Сумеречный Дозор

Глава 6

На полпути за нами увязалась машина «ГАИ». Я навесил на «Бору» заклинание, рассеивающее внимание людей, и гаишники немедленно отстали. Обычно таким заклинанием Иные предохраняют свои машины от угона и я даже порадовался новому применению, которое для него нашел. Впрочем, через минуту нас едва не протаранил грузовик — и я поспешил заклинание снять.
— Будем в аэропорту через пятнадцать-двадцать минут, — отрапортовал Рома, крутя руль. — Какие будут распоряжения, шеф?
Краем глаза я заметил, что Лас покачал головой и сделал еще глоток. Мы уже выехали за город и мчались по дороге в аэропорт. Довольно приличной дороге, по среднероссийским меркам.
— Включи радио, — попросил я. — А то грустно как-то едем.
Рома включил. Заканчивался выпуск новостей:
— …к восторгу миллионов читателей, чье трехлетнее ожидание завершилось, — вещала ведущая. — И в заключение — сообщение с космодрома Байконур, где готовится к старту совместный российско-американский экипаж. Старт планируется на восемнадцать часов тридцать две минуты по московскому времени. А теперь мы продолжаем наш музыкальный эфир…
— Хочешь виски? — спросил Лас.
— Нет, мне еще работать.
— Александр, соберись, сейчас не время пить! — бодро рявкнул Роман. — Нам предстоит работа!
Похоже, этот добродушнейший человек, в жизни вряд ли способный зарезать курицу, сейчас воображал себя Джеймсом Бондом. Ну, или его помощником.
Все мы во что-то не доиграли в детстве.
— Ты будешь охранять машину, — сказал я ему. — Это очень ответственное задание. Мы на тебя рассчитываем.
— Служу Свету! — гаркнул Роман.
— Никогда бы не поверил… — простонал Лас на заднем сиденье. — Мне тоже охранять машину?
— Да.. — кивнул я. — Только… большая просьба — не пытаться убежать.
Сзади снова послышалось бульканье. Может быть, и Ласа обратить к Свету? Так будет гуманнее… а то терзается человек попусту.
Но времени на размышления мне не осталось — машина влетела на площадь перед аэропортом, с визгом тормозов остановилась перед входом. Никто не обратил на это особого внимания — опаздывает человек на рейс, дело обычное…
Я достал записку Арины. Посмотрел на «компас».
Стрелка покачивалась, но пока еще указывала направление.
Почувствовал Костя мое приближение? Гесер в этом уверен.
И что меня ждет?
Как ни странно, но до этого момента я не испытывал страха. Внутренне не готов был видеть в Косте врага — да еще такого врага, что способен убить. Я маг второго уровня, а это совсем немало. За мной вся мощь Ночного Дозора, а сейчас, вот неслыханное дело, еще и Дневного. Ну что может мне сделать один-единственный вампир, пусть даже и Высший?
Но сейчас я вспоминал оскаленное лицо Витезслава.
Костя его убил. Пересилил.
— Лас, — коротко сказал я. — Просьбочка такая… Иди за мной. На расстоянии. Если что-то случится…
Лас хлебнул, бросил пустую флягу на сиденье и рассудительно сказал:
— А почему бы и не пойти? Вперед, бледнолицый Блэйд!
Похоже, теперь ему море было по колено. Напиться — это, отчасти, хороший метод защиты от вампира. Кровь пьяного человека для него неприятна, а сильно пьяного — даже ядовита. Может быть поэтому вампиры всегда предпочитали Европу, а не Россию?
Но вампиру вовсе не обязательно пить кровь убитого человека. Питание — питанием, а дело — делом.
— Не приближайся, — повторил я. — На расстоянии.
— Берегите себя, шеф! — попросил Роман. — Удачи! Надеемся на вас!
Я посмотрел на него и вспомнил прощальное напутствие Завулона.
Как мы похожи.
Как все мы похожи — Иные и люди. Темные и Светлые.
— Тихо, неторопливо, без агрессии, — сказал я самому себе, глядя на покуривающих у входа в аэровокзал мужчин. Люди большей частью были интеллигентные, при галстуках. Уборщица в оранжевом жакете, смолившая «Беломор», рядом с ними смотрелась диковато. — Тихо и мирно…
Я пошел к зданию. Курильщики расступились — во мне сейчас было слишком много Силы, ее способны были почувствовать даже обычные люди.
Почувствовать — и благоразумно убраться в сторону.
Входя я оглянулся — Лас, благодушно улыбаясь, тащился следом.
Где ты, Костя?
Где ты, Высший вампир, никогда не убивавший людей ради Силы?
Где ты, мечтающий стать Властелином Мира, будто в дешевом голливудском боевике?
Там же, где и мальчик-вампир, пытавшийся обмануть свою судьбу…
Я убью тебя.
Не «должен убить», не «могу убить», не «хочу убить». Хватит уточнений. Я прошел через «должен» — прошел в слезах и соплях, интеллигентских самокопаниях и самооправданиях. Я прошел через «могу» — в комплексах и потугах мага третьего уровня, Иного, достигшего своего потолка. Я прошел через «хочу» — через эмоции и страсти, гнев и жалость.
Теперь я просто делаю то, что должен делать.
Мне безразличны фальшивые идеалы и поддельные цели, лицемерные лозунги и двуличные постулаты. Я больше не верю ни в Свет, ни в Тьму. Свет — это просто поток фотонов. Тьма — это просто отсутствие света. Люди — братья наши меньшие. Иные — соль земли.
Где ты, Костя Саушкин?
К чему бы ты ни рвался — к древним восточным артефактам, к миллиардной армии из китайцев-магов — я не дам тебе победить. Где ты?
Я остановился посреди зала — не слишком-то большого зала провинциального аэропорта. Кажется, я его чувствую…
На меня налетел потный мужик с чемоданами, извинился, пошел дальше. Я мимолетно отметил его — неинициированный Иной, Светлый, побаивается летать самолетами, благополучно долетел, расслабился, благодушен — и потому стал заметен.
Сейчас мне это было неинтересно.
Костя?
Я повернулся, будто меня окликнули. Уставился на дверь с табличкой «Служебный вход» и кодовым замком.
Никому не слышная мелодия звенела в шуме аэропорта.
Кажется, он меня зовет.
Кнопки кодового замка послушно засветились, когда я протянул к ним руку. Четыре, три, два, один. Очень хитрый код…
Я открыл дверь, оглянулся, кивнул Ласу и осторожно, чтобы не сработала защелка, притворил дверь.
Пустые, выкрашенные тоскливой зеленой краской коридоры. Я двинулся по коридору.
Мелодия крепла, петляла в воздухе, взмывала и падала. Будто затейливый перебор классической гитары — и тонкие ноты скрипки.
Вот это как — настоящий Зов вампира, нацеленный на тебя…
— Спешу, спешу, — пробормотал я, сворачивая к другой кодовой двери. Позади хлопнуло — это следом вошел Лас.
Новый замок, новый код. Шесть, три, восемь, один.
Я распахнул дверь — и оказался на взлетном поле. Медленно полз по бетону пузатый аэробус. Подальше, ревя турбинами, выруливала на старт «тушка».
Метрах в пяти от двери стоял Костя. В руке он держал маленький аккуратный пластиковый дипломат — я понял, что там и лежит «Фуаран». Рубашка на Косте была порвана — будто в какой-то миг внезапно стала слишком мала.
Похоже, выпрыгнув из поезда он вошел в трансформацию не до конца раздевшись.
— Привет, — сказал Костя.
Музыка исчезла, оборвалась на половине нота. Я кивнул:
— Привет. Быстро ты долетел.
— Долетел? — Костя покачал головой. — Нет… летучей мышью на такие расстояния тяжело.
— И кем же ты обернулся? Волком?
Абсурдный в своей светскости разговор завершился совершенно нелепым ответом Кости:
— Зайцем. Огромным серым зайцем. Допрыгал помаленьку…
Я не удержался — хихикнул, представив себе исполинского зайца, бегущего по огородам, огромными прыжками форсирующего ручьи и перескакивающего через заборы. Костя развел руками:
— Ну… и впрямь смешно получилось. Ты как? Не слишком… я тебя? Зубы целы?
Я постарался улыбнуться как можно шире.
— Извини, — Костя казался на самом деле огорченным. — Это все от неожиданности. Как ты понял, что книга у меня? Коктейль?
— Да. Для заклятия нужна кровь двенадцати человек.
— Откуда ты узнал? — задумчиво спросил Костя. — Никаких данных по «Фуарану» нет… а, не важно. Я хочу с тобой поговорить, Антон.
— Я тоже, — согласился я. — Сдавайся. Ты еще можешь спасти свою жизнь.
— Я давно не-живой, — улыбнулся Костя. — Что, забыл?
— Ты понимаешь, о чем я.
— Антон, не лги. Ты же сам себе не веришь. Я убил четырех Инквизиторов!
— Трех, — поправил я. — Витезслава и двоих в поезде. Третий выжил.
— Велика разница, — Костя поморщился. — И одного никогда не прощали.
— Это особый случай, — сказал я. — Скажу честно, Высшие напуганы. Тебя уничтожат, но цена победы будет слишком высока. Высшие пойдут на переговоры.
Костя молчал, пристально смотрел на меня.
— Если ты вернешь «Фуаран», если добровольно сдашься, то тебя не тронут, — продолжал я. — Ты же законопослушный. Это все книга, ты был в состоянии аффекта…
Костя покачал головой:
— Да не был я в состоянии аффекта. Эдгар не воспринял слова Витезслава всерьез. А я — поверил. Обернулся, долетел до избушки. Витезслав подвоха не ожидал… стал показывать книгу, объяснять. Я услышал про кровь двенадцати… и понял, что это мой шанс. Он даже не возражал против эксперимента. Наверное, хотел побыстрее убедиться, что книга настоящая. Только когда понял, что я стал сильнее… вот тогда напрягся. Но было уже поздно.
— Зачем? — спросил я. — Костя, это же безумие! Зачем тебе власть над миром?
Костя приподнял брови. Некоторое время смотрел на меня — потом засмеялся.
— Что ты, Антон! Какая власть? Ты не понимаешь!
— Я все понимаю, — упрямо сказал я. — Ты рвешься в Китай, верно? Миллиард магов под твоей властью?
— Идиоты, — тихо сказал Костя. — Вы все идиоты. Вы только об одном можете думать… власть и сила… Не нужна мне эта власть! Я — вампир! Понимаешь? Я изгой! Хуже любого Иного! Я не хочу быть самым сильным изгоем! Я хочу быть обычным! Я хочу стать как все!
— Но «Фуаран» не позволяет превратить Иного в человека… — пробормотал я.
Костя захихикал. Покачал головой:
— Ау! Антон, включи голову! Тебя накачали Силой и отправили меня убивать, я знаю. Но ты вначале подумай, Антон! Пойми, чего я хочу!
Скрипнула дверь за спиной. Вышел Лас. Смущенно уставился на меня, потом покосился на Костю.
Костя покачал головой.
— Не вовремя? — оценив ситуацию, сказал Лас. — Извините, уже ухожу…
— Стой, — сухо произнес Костя. — Ты очень даже вовремя.
Лас застыл. Я не уловил приказа в голосе Кости, но он, похоже, был.
— Натурный эксперимент, — сказал Костя. — Гляди, как это делается…
Он сильно встряхнул дипломат, замки послушно открылись, чемоданчик раскрылся и из него тяжело, солидно вылетела книга.
«Фуаран».
Переплет и впрямь был кожаный — серовато-желтый. И уголки заделаны медными треугольниками. А еще — затейливый замочек, не дающий книге раскрыться.
Костя поймал книгу одной рукой, с удивительной ловкостью раскрыл — будто не фолиантом в пару килограммов весом орудовал, а газету разворачивал. Выпустил дипломат, звонко треснувший о пол.
— Здесь, в основном, всякая лирика, — ухмыльнулся Костя. — Хроника неудачных экспериментов. Рецепт в конце… он совсем простой.
Свободной рукой Костя достал из заднего кармана джинсов металлическую фляжку. Отвернул колпачок — и капнул прямо на раскрытую страницу.
Чего я жду?
Что он собирается сделать?
Все во мне сейчас кричало — атакуй! Пока он отвлекся — бей в полную силу!
Но я ждал, завороженный зрелищем.
Капля крови исчезала со страницы. Таяла, исходила бурым дымком. А книга… книга начала петь. Давящий звук, похожий на горловое пение — вроде и человеческий голос, и нет в нем ничего осмысленного.
— Тьмой и Светом… — сказал Костя, глядя в открытые страницы. Он видел там что-то, недоступное мне. — Ом… Мриганкандата гаури… Аучитья дхвани… Моей волей… Мокша гаури…
Голос книги — у меня не было сомнений, что звучит именно книга, стал сильнее. Заглушил голос Кости, слова заклинания — и русские, и те, древние, на которых был написан «Фуаран».
Костя повысил голос — будто пытался перекричать книгу.
До меня донеслось лишь последнее слово — опять «ом».
Пение прервалось на резкой, диссонансной ноте.
За спиной выматерился Лас. И спросил:
— Что это было?
— Море, — ухмыльнулся Костя. Нагнулся, поднял дипломат, спрятал туда и книгу, и фляжку. — Целое море новых возможностей.
Я повернулся, уже зная, что увижу. Прищурился, ловя зрачками тень собственных ресниц.
Посмотрел на Ласа сквозь Сумрак.
Аура неинициированного Иного была совершенно явственной. Добро пожаловать в нашу дружную компанию…
— Вот так это работает на людях, — сказал Костя. На лбу у него выступили капельки пота, но он выглядел очень довольным. — Вот так.
— Так чего же ты хочешь? — спросил я.
— Я хочу быть Иным среди Иных, — сказал Костя. — Я хочу, чтобы все это прекратилось… Светлые и Темные, Иные и люди, маги и вампиры. Все станут Иными, понимаешь? Все люди на свете.
Я засмеялся:
— Костя… ты потратил две или три минуты на одного человека. Ты в ладах с арифметикой?
— Здесь могло стоять двести человек, — сказал Костя. — Они все стали бы Иными. Здесь могло стоять десять тысяч. Заклинание действует на всех, кто находится в моем поле зрения.
— Но все равно…
— Через полтора часа с космодрома Байконур стартует к МКС очередной экипаж посещения, — сказал Костя. — Я думаю, что космическому туристу из Германии придется уступить мне место.
Секунду я молчал, осмысливая его слова.
— Я буду тихо сидеть у иллюминатора и пялиться на Землю, — произнес Костя. — Как и положено космическому туристу. Я буду смотреть на Землю, размазывать по бумаге кровь из фляжки и шептать заклинания. А далеко внизу люди будут становиться Иными. Все люди — понимаешь? От младенцев в колыбелях и до стариков в креслах-качалках.
Сейчас он казался совсем живым. Совсем настоящим. Глаза горели — не вампирской силой, а обычным человеческим азартом.
— Антон, ты ведь и сам об этом мечтал, верно? Чтобы не стало больше людей! Чтобы все были равны!
— Я мечтал, чтобы все стали Иными, — сказал я. — А вовсе не о том, чтобы не стало людей.
Костя поморщился.
— Брось! Это все словесная эквилибристика… Антон, у нас есть шанс изменить мир к лучшему. Этого не могла Фуаран — в ее время не было космических кораблей. Этого не могут Гесер и Завулон — у них нет книги. A мы — мы можем! Я не хочу никакой власти, пойми! Я хочу равенства! Свободы!
— Счастья для всех, даром? — спросил я. — И чтобы никто обиженный не ушел?
Он не понял. Кивнул:
— Да, счастья для всех! Земля для Иных! И никаких обид! Антон, я хочу, чтобы ты был со мной. Встань на мою сторону!
— Это замечательная идея, — воскликнул я, глядя ему в глаза. — Костя, да ты молодец!
Никогда не умел врать. А уж обмануть вампира — это почти невозможно. Но, видимо, Косте очень хотелось, чтобы я согласился.
Он улыбнулся. Расслабился.
И в этот миг я поднял руки и ударил «серым молебном».
Это было совсем непохоже на тот удар, что я нанес в поезде. Сила бурлила во мне, истекала из кончиков пальцев — и не кончалась! Кто мог знать, что он провод, пока не включили ток?
Заклинание было видно даже в человеческом мире. Змеящиеся серые нити вырывались из моих рук, опутывали Костю, сжимали и выворачивали, закутывали в серый шевелящийся кокон. В Сумраке творилось что-то невообразимое — мир заполнил бурлящая серая метель, по сравнению с которой обычный серый туман казался цветным. Я подумал о том, что если в радиусе нескольких километров есть обычные, регистрированные вампиры — им тоже не поздоровится. Снесет и развоплотит рикошетными заклинаниями…
Костя упал на одно колено. Он дергался, пытаясь вырваться, но серый молебен сосал из него Силу быстрее, чем он успевал рвать заклинания.
— Ешкин свет! — восхищенно воскликнул за спиной Лас.
Через меня еще никогда не шло столько Силы.
С миром вокруг творилось что-то странное. Самолет на взлетной полосе выцвел, превращаясь в серую каменную глыбу. Небо выцвело, стало белесым и низким. Уши будто ватой заложило.
Кажется, Сумрак рвется в наш мир…
Но остановиться я не мог. Я чувствовал — стоит хоть на секунду ослабить напор, и Костя вырвется, ударит в ответ. Ударит так, что собирать будет нечего… это меня, а не Костю размажет по бетонному полю…
Он поднял голову. Посмотрел на меня — не со злостью, скорее с обидой и недоумением. Медленно-медленно развел руки…
Неужели у него еще есть резерв Силы?
Вокруг Кости очертилась в воздухе прозрачная голубоватая призма. Отсекла серые нити заклинания, крутанулась — и сжалась в точку. Исчезла.
Вместе с вампиром.
Костя ушел через портал. Сила все еще бушевала во мне. Сила тысяч Иных, переброшенная Гесерон и Завулоном, щедрая бесконтрольная Сила, ищущая применения. Человеческая Сила — через третьи руки дошедшая до меня…
Хватит…
Я свел ладони, сминая серые нити в тяжелый ком.
Хватит…
Здесь больше нет врага.
Хватит…
Поединок магов — это фехтование, а не удары дубиной.
Хватит.
Костя оказался искуснее.
Меня колотила мелкая дрожь — но я остановился. Небо вновь окрасилось синью, на взлетной разгонялся самолет.
Костя ушел.
Убежал?
Нет, именно ушел. Никогда не слышал о вампирах, способных на прямой портал. И Высшие, похоже, не ожидали от Кости подобного финта.
Он шел к аэропорту, зная, что все подумают о самолетах и вертолетах. Расслабятся — запас времени еще есть, можно перехватить вампира в воздухе, можно поднять истребители, можно шарахнуть ракетой…
А Костя заранее готовился к прыжку прямым порталом. Полтора часа до старта ракеты — он бы не успел долететь! Да и не подпустят самолет к Байконуру — какая ни есть, а все-таки ПВО там существует. Он потому и сумел прыгнуть под прессом «серого молебна» — заклинание портала уже было готово, «подвешено», как боевые заклинания у мага-оперативника.
Значит, он не верил, что я встану на его сторону. Или, по меньшей мере, серьезно в этом сомневался. Но для него все-таки было важно, очень важно победить меня — не чистой Силой, что уж тут говорить о Силе, когда он стал Высшим, а я остаюсь магом второго уровня, пусть и накачанным заемной Силой. Самая чистая, самая показательная победа — когда соперник признает твою правоту. Сдается без боя. Переходит под твои знамена.
Все-таки я глупец. Считал его то другом, то врагом. А он не был ни тем, ни другим. Он всего лишь хотел доказать свою правду. И так уж случилось, что объектом для этого доказательства был выбран я. Уже не друг, еще не враг. Всего лишь носитель другой правды.
— Он телепортировался? — спросил Лас.
— Что? — я обернулся, посмотрел на него. — Ну… вроде того. Открыл портал и ушел. Как ты понял?
— В игрушке какой-то компьютерной видел, похоже было… — с легким сомнением сказал Лас. И с возмущением уточнил: — Очень похоже!
— Игрушки не только люди делают… — объяснил я. — Да, он ушел. На Байконур. Хочет подменить космического туриста…
— Я слышал, — сказал Лас. — Вот придурок.
— Понимаешь, почему он придурок? — спросил я. Лас фыркнул.
— Если все люди станут магами… Сегодня тебе в трамвае нахамят, а завтра — испепелят на месте. Сегодня неприятному соседу дверь гвоздиком поцарапают или анонимку в налоговую напишут, а завтра порчу напустят или кровь высосут. Обезьяна на мотоцикле только в цирке хороша, а не на городских улицах… А уж тем более — обезьяна с автоматом.
— Думаешь, обезьян — большинство? — уточнил я.
— Все мы обезьяны.
— Тебе дорога в Дозор, — пробормотал я. — Подожди… я спрошу совета.
— Какой Дозор? — насторожился Лас. — Спасибо! Я-то не маг, слава Богу!
Закрыв глаза я вслушался. Тишина.
«Гесер!»
Тишина.
«Гесер! Учитель!»
«Мы совещались, Антон».
В мысленном разговоре нет интонаций. И все-таки… и все-таки мне почудилась тень усталости в словах Гесера.
«Он ушел на Байконур. — „Фуаран“ действительно работает. Он хочет превратить в Иных все людей на Земле!»
Я замолк, потому что понял — Гесер в курсе. Он видел и слышал все происходящее — моими ли глазами и ушами, какими-то другими магическими методами — не важно.
«Ты должен его остановить, Антон. Следуй за ним и останови его».
«А вы?»
«Мы держим канал, Антон. Снабжаем тебя Силой. Знаешь, сколько Иных давали Силу для „серого молебена“?»
«Догадываюсь».
«Антон, я с ним не справлюсь. И Завулон не справится. И Светлана. Мы сейчас можем только одно — обеспечивать тебе энергетическую подпитку. Мы тянем Силу у всех Иных Москвы. Если потребуется — начнем брать ее непосредственно у людей. Перестраиваться, использовать в качестве проводников других магов нет времени. Остановить Костю должен ты… с нашей помощью. Альтернатива — ядерный удар по Байконуру».
«Я не смогу открыть прямой портал, Гесер».
«Сможешь. Портал еще не закрылся до конца, ты должен найти горловину и снова его активировать».
«Гесер, не переоценивай меня! Даже с вашей Силой я — маг второго уровня!»
«Антон, опомнись. Ты стоял перед Саушкиным, когда он произнес заклинание. У тебя уже не второй уровень».
«А… какой?»
«Выше первого — только одна категория. Высшая. Хватит разговоров, иди за ним!»
«Но как я смогу его победить?»
«Как хочешь».
Я открыл глаза.
Лас стоял передо мной и помахивал перед лицом ладонью. — О! Живой! — обрадовался он. — Так что за Дозор? И что, я теперь тоже маг?
— Почти, — я шагнул вперед.
Вот здесь стоял Костя… упал… развел руки… возник портал…
Человеческий мир — пусто.
Дует ветер, шелестит по бетону скомканный целлофан сигаретной пачки…
Сумрак — пусто.
Серая мгла, каменные глыбы на месте строений, шевелящиеся плети синего мха…
Второй слой сумрака.
Тяжелый, свинцовый туман… призрачный мертвый свет из-под тяжелых туч… синяя искорка на месте портала…
Я протянул руку — в человеческом мире, в первом слое сумрака, во втором слое Сумрака…
И подцепил пальцами гаснущую синюю искорку.
Постой. Не гасни. Вот тебе Сила — ревущая энергия, разрывающая грань между мирами. Стекает с пальцев, огненными каплями — на гаснущие уголья…
Расти, открывайся, выползай под яркое солнце — тебе еще придется поработать! Я чувствую след того, кто открывал портал. Я вижу, как он это делал. Я сумею повторить его путь.
И мне даже не нужны заклинания — все эти смешные формулы на невразумительных древних языках, как не нужны они были ведьме Арине, варящей свои зелья, как не нужны они Гесеру и Светлане.
Так вот что это такое — быть Высшим магом?
Не заучивать схемы, а чувствовать движение Сил?
Как удивительно… и как просто.
Дело даже не в возможностях, не в поражающей силе файербола или мощности «фриза». Накачанный чужой Силой, или накопивший изрядно собственной, даже обычный маг способен «жахнуть» так, что Высшему мало не покажется. Дело в свободе. Как между пловцом, пусть самым талантливым — и самым ленивым дельфином.
Как же это было трудно Светлане — жить со мной, забыв о своей Силе, забыв о своей свободе? Это не разница между сильным и слабым — это разница между здоровым и инвалидом…
Но ведь живут — обычные люди? Живут, и со слепыми, и с парализованными. Потому что главное все-таки не в свободе. Свобода — оправдание подлецов и дураков. Говоря «свобода» такие думают не о чужой свободе, а о собственном рабстве.
И даже Костя — ни дураком, ни подлецом не будучи, попался на тот же самый крючок, что уже порвал губы революционерам всех мастей — от Спартака до Троцкого, от гражданина Робеспьера до команданте Че Гевары, от Емельки Пугачева до безымянного шахида.
А не попался бы я сам? Еще десять, еще пять лет назад?
Если бы мне сказали — «можно все изменить разом — и к лучшему»? Может быть, мне повезло.
Хотя бы в тех, кто был рядом со мной. Кто всегда с сомнением качал головой при словах «свобода и равенство».
Портал раскрылся передо мной — голубая призма, сияющие шнуры — ребра, мерцающая пленка — грани…
Я раздвинул шнуры руками и вошел в портал.

Глава 7

Что плохо в порталах — так это невозможность приготовиться к новому месту. Поезд в этом плане идеален. Ты входишь в купе, меняешь брюки на трико, а штиблеты на резиновые тапочки, извлекаешь пищу и напитки, знакомишься с попутчиками — если уж угораздило путешествовать без компании. Стучат колеса, уплывает перрон. Все, ты в пути. Ты другой человек. Ты делишься самыми сокровенными переживаниями с незнакомцами, споришь о политике, о которой зарекся спорить, пьешь сомнительную водку, купленную на полустанке. Ты — не там и не здесь. Ты в пути. Совершаешь свой маленький квест, в тебе что-то от Фродо и что-то от Паганеля, самая капелька — от Робинзона и чуточку от Радищева. Может быть, твой путь займет всего несколько часов, а может быть — несколько дней. Страна большая, и она плывет за окнами купе. Ты — не там. Ты — не здесь. Ты путешественник.
Самолет — немножко иное. Но все-таки ты тоже готовишься к путешествию. Покупаешь билет, просыпаешься ни свет, ни заря, садишься в такси и едешь в аэропорт. Колеса наматывают километры, а ты уже смотришь в небо, мысленно — ты уже там, в полете. Нервная суета зала ожидания, растворимый кофе в буфете, контроль, досмотр, если покидаешь страну — таможня и «Дьюти Фри», маленькие радости путешествия перед узкими самолетными креслами, ревом турбин и оптимистической скороговоркой стюардессы: «аварийные выходы расположены…» И вот уже земля ушла вниз, погасли табло, курильщики стыдливо потянулись в туалеты, стюардессы деликатно их не заметили, в пластиковых лотках разносят обед — почему-то в самолетах все жрут в три горла. Это не совсем путешествие. Это перемещение. Но… но все-таки ты видишь проплывающие мимо города и реки, листаешь путеводитель или проверяешь командировочное удостоверение, обдумываешь, как провести деловые переговоры — или повеселее использовать десятидневный тур в гостеприимную Турцию-Испанию-Хорватию. Все-таки — ты в пути.
Портал — это шок. Портал — это смена декораций, это крутящаяся сцена в театре. Ты здесь — и ты там. Пути нет.
И времени задуматься — тоже.
…Я вывалился из портала. Одной ногой ударился о кафельный пол, другой — угодил в унитаз.
Хорошо хоть, вполне чистый унитаз. Как в порядочном американском фильме, где герои мочат друг друга в сортире. Но ногу все-таки потянул — и вытаскивая ее из унитаза скривился от боли.
Крошечная кабинка, под потолком — лампочка и решетка вентилятора, на держателе — рулончик туалетной бумаги. Ну ничего себе портал! Я почему-то ожидал, что Костя провесил портал прямо к старту, где-нибудь к подножью ракеты.
Открыв защелку, все еще болезненно морщась, я осторожно посмотрел в щелку. Вроде бы туалет был пуст. Ни звука, только капает кран в одном из умывальников…
В этот миг меня тяжело толкнули в спину — и я вылетел из кабинки, открыв дверь головой. Перевернулся на спину, вскинул руку, готовясь ударить.
В кабинке стоял Лас — раскинув руки держался за стенки, очумело озирался вокруг.
— Ты чего? — рявкнул я. — Ты зачем за мной?
— Ты же сам велел идти следом! — оскорбился Лас. — Волшебник хренов!
Я поднялся. Спорить и впрямь было глупо.
— Мне надо остановить ополоумевшего вампира, — сказал я. — Самого сильного мага в мире на сегодняшний день. Тут… тут сейчас будет очень жарко…
— Мы что, на Байконуре? — ничуть не испугавшись, спросил Лас. — Вот это я понимаю, вот это замечательно! А обязательно было телепортироваться через канализацию?
Я только махнул рукой. Вслушался в себя. Да, Гесер был где-то рядом. И Гесер, и Завулон… и Светлана… и еще сотни, тысячи Иных. Они ждали. Они надеялись на меня.
— Чем я могу помочь? — спросил Лас. — Может колья осиновые поискать? Кстати, спички делают из настоящей осины, в курсе? Я всегда думал — почему именно из осины, неужели она лучше всего горит? А теперь понимаю, это как раз в целях борьбы с вампирами. Затачиваешь десяток спичек…
Я посмотрел на Ласа. Тот развел руками:
— Ну ладно, ладно… Мое дело — предложить.
Подойдя к двери из туалета, я выглянул наружу.
Длинный коридор, лампы дневного света, никаких окон. В конце коридора — человек в форме, с пистолетом на ремне. Охрана? Да, наверное, здесь должна быть охрана. Даже в наше время.
Вот только почему охранник застыл в такой неподвижной и такой неудобной позе?
Выйдя в коридор я двинулся к военному. Негромко позвал:
— Простите, можно вас побеспокоить?
Охранник не возражал. Смотрел в пространство — и улыбался. Молодой мужик, и тридцати нет. Совершенно оцепеневший. И очень бледный.
Я приложил пальцы к сонной артерии — пульс едва угадывался. Следы укусов были почти не видны, только на воротнике несколько капель крови. Да, Костя очень устал после бегства. Ему нужно было подкрепиться, а кошек в поле зрения не оказалось…
Впрочем, если военный еще жив, то у него есть шансы выкарабкаться.
Вытащив из кобуры пистолет — кажется, именно к нему он и тянулся, когда приказ вампира заставил его замереть, я аккуратно повалил охранника на пол. Пусть отлежится. Потом обернулся.
Разумеется, Лас шел следом. И теперь молча смотрел на неподвижного вояку.
— Стрелять умеешь? — спросил я.
— Попробую.
— Если что — стреляй в голову и сердце. Попадешь — будут шансы его затормозить.
Разумеется я не строил никаких иллюзий. Даже если Лас всадит в Костю всю обойму, что уже само по себе проблематично, то пули Высшего вампира не остановят. Но пусть будет при деле.
Лишь бы мне в спину не попал с перепугу…
Найти Костю было нетрудно, даже не используя магию. Нам попались еще трое мужчин — охранник и двое гражданских, оцепенелые и укушенные. Наверное, Костя двигался в том вампирском стиле, когда движения становятся неуловимо-быстрыми, а процесс «питания» занимает от силы десяток секунд.
— Они теперь станут вампирами? — поинтересовался Лас.
— Только если он этого хотел. И только если они сами согласились.
— Не думал, что тут бывает выбор.
— Выбор есть всегда, — открывая очередную дверь, ответил я.
И понял, что мы пришли.
Это был просторный светлый зал. Полный народа — человек двадцать, не меньше. Были тут и космонавты — и наш командир корабля, и американец, и космический турист, немецкий фабрикант шоколада.
Разумеется, все пребывали в той же самой блаженной прострации. Кроме двух техников в белых халатах — глаза их оставались бессмысленными, но руки с привычной ловкостью помогали Косте натянуть скафандр. Задачка была не из легких — полетные скафандры делаются под фигуру, а Костя был чуть выше немца.
Незадачливый турист, раздетый догола — Костя не побрезговал натянуть даже его белье, сидел в сторонке и сосал указательный палец.
— У меня всего две-три минуты, — весело сказал Костя. — Так что не надо меня задерживать, Антон. Попытаешься встать на пути — убью.
Разумеется, мое появление для него неожиданностью не стало.
— Ракете не дадут взлететь, — сказал я. — На что ты рассчитываешь? Высшие знают, что ты задумал.
— Дадут, никуда не денутся, — спокойно ответил Костя. — Здесь неплохое ПВО, можешь мне поверить. И начальник охраны космодрома только что отдал все нужные приказания. Что, хочешь сказать, нанесут массированный удар баллистическими ракетами?
— Нанесут.
— Блеф, — сухо ответил Костя. — Удар со стороны китайцев или американцев исключен, начнется мировая война. Наши ракеты на Байконур не нацелены. Самолеты с тактическими зарядами не подпустят. У вас нет выхода. Расслабьтесь и получайте удовольствие.
Может он и прав.
А может быть, у Великих имелся план — как и Байконур сжечь атомным ударом, и мировую войну не спровоцировать.
Неважно.
Главное то, что для себя Костя уже все решил. Его не остановят. Сейчас его выведут и посадят в ракету… а что потом?
Что он сумеет сделать, сидя в железной бочке, когда на космодром переместятся порталами десяток Высших? И мигом прочистят мозги и начальнику охраны, и тем, кто должен нажать на кнопку «пуск», и дадут команду на подрыв ракеты, и шарахнут «с плеча» портативным ядерным зарядом или активируют какой-нибудь секретный спутник с рентгеновским лазером?
Да ничего он не сделает!
Космический корабль — не автомобиль, который можно угнать! Запуск корабля — слаженный труд тысяч человек, и на каждом этапе достаточно «нажать кнопочку», чтобы ни на какую орбиту корабль не вышел!
И даже будь Костя дураком — но он ведь сейчас Высший, он должен читать линии реальности, предвидеть будущее — и понимать, что его остановят.
А значит…
Значит космодром, ракета, взятые под контроль или усыпленные люди — это все фикция. Такая же, как и саратовский аэропорт. Не нужна ему никакая ракета! Как и самолет не был нужен!
Он откроет портал прямо в космос.
Тогда зачем же он рвался на Байконур? За скафандром? Ерунда. Звездный куда ближе, что-что, а уж рабочий скафандр подходящего размера там найдется.
Значит, не только за скафандром…
— Мне нужно читать заклинания, — сказал Костя. — Размазывать кровь по странице. В вакууме это не сделаешь.
Он поднялся, отстранил техников — те послушно вытянулись по стойке смирно.
— Придется открывать портал на станцию. А для этого надо знать ее точное расположение. И все равно возможны ошибки… даже неизбежны.
Я не чувствовал, как он читает мои мысли. Но он их читал.
— Ты все правильно понял, Антон. Я готов отправиться на станцию в любую секунду. Раньше, чем вы успеете что-либо сделать. И даже если Гесер с Завулоном вывернутся наизнанку, вашей Силы не хватит. Я максимально силен, понимаешь? Я достиг абсолютной Силы! Выше просто ничего нет! Гесер мечтал, что твоя дочь станет первой такой волшебницей… — Костя усмехнулся. — Так вот, я — уже стал!
— Волшебницей? — я позволил себе улыбнуться.
— Абсолютным магом, — отрезал Костя. — И поэтому вам меня не победить. Вам не набрать большей Силы, понимаете? Я — абсолют!
— Ты — абсолютный нуль, — сказал я. — Ты — абсолютный вампир.
— Вампир, маг… какая разница? Я — абсолютный Иной.
— Ты прав, никакой. Мы все живем за счет человеческой Силы. И ты вовсе не самый сильный — ты самый слабый. Ты абсолютная пустота, в которую льется чужая Сила.
— Пусть даже и так, — Костя не стал спорить. — Это ничего не меняет, Антон! Вам меня не остановить и я выполню то, что задумал.
Он помедлил секунду, а потом сказал:
— А ведь ты все равно не станешь на мою сторону… О чем ты думаешь?
Я не ответил. Я тянул Силу.
От Гесера и Завулона, от Темных и Светлых, от добрых и злых. Где-то там, далеко, мне отдавали свои силы те, кого я люблю — и те, кого ненавижу. И сейчас для меня не было никакой разницы. Светлая это Сила, или Темная. Все мы были сейчас в одной лодке… в одной космической лодке, плывущей в абсолютной пустоте…
— Ну, ударь, — насмешливо сказал Костя. — Врасплох ты меня больше не застанешь.
«Бей», — шепнул Гесер. «Бей Белым Маревом».
Знание о том, что такое «белое марево» вползло в меня вместе со Светлой Силой. Знание страшное, пугающее — потому что даже сам Гесер применял это заклинание один-единственный раз и после этого поклялся не применять его никогда…
«Бей», — посоветовал Завулон. «Лучше — Тенью Владык».
Знание о том, что такое «тень владык» скользнуло в меня вместе с Темной Силой. Знание отвратительное, ужасающее — потому что даже Завулон никогда не рисковал поднять эти Тени с пятого слоя Сумрака…
«Бей», — сказал Эдгар. «Саркофаг Времен. Только Саркофаг Времен!»
Знание о том, что такое «саркофаг времен» хлынуло — в меня вместе с Силой Инквизиторов. Знание холодное, мертвящее — потому что применивший заклинание оставался в саркофаге вместе с жертвой — навсегда, до конца Вселенной…
— А если ему скафандр продырявить? — спросил Лас, стоя в дверях с пистолетом.
Абсолютный Иной.
Абсолютный нуль.
Самый сильный, самый слабый…
Я собрал отданную мне Силу — и вложил ее в заклинание седьмого уровня, одно из самых простых, которым владеет каждый Иной.
Щит Мага.
Наверное, еще никогда Силу не тратили так бессмысленно.
И, наверное, еще ни один маг в мире не был так надежно защищен.
От всего.
Белый сетчатый кокон возник вокруг меня. Нити кокона похрустывали от струящейся в них энергии — он уходил куда-то туда, в самые глубины мироздания, где теряется счет слоям Сумрака, где нет ни материи, ни пространства, ни времени — ничего, понятного человеку или Иному.
— Ты… чего? — спросил Костя — и лицо его стало по-детски обиженным. — Ты что, Антон?
Я молчал. Стоял и смотрел на него. Пусть даже тени мысли не мелькнет на лице. Пусть он подумает то, что ему хочется подумать.
Пусть.
— Ты испугался? — спросил Костя. — Ты… да ты… ты трус, Антон!
Я молчал.
И Высшие молчали. Нет, не молчали, наверное. Орали, ругались, проклинали меня — потому что я ухнул всю собранную ими Силу в абсолютную защиту для себя самого.
Если сейчас по Байконуру ударит термоядерный заряд — я останусь целым и невредимым. Плавающим в облаке плазмы, вплавленным в кипящий камень — но абсолютно целым.
— Я даже и не знаю, что сказать… — развел руками Костя. — Да я и не собирался тебя убивать! Я все равно помню, что ты был моим другом!
Я молчал.
Прости, но я не могу сейчас назвать тебя другом. И потому ты не должен понять то, что понял я. Не должен прочитать мои мысли.
— Прощай, Антон, — сказал Костя.
Техники подошли к нему и опустили стекло гермошлема. Он еще раз посмотрел на меня сквозь стекло — непонимающе, обиженно. И отвернулся.
Я думал, что он откроет портал в космос прямо сейчас. Но Костя и впрямь готовился к прыжку основательно. Что и говорить, я никогда не слышал даже о попытках перенестись на борт летящего самолета, не то что космической станции.
Оставив космонавтов и персонал пребывать в оцепенении, Костя вышел из зала. Лас посторонился, покосился на меня, взглядом указывая на пистолет.
Я покачал головой и он не стал стрелять.
Мы просто пошли следом.
В зал управления полетами — где как сомнамбулы сидели за компьютерами техники и программисты.
Когда он успел подчинить всех своей воле?
Неужели сразу, как только оказался на Байконуре?
Обычный вампир легко держит под контролем одного-двух человек. Высший может управиться и с парой десятков.
Но Костя и впрямь стал Абсолютным Иным — весь отлаженный механизм огромного космодрома крутился сейчас вокруг него.
Косте приносили какие-то распечатки. Что-то показывали на экранах. Он слушал, кивал — и даже не смотрел в нашу сторону.
Умный парень. Хорошо образованный. Учился на физфаке, потом ушел на биологический, но физику с математикой, похоже, не разлюбил. Мне бы эти схемы и графики ничего не объяснили, а он готовился провесить магический портал на орбиту. Выйти в космос волшебными средствами — маленький шаг для Иного, огромный прыжок для всего человечества…
Только бы он не затянул.
Только бы не запаниковал Гесер.
Только бы не нанесли ядерный удар — это не поможет, и это ненужно, ненужно, ненужно!
Костя посмотрел на меня, лишь когда открыл призму портала. Посмотрел презрительно и обиженно. Губы за стеклом гермошлема шевельнулись и я понял: «прощай».
— Прощай, — согласился я.
С чемоданчиком системы жизнеобеспечения в одной руке и с чемоданчиком, хранящим «Фуаран» в другой — Костя шагнул в портал.
Я поспешил себе снять щит — и чужая Сила, ухнула в пространство, растекаясь вокруг.
«Как ты все это объяснишь?» — спросил Гесер.
— Что именно? — я сел на подвернувшийся стул. Меня колотило. На сколько там хватает кислорода в легком полетном скафандре, вовсе не предназначенном для выхода в космос? На пару часов? Вряд ли больше.
Косте Саушкину оставалось жить совсем немного.
«Почему ты уверен…» — начал Гесер. Замолк. И мне даже показалось, что я слышу какой-то обмен репликами между ним и Завулоном. Что-то о приказах, которые надо отменить, о бомбардировщиках, которым требуется вернуться на аэродромы. О команде магов, которая станет заметать следы творившихся на Байконуре безобразий. Об официальной версии сорванного старта.
— Что случилось-то? — спросил Лас, садясь рядом. Техник, которого он бесцеремонно согнал со стула, недоуменно озирался. Люди вокруг приходили в себя.
— Все, — сказал я. — Все кончилось. Все почти кончилось.
Но я знал, что это еще не конец. Потому что где-то высоко в небе, выше облаков, в холодном звездном свете, кувыркается в украденном скафандре Абсолютный Иной Костя Саушкин. Пытается — и не может открыть портал. Пытается — и не может достичь проплывающей мимо станции. Пытается — и не может вернуться на Землю.
Потому что он — Абсолютный Нуль.
Потому что все мы — вампиры.
И там, за пределами теплой, живой Земли, вдали от людей и животных, растений и микробов, от всего того, что дышит, шевелится, спешит жить — мы все становимся абсолютными нулями. Лишенными дармовой Силы, что позволяет нам так красиво и ярко бросать друг в друга шаровые молнии, исцелять болезни и наводить порчу, превращать кленовый лист в банкноту, а прокисшее молоко — в выдержанный виски.
Вся наша Сила — чужая.
Вся наша Сила — слабость.
И это то, чего не мог понять и не хотел принять хороший парень Костя Саушкин.
Я услышал смех Завулона — далеко-далеко, в городе Саратове, стоя с бокалом пива под зонтиком летнего кафе, Завулон всматривался в вече реющее небо — искал в нем новую быструю звезду, чей полет будет ярок, но недолог.
— Вроде как ты плачешь, — сказал Лас. — Только слез нет.
— Верно, — ответил я. — Слез нет, сил нет. Обратный портал не открою. Придется лететь самолетом. Или подождать группу зачистки, может, помогут.
— Кто вы такие? — спросил техник. — А? Что происходит?
— Мы — инспекция министерства здравоохранения, — сказал Лас. — И лучше бы вы объяснили, кто додумался сжигать скошенную коноплю у воздухозаборников системы вентиляции.
— К-какую коноплю? — начал заикаться техник.
— Древовидную! — отрезал я. — Пошли, Лас. Мне еще положено дать тебе необходимые объяснения.
Мы вышли из зала — навстречу бежали какие-то сотрудники, какие-то солдаты с автоматами. Бардак был такой, что на нас внимания не обращали — а может быть, нас прикрывали остатки магического щита. В конце коридора мелькнула розовая задница немецкого туриста — он бежал вприпрыжку, так и не вынув палец изо рта. За ним спешили двое в белых халатах.
— Слушай сюда, — сказал я Ласу. — Кроме обычного, человеческого мира, который доступен глазу, существует еще и сумеречный мир. Попасть в Сумрак могут только те…
Я сглотнул и запнулся — мне снова представился Костя. Совсем давнишний Костя, еще ничего не умеющий пацан-вампир…
«Смотри, я трансформируюсь! Я — ужасная летучая мышь! Я лечу! Я лечу!»
Прощай. У тебя и впрямь получилось.
Ты летишь.
— Попасть в Сумрак могут только те, кто обладает… — продолжил я.