровать. Чат нашего класса ожил, впервые за три месяца. Все начали активно обсуждать вечеринку в честь начала учебы. Она сегодня вечером. Я отключила уведомления и убрала телефон. Все равно никуда не пойду. Настроения нет, а желания тем более. Зачем? Ловить весь вечер на себе недовольный взгляд Кисы? Спасибо, мне это ещё весь год делать придется.

***

Я не успела войти в класс, как на меня налетел Локон с расспросами.

- Пушка, а ты давно на пенсию ушла?
- Чего? Ты до сих пор пьяный?
- Я трезв, моя хорошая, как стеклышко, - он дыхнул, а я скривилась от запаха перегара. Ну кто пьет в ночь перед школой? - Почему не была на вечеринке? Ты всегда приходишь?
- Фу, Сева, отстань. Не всегда.
- Там столько было интересного. Нас менты гоняли по всему пляжу.
- Почему?
- Не знаю, наверное, потому что мы подростки, которые ночью толпой бухали на берегу.

Локон расхохотался, а я задумалась. Это странно. Раньше такого не были. Город маленький и все знали о вечеринке ещё до её начала. Но никогда полиция не приезжала и не гоняла нас. Наверное, это связанно с ситуацией, в который замешаны Киса, Хэнк и Мел.

Первый урок прошел быстро. Все шептались, обсуждая вечеринку обмениваясь локальными мемами, которые я не понимала. Анжела тоже не ходила, поэтому спокойно писала конспект. На втором уроке я заметила, что парта Кислова пуста. Вспомнила, что и на первом он не появился. Учитель отметил отсутствующих и приступил к объяснению темы. Прошло пол урока, когда дверь распахнулась, а на пороге появился Кислов. Учитель смерил его недовольным взглядом.

- Кислов, ложится надо раньше, чтобы уроки не просыпать.

Но Ваня словно не слышал. Его взгляд был на мне. Я заметила, как он сжимает кулаки, а челюсть напрягается. Глаза были такими черными, что казалось, в них вот-вот огонь появится. Мне стало некомфортно. Что это с ним? Мой взгляд упал на его разбитую губу. На ней была небольшая ранка и она припухла. Киса уверенно и быстро подошел ко мне, схватил за руку и вытянул из-за парты. Я испуганно пятилась назад, но он был сильнее. Он держал меня крепко, но аккуратно, чтобы не сделать больно.

- Кислов, что ты делаешь? Выйди из класса. Не трогай Пушкареву.

Но крики учителя Кису не остановили. Он утянул меня с собой из класса. По коридору он шел молча, все ещё не отпуская меня. Я едва успевала перебирать ногами. Слишком быстро он двигался, я едва не упала. Все это время учитель бежал за нами, угрожая Ване директором. Войдя в школьный туалет, Кислов хлопнул дверью и подпер её какой-то шваброй.

- Все, я иду за директором! Это возмутительно, - не успокаивался учитель.
- Кислов, что ты творишь? - растерянно спросила я.

Киса обернулся, прижал меня к стене и резко ударил на расстоянии с моим лицом. Я вздрогнула, едва не вскрикнув. Сейчас мне было страшно. Я не понимала, что происходит. Кислов несколько секунд молча смотрел на меня злющими глазами. Я упиралась в его грудь руками, чувствуя, как колотится его сердце, пока меня трясет от страха.

- Долго ещё твой папаша мудак будет меня прессовать?
- Ты глухая? Я спрашиваю, когда твой мудила отец даст мне жить спокойно? Или у вашей семьи прикол такой?
- Какой прикол? - искренне не понимала я.
- Я не знаю. Видимо, вы просто меня решили уничтожить. Просто скажи, что мне сделать, чтобы твоя семейка уже просто отъебалась от меня?

Он кричал, а я быстро моргала, пытаясь перестать трястись. О чем он вообще говорит?

- Кис, ты под чем-то? Что ты несешь?
- Сука!

Развернувшись, Кислов со всего размаху ударил по зеркалу. Оно разлетелось на осколки. Кровь из порезов на руке парня стала активно капать на раковину, оставляя ярко-красные разводы. Я приложила руки ко рту, наблюдая за всем происходящим. Кровь бежала быстро. Порезы были глубокими. В глазах на мгновенье все поплыло. Я медленно опустилась по стене, глядя на то, как Кислов замер, уставившись на свою руку. Я сняла худи, затем белую футболку, что была под ним, и подбежала к Кислову. Он отмахнулся от меня, но я не собиралась передумать.

- Успокойся, Кислов. Ты псих.

Я обмотала его руку футболкой. Взгляд Кисы скользнул по мне. Я стояла в одном лифчике и джинсах.

- Оденься.

Натянув худи, я уставилась на Кису.

- Угомонился? Теперь объясни, что это за похищение и предъявы? У меня из-за тебя опять будут проблемы с директором.
- Да у меня из-за тебя проблемы с жизнью. Твой отец мне не дает прохода, я уже тысячу раз пожалел, что связался с тобой.
- Какие проблемы? Я не понимаю. Я отца вижу раз в день и то не всегда.
- Как здорово, что я его вижу слишком часто. Хочешь, привет передам? Он на меня натравил весь отдел. До меня на улице каждый мент докапывается. Даже я так часто в свои карманы и портфель не заглядываю, как они. Летом они каждую неделю на пару с Хенкиным приезжали ко мне домой и утраивали какие-то допросы, иногда ещё и комнату обыскивали. Это нормально?
- А я причём?
- Это началось после того, как ты рассталась со мной. Я в обезьяннике ночую чуть ли не за каждый неверный вдох. За то, что не показал карманы, за то, что послал словесно твоего папашу, за то, что сидел на лавке у своего подъезда, но ему показалось, что я жду барыгу. Я мать свою не вижу, потому что я всегда в участке. Она уже все слёзы выплакала, думает, что я сяду на днях. А я сам не знаю, Адель, в какой момент там окажусь. Вчера твой отец ночью приехал с ментом на пляж, засунул меня в тачку и увез в отдел. Знаешь, за что? За то, что я нарушил комендантский час. А знаешь, в чем прикол? В том, что там все его нарушили. Но им нужен был только я. Я даже не сопротивлялся, молча ехал за решетку. Я там как дома, каждого бомжа знаю. И когда я спросил, во сколько меня отпустят, потому что мне нужно было в эту ебучую школу, он просто вмазал мне.

Я не могла поверить в то, что услышала. Отец даже виду не подавал, что терроризирует Кису. Мне никто не говорил об этом, а сама я знать не могла. Внутри было странное чувство, будто в меня нож воткнули. Мне больно. Больно на Кислова. Он ни в чем не виноват и не заслуживает такого отношения. Что с отцом не так? Почему он не дает Ване спокойно жить? И все это время он думал, что я тоже в курсе и одобряю действия отца?

Нерешительно, я коснулась губы Кисы. Он поморщился, дернув головой. Слёзы потекли по лицу. Больше не получалось из сдерживать.

- Это он? - хрипло спросила я. Киса кивнул. - Вань, клянусь, я не знала. Все, что ты сказал, я слышу впервые. С отцом я почти не общаюсь с того момента, как расстались с тобой. Ты думал, что я как-то к этому причастна?
- Я не знаю, - он опустил глаза. - Я думал, что ты в курсе.
- Если бы я знала, я бы сделала все возможное, чтобы он тебя не трогал. Я не злюсь на тебя и у меня нет мотива так над тобой издеваться. Я обещаю, что попытаюсь что-то сделать.
- Я уже задумался над тем, чтобы просто переехать. Тяжело, когда человек, имеющий даже небольшую власть, так тебя ненавидит. Правда не знаю, что конкретно ему я сделал.
- Его никто не поймет. Он неадекватный тиран. Его действия не имеют никакого объяснения. Я давно это поняла.

Кислов хотел что-то ответить, но дверь резко распахнулась. Охранник вместе с физруком выломили её. Перед нами выросла разъяренная директриса. Она кричала так громко, что окна едва не лопнули, почти визжала. Мы с Кисой шли в кабинет директора, собирая на себе взгляды любопытных учеников и учителей, которые выглядывали из классов. Деректриса держала нас за локти. Резко дернув вниз, она усадила нас на стулья. Впервые я видела её в такой ярости. Мы делали очень много всего, не раз попадали в её кабинет, но никогда такой злой она не была.

- Что это за выходка? - прокричала она, ударив кулаком по столу.

Мы молчали. Такое никак не объяснить, а посвящать её в проблемы моей семьи и Кислова не нужно. Женщину трясло от злости. Она исподлобья посмотрела на нас.

- Ещё раз спрашиваю, что это было? Пока не объясните, я вас не выпущу отсюда. Будете молчать, мы тут с вами до утра провидим.

Я покосилась на руку Кисы. Футболка почти полностью пропиталась кровью. Вот-вот капать начнет.

- Отпустите Кислова, - тихо попросила я.
- Пушкарева, ты совсем обалдела?
- Да он сейчас кровью истечет, - уже громче и смелее заявила я.

Директриса взглянула на его руку и выпучилась. Она растерянно закивала.

- В медпункт и обратно. Бегом.

Ваня вышел, оставив нас с ней наедине. Я опустила глаза в пол, стараясь не ловить на себе взгляд женщины. От её злого голоса я сильнее вжималась в стул.

- Адель, я тебя слушаю. Лучше тебе сказать правду, если эта выходка не имеет объяснения - я просто исключаю вас обоих из школы. Делайте, что хотите, поступайте, как хотите.
- Ольга Александровна, извините, пожалуйста. Это все из-за моего отца.
- Что? Рассказывай подробно.
- Мой отец по какой-то причине ненавидит Кислова, он ему жизни спокойной не дает. Каждый раз он делает так, чтобы Ваня оказался в полиции. Вы знаете, что мой отец - очень влиятельный человек. Ваня думал, что это из-за меня, поэтому мне пришлось объяснить, что я не имею к этому никакого отношения. Я даже не знала об этом, пока он сам не рассказал.
- Это ваши личные разборки, которые не должны происходить в стенах школы. Вы разбили зеркало в туалете, сорвали уроки, напугали своими криками детей и учителей. Пушкарева, после всех ваших действий, я имею право исключить вас. Ни твой отец, и даже президент мне этого запретить не сможет.

Она говорила все это с абсолютным безразличием. Я думала, что суровая правда хоть немного успокоит её. Но она и не думала вставать на нашу сторону. Ей это не интересно. Этого и следовало ожидать. Разве педагог должен беспокоить о разбитом зеркале, а не о том, что происходит с детьми? В кабинет вернулся Кислов, рука его была перемотана бинтом.

- Ольга Александровна, какое отчисление? Вы не хотите даже разобраться в ситуации, просто сразу начинаете запугивать. Я Вам говорю, что Вашего ученика буквально выживают из города, а вы про зеркало и уроки? Вы педагог или кто? - злость накрыла меня с головой, я даже слова не подбирала. Ненавижу несправедливость. Она точно считает, что мой отец прав, он же весь такой крутой дядька в городе. Козел он. Урод. Но репутацию создал хорошую.
- Как ты разговариваешь с директором? Прямо сейчас я звоню вашим родителям. Будет разговаривать все вместе, раз вы не понимаете, насколько серьезный вопрос сейчас стоит.
- Серьезно? Я Вам только что рассказала, что творит мой отец, и Вы хотите его позвать сюда? Кислова пожалейте.
- Адель, сядь, - Киса, сидящий в стороне, вдруг заговорил. - Пусть звонит, кому хочет. Хуже не будет.

Я опустилась рядом с Кисловым и поняла. Это конец. Хуже будет, в вот лучше - никогда.