Сумеречный Дозор

Глава 2

Завулон ухмылялся. Было видно, что словам Эдгара он не верит ни на йоту.
А Гесер, похоже, разозлился. Немудрено. Вначале я его доставал «Фуараном», теперь — Инквизитор.
— Уважаемый… европейский инспектор, — после короткой паузы шеф нашел все-таки в меру язвительное обращение. — Я не менее вашего увлекаюсь мифологией. В среде ведьм рассказы о «Фуаран» очень распространены, но мы прекрасно понимаем — это лишь попытка придать больше блеска своей… касте. Точно такие же фольклорные мотивы есть у оборотней, у вампиров, у прочих Иных, волей судьбы играющих подчиненную роль в обществе. Но перед нами реальная проблема и углубляться в дебри древних суеверий…
Эдгар оборвал его:
— Я понимаю вашу точку зрения, Гесер. Но дело в том, что два часа назад Витезслав связался со мной, позвонив по мобильному телефону. Он проверял вещи Арины и наткнулся на тайник. В общем… Витезелав был очень возбужден. Он сказал, что в тайнике лежит книга «Фуаран». Что она настоящая. Я… должен признать, что я отнесся к этому скептически. Витезслав — натура увлекающаяся.
Гесер скептически покачал головой.
— Я не сразу прибыл сюда, — продолжал Эдгар. — Тем более, Витезслав сказал, что вызывает сотрудников Инквизиции из оцепления.
— Он чего-то боялся? — резко спросил Завулон.
— Витезслав? Не думаю, что чего-то конкретного. Но это стандартная процедура при обнаружении артефактов такой силы. Я закончил обход постов и как раз разговаривал с Константином, когда наши сотрудники доложили, что заняли оцепление вокруг дома, но присутствия Витезслава не ощущают. Я велел им зайти в дом. Они сообщили, что в доме тоже никого нет. Тут я… — Эдгар замялся, — несколько растерялся. К чему бы Витезславу таиться от коллег? Я взял Костю, мы как можно быстрее прибыли сюда. Это заняло около сорока минут, мы не хотели идти через Сумрак, потому что от нас могли потребоваться все силы, а качественно провесить портал сотрудники не сумели, здесь слишком много магических артефактов…
— Понятно, — сказал Гесер. — Дальше.
— Оцепление стояло у дома, двое сотрудников дежурили внутри. Вместе с ними мы вошли в тайник и обнаружили останки Витезслава.
— Как долго Витезслав оставался без охраны? — спросил Гесер. Все так же недоверчиво, но уже с ноткой интереса.
— Около часа.
— И еще сорок минут инквизиторы охраняли его труп. Их шестеро, четвертого и третьего уровня Силы, — Гесер поморщился. — Сильный маг способен был пройти мимо.
— Вряд ли, — Эдгар покачал головой. — Да, у них четвертый-третий уровень, лишь у Романа — второй с натяжкой, но они снабжены нашими сторожевыми амулетами. Не прошел бы даже Великий.
— Значит, убийца побывал здесь до их появления?
— Скорее всего, — подтвердил Эдгар.
— Маг, достаточно сильный, чтобы быстро убить Высшего вампира… — Гесер покачал головой. — У меня только одна кандидатура.
— Ведьма, — пробормотал Завулон. — Если у нее и впрямь был «Фуаран», то она могла вернуться за ним.
— Вначале бросила, а потом вернулась? — воскликнула Светлана. Я понял, что она пытается защитить Арину. — Это нелогично!
— Мы с Антоном преследовали ее, — простодушно ответил Эдгар. — Она убегала в панике. Видимо, не бросилась сразу в бега, как мы предполагали, а затаилась поблизости. Ну а когда Витезслав нашел книгу — почувствовала это и запаниковала.
Гесер мрачно посмотрел на нас со Светланой. Но ничего не сказал.
— А может быть, Витезслав погиб сам по себе? — не сдавалась Светлана. — Нашел книгу, попробовал сотворить какое-то заклинание из нее… и погиб. Ведь известны такие случаи!
— Ага, — съязвил Завулон. — Тем временем у книги отросли ножки и она убежала.
— Не стал бы исключать и такую версию, — теперь уже Гесер вступился за Светлану. — Могли и отрасти. Могла и убежать.
Наступила тишина и в этой тишине особенно громко прозвучал смешок Завулона:
— Надо же! Мы верим в «Фуаран»?
— Я верю в то, что кто-то с легкостью убил Высшего Вампира, — сказал Гесер. — И этот кто-то не страшится ни Дозоров, ни Инквизиции. Сам факт этого требует быстрого и эффективного расследования. Не находите, коллега?
Завулон неохотно кивнул.
— Если же допустить, хоть на миг, что здесь и впрямь был «Фуаран»… — Гесер покачал головой. — Если все слухи об этой книге правдивы…
Завулон снова кивнул.
Оба Великих замерли, глядя друг на друга. То ли просто в гляделки играли, то ли несмотря на все защиты ухитрились вести какой-то магический разговор.
Я же подошел к останкам вампира, присел на корточки.
Неприятный тип. Даже для вампира — неприятный.
И все-таки свой.
Иной.
За моей спиной Эдгар бубнил что-то о необходимости подтянуть свежие силы, о том, что поимка Арины теперь стала жизненно необходимой. Не повезло ведьме. Одно дело — нарушение Договора, пусть и масштабное, но давнее. Другое — убийство Инквизитора.
И все факты против нее. Кто еще был настолько силен, чтобы завалить Высшего вампира?
Но я почему-то не верил в вину Арины…
Останки Витезслава почему-то не вызывали ни малейшего отвращения. Видимо, в нем уже совсем не оставалось ничего человеческого, даже от костей не было следа. Серый прах, похожий на пепел от сыроватой сигареты, хранящий форму, но совершенно однородный по структуре. Я коснулся того, в чем смутно угадывался сжатый кулак — и совсем не удивился, когда пепел рассыпался, освобождая скомканный белый листок.
— Записка, — сказал я. Наступила гробовая тишина. Поскольку возражений не было, я взял листок, развернул и прочитал. Лишь после этого посмотрел на магов.
Лица у всея были такие напряженные, будто они ожидали услышать: «Витезслав перед смертью написал имя убийцы… это вы!»
— Это не Витезслав писал, — сказал я. — Это почерк Арины, она мне объяснительную писала…
— Читай, — потребовал Эдгар.
— «Господа Инквизиторы!» — громко прочел я. — «Если вы это читаете, значит — припомнили старое, не успокоились. Предлагаю решить дело миром. Вы получаете книгу, которую искали. Я получаю прощение».
— Искали, значит? — очень спокойно спросил Гесер.
— Инквизиция ищет все артефакты, — спокойно ответил Эдгар. — В том числе и те, которые относятся к разряду мифических.
— Получила бы она прощение? — вдруг спросила Светлана.
Эдгар недовольно посмотрел на нее, но ответил:
— Если бы здесь лежал «Фуаран»? Не я решаю, но, вероятно, да. Если это настоящий «Фуаран».
— Теперь я склонен думать, что он настоящий… — тихо сказал Гесер. — Эдгар, я хотел бы посоветоваться со своими сотрудниками.
Эдгар лишь развел руками. Возможно ему не слишком-то хотелось оставаться наедине с Завулоном и Костей, но лицо инквизитора осталось невозмутимым. Вслед за Гесером. мы со Светланой вышли из тайника.
Инквизиторы встретили нас такими подозрительными взглядами, будто подозревали, что мы убили всех Темных. Гесера это не смутило.
— Мы удаляемся на совещание, — небрежно сказал он, направляясь к двери. Инквизиторы переглянулись, но спорить не стали — лишь один направился к тайнику. Но мы уже вышли из домика ведьмы.
Здесь, в гуще леса, казалось, что утро еще и не наступило. Стояла таинственная полутьма, будто в самый ранний рассветный час. Я с удивлением посмотрел вверх — и заметил, что небо действительно неестественно серое, словно сквозь темные очки. Видимо, так проявлялась в нашем мире магическая защита, наложенная Инквизиторами.
— Все рушится… — пробормотал Гесер. — Все неладно…
Его взгляд перебегал с меня на Светлану — и обратно. Будто он не мог решиться, кто из нас ему сейчас нужен.
— Там действительно была «Фуаран»? — спросила Светлана.
— Видимо, да. Видимо, книга существует, — Гесер скривился. — Как неладно… как плохо…
— Придется найти ведьму, — сказала Светлана. — Если хотите…
Гесер покачал головой.
— Нет, не хочу. Арина должна уйти.
— Понимаю, — я взял Светлану за руку. — Если Арину схватят, то она может признаться, кто был тот Светлый…
— Арина не знает, кто был тот Светлый, — прервал меня Гесер. — Тот Светлый приходил к ней в маске. Она может подозревать, догадываться, может быть убеждена — но ни единого факта у нее нет. Дело в другом…
И тут я все понял.
— Фуаран?
Гесер кивнул:
— Да. Поэтому я прошу вас…
Он не закончил — я быстро сказал:
— Мы не знаем, где Арина. Верно, Света?
Светлана нахмурилась, но кивнула.
— Спасибо, — сказал Гесер. — Это первое. Теперь о втором. Книгу «Фуаран» надо найти. Любой ценой. Вероятно, будет сформирован поисковый отряд. Я хочу, чтобы от нас в него вошел Антон.
— Я сильнее, — тихо сказала Светлана.
— Это уже не играет никакой роли, — Гесер покачал головой. — Совершенно никакой. Светлана, ты будешь мне нужна здесь.
— Зачем? — насторожилась Светлана.
Секунду Гесер колебался. А потом сказал:
— Чтобы в случае необходимости инициировать Надю.
— Да ты спятил, — ледяным голосом сказала Светлана. — В ее возрасте и с ее Силой нельзя становиться Иной!
— Может случиться так, что у нас не будет выхода, — пробормотал Гесер. — Светлана, решать тебе. Я лишь прошу, чтобы ты оставалась рядом с ребенком.
— Не сомневайся, — отрезала Светлана. — Глаз с нее не сведу.
— Вот и здорово, — Гесер улыбнулся и шагнул обратно к двери. — Заходите, сейчас начнется наш совет в Филях.
Едва за ним закрылась дверь, как Светлана обернулась ко мне. Требовательно спросила:
— Ты что-либо понимаешь?
Я кивнул:
— Гесер не мог разыскать своего сына. Он действительно был всего лишь человеком! А Иным стал совсем недавно.
— Арина?
— Похоже. Вышла из спячки, осмотрелась. Выяснила, кто и где теперь главный…
— И пользуясь «Фуараном» тайком сделала Гесеру подарочек? Превратила его сына в Иного? — Светлана пожала плечами. — Да не может быть, зачем ей это? Неужели они настолько дружны?
— Как зачем? Теперь Гесер приложит все усилия, чтобы Арину не нашли. Она подстраховалась, понимаешь?
Светлана прищурилась. Кивнула:
— Слушай, а как же Дневной Дозор…
— Откуда мы знаем, что она предприняла в отношении Завулона? — я пожал плечами. — Почему-то мне кажется, что и Дневной Дозор не проявит излишнего рвения в поисках ведьмы.
— Вот хитрая карга, — беззлобно сказала Светлана. — Зря я недооценивала ведьм. А про Надю ты понял?
Я покачал головой.
Сказанное Гесером и впрямь было полнейшей чушью. Иногда детей-Иных инициировали в возрасте пяти-шести лет, но никак не раньше. Ребенок, получивший способности Иного и неспособный толком их контролировать — это ходячая бомба. Тем более, такой сильный Иной, как Надюшка. Даже сам Гесер будет неспособен ее остановить, если девочка расшалится и начнет использовать свою Силу.
Нет, слова Гесера просто не укладывались в голове!
— Я ему ноги выдерну и вместо рук вставлю, — совершенно спокойно пообещала Светлана. — Пусть только заикнется еще раз, что Надю надо инициировать. Ну что, пошли?
Взявшись за руки — очень хотелось сейчас быть ближе друг к другу, мы вернулись в дом.
Инквизиторы, волей случая оказавшиеся приобщенными к тайне, были опять поставлены в оцепление вокруг дома. А наша шестерка сидела за столом.
Гесер пил чай. Заварил он его сам, используя не только заварку, но и травки из обильных ведьмовских запасов. Взял чашку и я. Чай пах мятой и можжевельником, был горьким и пряным, но бодрил. Больше никто чаем не соблазнился — Светлана вежливо попробовала и отставила чашку.
Записка лежала на столе.
— Двадцать два — двадцать три часа назад, — глядя на бумажку, сказал Завулон. — Она написала записку перед вашим визитом… Инквизитор.
Эдгар кивнул. Неохотно добавил:
— Возможно… возможно даже, что во время нашего визита. Нам было трудно ее преследовать в глубине Сумрака, у нее вполне оставалось время собраться и написать записку.
— Тогда у нас нет оснований подозревать ведьму, — пробормотал Завулон. — Она оставила книгу, чтобы откупиться. Возвращаться за ней и убивать Инквизитора у Арины не было никаких причин.
— Согласен, — кивнул Гесер, помедлив.
— Поразительное единомыслие Темных и Светлых… — сказал Эдгар. — Вы меня пугаете, господа.
— Не время для разногласий, — ответил Завулон. — Надо найти убийцу и книгу.
Определенно, у него были свои резоны защищать Арину!
— Хорошо, — Эдгар кивнул. — Возвращаемся к началу. Витезслав звонит мне, сообщает про «Фуаран». Разговор никто не слышал.
— Все разговоры по мобильным телефонам прослушиваются и записываются… — вставил я.
— Что ты предполагаешь, Антон? — Эдгар с иронией посмотрел на меня. — Людские спецслужбы ведут разработку против Иных? И услышав про книгу, немедленно отправили сюда агента? И этот агент убил Высшего Вампира?
— Антон не так уж и не прав, — встал на мою защиту Гесер. — Вы же знаете, Эдгар, что каждый год нам приходится пресекать человеческие действия, направленные на наше обнаружение. И про спецотделы секретных служб знаете…
— Там есть наши, — возразил Эдгар. — Но даже если предположить, что опять ведутся поиски Иных, что произошла утечка информации, то смерть Витезслава остается загадкой. Никакой Джеймс Бонд к нему незамеченным бы не подкрался.
— Кто такой Джеймс Бонд? — заинтересовался Завулон.
— Это из области мифологии, — усмехнулся Гесер. — Современной мифологии. Господа, давайте не будем тратить время попусту. Ситуация вполне ясна — Витезслава убил Иной. Сильный Иной. И, скорее всего, тот, кому Инквизитор доверял.
— Никому он не доверял, даже мне, — пробормотал Эдгар. — Подозрительность у вампиров в крови… извините за каламбур.
Никто не улыбнулся. Костя хмуро покосился на Эдгара, но смолчал.
— Предлагаешь всем присутствующим проверить память? — любезно уточнил Гесер.
— А согласитесь? — заинтересовался Эдгар.
— Нет, — отрезал Гесер. — Я ценю работу Инквизиции, но есть же определенные рамки!
— Тогда мы в тупике, — Эдгар развел руками. — Господа, если вы не пойдете на сотрудничество…
Светлана деликатно кашлянула. Спросила:
— Можно мне?
— Да, да, разумеется, — Эдгар любезно кивнул.
— Мне кажется, мы идем не по тому пути, — сказала Светлана. — Вы решили, что надо найти убийцу — тогда найдем и книгу. Все верно, но убийца нам неизвестен. А давайте попробуем найти книгу? И через «Фуаран» выйдем на убийцу.
— И как ты будешь искать книгу, Светлая? — с иронией спросил Завулон. — Позовешь Джеймса Бонда?
Светлана протянула руку и осторожно коснулась записки Арины.
— Вот… как я понимаю, ведьма положила ее на книгу. Или даже заложила между страниц. Какое-то время эти две вещи были рядом, а книга сама по себе вещь магическая и могущественная. Если вызвать подобие… знаете, как начинающих магов учат…
Под взглядами Высших она засмущалась и начала сбиваться. Но и Завулон, и Гесер смотрели на Светлану с одобрением.
— Есть, есть такая магия, — пробормотал Гесер. — Как же, помню… украли однажды коня, осталась у меня только уздечка…
Он замолчал. Покосился на Завулона. И очень дружелюбно предложил:
— Прошу вас, Темный. Создайте подобие!
— Предпочитаю, чтобы это сделали вы, — не менее любезно сказал Завулон. — Не будет лишних подозрений в неискренности.
Что-то было не так! Но что…
— Ну, тогда, как говорится в народе, «доносчику — первый кнут»! — весело отозвался Гесер. — Светлана, твоя идея принята. Работай.
Светлана смущенно посмотрела на Гесера:
— Борис Игнатьевич… простите, это такие простые действия… я давно уже их не совершала. Может быть, попросить кого-то из младших магов?
Вот оно в чем дело… Азы магии, которым учат начинающих Иных, для Великих оказались не под силу. Они растерялись — растерялись, будто академики, которым предложили перемножить числа в столбик и заполнить прописи красивыми ровными палочками!
— Позвольте мне, — сказал я. И, не дожидаясь ответа, протянул руку к записке. Прищурился, чтобы тень от ресниц упала на глаза, посмотрел сквозь Сумрак на серый листок бумаги. Представил себе книгу — толстый томик в переплете из человеческой кожи, дневник проклятой людьми и Иными ведьмы…
Образ начал медленно проявляться. Книга оказалась почти такой, как я ее себе и представил, только уголки переплета были закованы в золотистые металлические треугольники. Видимо, уже более позднее добавление, кто-то из хозяев «Фуарана» позаботился о его сохранности.
— Вот она какая! — с живейшим интересом сказал Гесер. — И впрямь, и впрямь…
Маги привстали, наклонились над столом, разглядывая видимый лишь Иным образ книги. Бумажка слегка подергивалась на столе, будто от сквозняка.
— А открыть ее нельзя? — спросил Костя.
— Нет, это только образ, он не несет в себе внутренней сути вещи… — дружелюбно сказал Гесер. — Давай, Антон. Фиксируй… и придумай какой-нибудь поисковый механизм.
Зафиксировать образ книги мне удалось без труда. А вот придумывать поисковый механизм я был решительно не готов. В конце концов я остановился на гротескном подобии компаса — огромном, размером с тарелку, с крутящейся на оси стрелкой. Один конец стрелки светился ярче — он и должен был указывать на «Фуаран».
— Добавь энергии, — попросил Гесер. — Пусть поработает хотя бы неделю… мало ли.
Я добавил.
И, совершенно вымотанный, но довольный, расслабился.
Мы смотрели на повисший в Сумраке «компас». Стрелка указывала прямо на Завулона.
— Это шутка, Городецкий? — поинтересовался Завулон. Поднялся, отошел в сторону.
Стрелка не шелохнулась.
— Хорошо, — довольно произнес Гесер. — Эдгар, пусть все твои сотрудники вернутся.
Эдгар быстро прошел к дверям, позвал — и вернулся к столу.
Один за другим Инквизиторы входили в комнату. Стрелка не шевелилась. Смотрела в пустоту.
— Что и требовалось доказать, — произнес Эдгар успокоено. — Никто из присутствующих в краже книги не замешан.
— Подрагивает, — вглядываясь в компас, сказал Завулон. — Стрелочка-то подрагивает. А поскольку ножек мы у книги не заметили…
Он рассмеялся нехорошим, злым смехом. Похлопал Эдгара по плечу, спросил: — Ну что, старый товарищ? Помощь в задержании тебе нужна?
Эдгар тоже внимательно смотрел на компас. Потом спросил:
— Антон, какова точность прибора?
— Боюсь, невысокая, — признался я. — Все-таки след книги был очень слабый.
— Точность! — повторил Эдгар.
— Метров сто, — предположил я. — Может быть, пятьдесят. Как я понимаю, ближе сигнал будет слишком силен и стрелка начнет беспорядочно крутиться. Извините.
— Не переживай, Антон, ты все сделал правильно, — похвалил меня Гесер. — С такой слабой зацепкой никто не сработал бы лучше. Сто метров, так сто… Расстояние до цели можешь определить?
— Приблизительно, по яркости свечения… Километров сто десять — сто двадцать.
Гесер нахмурился:
— Книга уже в Москве. Теряем время, господа. Эдгар!
Инквизитор опустил руку в карман, достал желтовато-белый костяной шарик. На вид — как обычный шар от американского бильярда, только чуть меньше и по поверхности выгравированы в беспорядке непонятные пиктограммы. Сжав шарик в руках, Эдгар сосредоточился.
Через мгновение я почувствовал, как что-то меняется. Словно бы до того в воздухе висела неуловимая глазом, но ощутимая пелена — а вот сейчас она исчезает, сжимается, всасывается в костяной шарик…
— Не знал, что у Инквизиции еще остались минойские сферы, — сказал Гесер.
— Никаких комментариев, — Эдгар, довольный эффектом, улыбнулся. — Все, барьер снят. Провешивайте портал, Великие!
Разумеется. Прямой портал, без навешенных на «той стороне» ориентиров — это задачка для Высших. Эдгар либо не мог это сделать, либо берег силы…
Гесер покосился на Завулона. Спросил:
— Снова доверите мне?
Завулон молча провел рукой — и в воздухе открылся сочащийся тьмой провал. Завулон шагнул в него первым, за ним, сделав нам знак двигаться следом, Гесер. Я взял драгоценную записку Арины вместе с невидимым магическим компасом — и пошел за Светланой.
Несмотря на разницу внешнего вида, внутри портал выглядел точно так же. Молочный туман, ощущение быстрого движения, полная потеря чувства времени. Я попытался сосредоточиться — сейчас мы окажемся рядом с преступником, убийцей Высшего вампира. Конечно, нас возглавляют Гесер и Завулон; разве что опытом, но не силой уступает им Светлана; Костя пусть и молодой, но все-таки Высший; да еще и Эдгар со своей командой и полными карманами инквизиторских артефактов. И все-таки схватка могла оказаться смертельно опасной.
Но в следующий миг я понял, что схватки не будет.
Во всяком случае, немедленной схватки.
Мы стояли на железнодорожной платформе Казанского вокзала. Рядом с нами никого не было — люди чувствуют, когда поблизости открывается портал и непроизвольно отходят в сторону. Но вот вокруг царило столпотворение, которое даже в Москве можно застать только летом и на вокзале. Люди шли к электричкам, люди сходили с поездов и волокли багаж, люди покуривали у табло, в ожидании, пока объявят из поезд, люди пили пиво и лимонад, ели чудовищные вокзальные пирожки и не менее подозрительную шаурму. Наверное, не меньше двух-трех тысяч человек сейчас находилось в радиусе ста метров.
Я посмотрел на призрачный «компас» — стрелка лениво вращалась.
— Срочно требуется Золушка, — сказал Гесер, озираясь. — Надо найти маковое зернышко в мешке проса.
Один за другим рядом с нами появлялись Инквизиторы. Лицо Эдгара, уже собравшегося и приготовившегося к жестокой схватке, стало растерянным.
— Он пытается скрыться.. — сказал Завулон. — Прекрасно, прекрасно…
Но и его лицо особой радости не выражало.
К нашей группе приблизилась какая-то заполошеная женщина с полосатыми клеенчатыми сумками на тележке. На потном красном лице была написана решимость, доступная лишь русской женщине. работающей «челноком» и кормящей мужа-охламона и трех-четырех детей.
— Ульяновский не объявляли, нет? — поинтересовалась она.
Светлана на миг закрыла глаза и ответила:
— Подадут на первый путь через шесть минут, отправится с опозданием на три минуты.
— Спасибо, — ничуть не удивившись точности ответа, женщина двинулась к первой платформе.
— Все это очень мило, Светлана, — пробормотал Гесер. — А какие предложения есть по поводу поиска книги?
Светлана только развела руками.
Кафе было уютным и чистым настолько, насколько может быть уютно и чисто в привокзальном кафе. Может быть потому, что располагалось оно странно — в подвальном этаже, рядом с камерами хранения. Многочисленные вокзальные бомжи сюда не совались, видимо — были отучены владельцами. Немолодая русская тетка стояла за прилавком, а еду таскали из кухни молчаливые вежливые кавказцы.
Странное место.
Я взял себе и Светлане сухого вина из трехлитрового пакета. На удивление дешевого и еще к большему удивлению — приличного. Вернулся к угловому столику, где мы сидели.
— По-прежнему здесь, — сказала Светлана, кивая на записку Арины. Стрелка в «компасе» лениво вращалась.
— Возможно, книгу спрятали в камере хранения? — предположил я.
Светлана отпила вина, кивнула, то ли соглашаясь с догадкой, то ли примиряясь с краснодарским «Мерло».
— Тебя что-то смущает? — осторожно спросил я.
— Почему вокзал? — вопросом ответила Светлана.
— Уехать. Скрыться.
— Похититель должен был догадываться о погоне.
— Аэропорт. Самолет. Любой, — отпивая маленькими глотками вино, лаконично ответила Светлана.
Я разве я руками.
Это и впрямь было странным. Иной-предатель, кем бы он ни был, захватив «Фуаран» мог либо попытаться затаиться, либо броситься в бега. Он выбрал второй вариант. Но почему поезд? В двадцать первый век — поезд как средство бегства?
— Вдруг он боится летать? — предположила Светлана.
Я только фыркнул. Конечно, при авиакатастрофе даже у Иного немного шансов выжить. Но просмотреть линии вероятности на три-четыре часа вперед, выяснить, не грозит ли самолету катастрофа способен даже самый слабенький Иной.
А убийца Витезслава слабым не был.
— Ему нужно туда, куда не летают самолеты, — предположил я.
— По крайней мере можно улететь из Москвы, подальше от погони.
— Нет, — с удовольствием поправил я Светлану. — Это ничего не даст. Мы бы определили примерно его местонахождение, поняли, на каком самолете улетел похититель, допросили бы пассажиров, сняли данные с камер наблюдения в аэропорту — и выяснили его личность. Потом Гесер или Завулон открыли бы портал… да куда бы он ни делся, туда бы и открыли. И все вернулось бы к нынешней ситуации. Вот только мы бы знали врага в лицо.
Светлана кивнула. Посмотрела на часы, покачала головой. На миг прикрыла глаза, успокоено улыбнулась.
Значит, с Надюшкой все в порядке.
— Зачем ему вообще убегать… — задумчиво сказала Светлана. — Вряд ли совершение ритуала, описанного в «Фуаране», требует много времени. Ведь колдунья превратила в Иных большое количество слуг, когда ее атаковали. Убийце куда проще было воспользоваться книгой, стать Великим… самым Великим. А дальше либо вступить с нами в схватку, либо уничтожить «Фуаран» и затаиться. Если он станет сильнее нас, мы его просто не сможем разоблачить.
— Может быть он и стал сильнее, — заметил я. — Раз уж Гесер повел речь об инициации Нади…
Светлана кивнула:
— Невеселая перспектива. Вдруг «Фуараном» воспользовался сам Эдгар? А теперь ломает комедию, изображает поиски. С Витезславом у него были сложные отношения, он сам себе на уме… захотел стать сильнейшим в мире Иным…
— Но тогда зачем ему книга? — воскликнул я. — Оставил бы ее на месте, и все! Мы бы даже не поняли, что Витезслав был убит. Списали бы все на защитные заклинания, которые вампир не заметил.
— А это мысль, — согласилась Светлана. — Нет, убийце нужна была не сила. Или — не только сила. Ему еще нужна и книга.
Я вдруг вспомнил Семена. Кивнул:
— Есть кто-то, кого убийца хочет сделать Иным! Он понимал, что воспользоваться книгой ему не дадут. Поэтому убил Витезслава… сейчас неважно, как именно. Провел ритуал и стал очень сильным Иным. Спрятал книгу… где-то здесь, на вокзале. И теперь надеется ее вывезти.
Светлана протянула мне руку и мы обменялись над столом торжественным рукопожатием.
— Вот только как «вывезти»? — уточнила Светлана. — Здесь и сейчас два самых сильных мага Москвы…
— Три, — поправил я. Светлана поморщилась и сказала:
— Тогда уж четыре. Костя, все-таки Высший…
— Сопляк он, хоть и высший… — пробормотал я. Как-то в голове у меня не укладывалось, что парень за несколько лет убил десяток человек.
А еще противнее было то, что это мы давали лицензии…
Светлана поняла, о чем я думаю. Погладила меня по ладони. Тихо сказала:
— Не переживай. Он не мог пойти против своей природы. Что ты мог сделать? Разве что убить его…
Я кивнул. Естественно не мог.
Но не хотел в этом признаться даже себе.
Мягко открылась дверь — и в кафе вошли Гесер, Завулон, Эдгар, Костя… и Ольга. Судя по тому, что они что-то оживленно обсуждали все вместе, Ольга уже была в курсе дела.
— Эдгар согласился привлечь резервы… — тихо сказала Светлана. — Плохо дело.
Маги подошли к нашему столику, я заметил, как их взгляды быстро скользнули по «компасу». Костя прошел к стойке и заказал бокал красного вина. Буфетчица заулыбалась — то ли он пустил в ход чуточку вампирского обаяния, то ли просто понравился. Эх, тетенька… не улыбайся этому юноше, вызывающему у тебя не то материнские, не то вполне женские чувства. Этот юноша умеет целовать так, что на твоем лице навсегда застынет улыбка…
— Костя с инквизиторами обшарил все камеры хранения, — сказал Гесер. — Пусто.
— А мы прочесали весь вокзал, — добродушно усмехнулся Завулон. — Шестеро Иных, явно непричастных.
— И неинициированная девочка… — с ответной улыбкой добавила Ольга. — Да, да, я заметила. Ей займутся.
Завулон улыбнулся еще шире — это был целый сеанс обмена улыбочками:
— Извини, Великая. Ей уже занимаются.
В обычной ситуации разговор бы на этом только начался.
— Хватит, Великие, — рявкнул Эдгар. — Речь не об одной потенциальной Иной. Речь о нашем существовании!
— И то верно! — согласился Завулон. — Не поможете, Борис Игнатьевич?
Вместе с Гесером они придвинули к нашему столику еще един. Костя молча притащил стулья — и вот уже вся компания уселась рядом. Обычное дело — едут люди на отдых или в командировку, коротают время в вокзальном кафе…
— Либо его здесь нет, либо он способен маскироваться даже от вас, — сказала Светлана. — В любом случае, я бы просила разрешения удалиться. Потребуюсь — позовете.
— С твоей дочкой все в порядке, — проскрипел Завулон. — Слово даю.
— Ты можешь нам понадобиться, — поддержал его Гесер.
Светлана вздохнула.
— Гесер, в самом деле, отпусти Светлану, — попросил я. — Ты же понимаешь — сила нам сейчас не нужна.
— А что нужно? — полюбопытствовал Гесер.
— Хитрость и терпение. Первого вам с Завулоном не занимать. А второго вы никогда не дождетесь от взволнованной матери.
Гесер покачал головой. Покосился на Ольгу — та едва уловимо кивнула.
— Езжай к дочке, Света, — сказал Гесер. — Ты права. Понадобишься — я позову и провешу портал.
— Я ушла, — сказала Светлана. На миг наклонилась ко мне, коснулась щеки губами — и растаяла в воздухе. Портал был таким крошечным, что я его даже не заметил.
А люди в кафе не заметили даже исчезновения Светланы. Мы были для них незримы, они не хотели нас видеть.
— Сильна, — сказал Завулон. Протянул руку к Косте, забрал у него недопитый бокал, сделал глоток. — Ну, тебе виднее, Гесер… Что дальше, господин Инквизитор?
— Ждем, — коротко ответил Эдгар. — Он придет за книгой.
— Или она, — поправил его Завулон. — Или она…
Мы не стали организовывать оперативный штаб. Так и сидели в кафе, что-то ели, что-то пили. Костя заказал мясо по-татарски — буфетчица удивилась было, но тут же убежала на кухню. Через минуту оттуда выскочил молодой парень и бросился куда-то за мясом.
Гесер заказал котлету по-киевски. Остальные обошлись вином, пивом и всякой мелкой закуской, вроде сушеных кальмаров и фисташек.
Я сидел, смотрел, как Костя лопает почти сырое мясо и размышлял над поведением неведомого преступника. «Ищите мотив!» — как завещал нам Шерлок Холмс. Найдем мотив — найдем и преступника. Его цель не в том, чтобы стать самым сильным Иным — он уже им стал, или может стать в любую минуту. Но что тогда? Шантаж? Глупо. Диктовать свою волю всем Дозорам и Инквизиции он не сможет, повторит судьбу Фуаран… Возможно, преступник хочет создать свою, альтернативную организацию Иных? Была же разгромлена этой весной в Питере организация «диких Темных»… разгромлена с огромным трудом. Дурной пример заразителен, кто-то мог соблазниться. И самое ужасное, что соблазниться мог даже Светлый. Создать новый Ночной Дозор. Супердозор. Уничтожить Темных вчистую, сломив Инквизицию и переманив на свою сторону часть Светлых…
Плохо. Очень плохо, если оно так. Темные не сдадутся без боя. В современном мире, напичканном оружием массового уничтожения, химическими заводами, атомными электростанциями, их удар может уничтожить весь мир. Упущено время, когда силовой вариант мог привести к победе. А может быть, и не было его никогда, этого времени…
— Стрелка, — сказал Эдгар. — Смотрите!
Мой «компас» прекратил изображать из себя вентилятор. Стрелка замедляла вращение. Стрелка застыла, задрожала — и медленно повернулась, указывая направление.
— Йес! — воскликнул Костя, привставая. — Получилось!
И на какую-то долю секунды я увидел в нем мальчишку-вампира, еще не пробовавшего человеческой крови и уверенного — за Силу никогда и ничем не придется платить…
— Двигаемся, господа, — Эдгар вскочил. Посмотрел на стрелку, потом проследив направление, уставился на стену. И уверенно сказал: — К поездам!

Глава 3

Обычное вокзальное зрелище — мечется по перронам горстка людей, пытаясь разобраться, откуда же отходит — если уже не отошел, их поезд. Почему то чаще всего в роли таких вот опаздывающих выступают либо женщины-челноки, груженые полосатыми клеенчатыми сумками-китайками, либо, напротив, люди интеллигентные, обремененные лишь дипломатами от «Самсонайт» и кожаными барсетками.
Мы относились к какому-то экзотическому подвиду второй категории — багажом не располагали вовсе, а вид имели большей частью странный, но внушающий уважение.
На перроне стрелка вновь начала вращаться — мы приблизились к книге.
— Пытается уехать, — торжественно провозгласил Завулон. — Так… сейчас выясним, какие поезда отходят…
Взгляд Темного затуманился — он предвидел будущее, прозревая, какой поезд первым отойдет от перрона.
Я посмотрел на информационное табло, висящее за нашей спиной. И сказал:
— Сейчас отойдет Москва-Алматы. Через пять минут, со второго пути.
Завулон вернулся из своих провидческих странствий и сообщил:
— Поезд в Казахстан со второго пути. Через пять минут.
Вид у него был очень довольный. Костя едва слышно фыркнул.
Гесер демонстративно посмотрел на табло, кивнул:
— Да, ты прав, Завулон… А следующий только через полчаса.
— Останавливаем поезд, прочесываем вагоны, — быстро предложил Эдгар. — Так?
— Твои гаврики сумеют найти Иного? — спросил Гесер. — Если он маскируется? Если он — маг вне категорий?
Эдгар сдулся на глазах. Замотал головой.
— То-то и оно, — кивнул Гесер. — Книга была на вокзале. Он был на вокзале. Мы не смогли обнаружить ни Фуаран, ни преступника. С чего ты решил, что в поезде будет легче это сделать?
— Если он в поезде, то проще всего уничтожить поезд, — сказал Завулон. — И все проблемы.
Наступила тишина. Гесер покачал головой.
— Понимаю, неприятное решение, — согласился Завулон. — И мне оно не нравится. Зря переводить тысячу жизней… Но какой у нас выбор?
— Что ты предлагаешь… Великий? — спросил Эдгар.
— Если, — Завулон выделил это слово интонацией, — книга «Фуаран» и впрямь в поезде, то мы должны дождаться момента, когда состав окажется в безлюдной местности. Казахские степи вполне годятся. А далее… согласно тем планам, которые имеются у Инквизиции для подобных случаев.
Эдгар нервно повел головой — и у него, как всегда при волнении, прорезался легкий прибалтийский акцент.
— Это не хорошее решение, Великий. И я не могу принять его один, нужны санкции Трибунала.
Завулон пожал плечами, всем своим видом демонстрируя — его дело предложить.
— В любом случае надо убедиться, что книга в поезде, — сказал Гесер. — Я предлагаю… — он посмотрел на меня, едва заметно кивнул. — Предлагаю Антону — от Ночного Дозора, Константину — от Дневного, и кому-либо из Инквизиции сесть в поезд. Провести проверку. Большой группы здесь не требуется. А мы… мы прибудем утром. И решим, что делать дальше.
— Езжай, Костя, — ласково сказал Завулон и похлопал молодого вампира по плечу. — Гесер дело говорит. Хорошая компания, дальняя дорога, интересное дело — тебе понравится.
Насмешливый взгляд в мою сторону был почти незаметен.
— Это… дает нам время, — согласился Эдгар. — Я поеду сам. И своих возьму с собой. Всех.
— Осталась минута, — негромко сказала Ольга. — Если решили — то вперед.
Эдгар махнул рукой своей бригаде и мы побежали к поезду. У первого же вагона Эдгар что-то сказал проводнику — молодому усатому казаху. Лицо у того обмякло, стало сонным и одновременно — радостным. Он посторонился, уступая нам проход. Мы ввалились в тамбур. Я выглянул — Завулон, Гесер и Ольга стояли на перроне, глядя нам вслед. Ольга что-то негромко говорила.
— В сложившейся ситуации я буду осуществлять общее руководство, — заявил Эдгар. — Возражений нет?
Я покосился на шестерых инквизиторов, стоявших за его спиной и промолчал. А вот Костя не удержался:
— Смотря какие будут приказы. Я подчиняюсь только Дневному Дозору.
— Повторяю — операцией руковожу я, — холодно сказал Эдгар. — Если не согласны, то попрошу убраться вон.
Костя колебался лишь секунду — потом склонил голову:
— Простите, Инквизитор. Я неудачно пошутил. Разумеется, руководите вы. Но в случае необходимости я свяжусь со своим начальством.
— Вначале будешь прыгать, потом спрашивать разрешения, — Эдгар все-таки решил расставить точки над i.
— Хорошо, — кивнул Костя. — Простите, Инквизитор.
На этом намечавшийся было бунт полностью угас. Эдгар кивнул, высунулся из тамбура и подозвал проводника.
— Когда отправляемся?
— Сейчас! — глядя на Инквизитора с восторгом преданного пса, ответил проводник. — Сейчас, надо заходить!
— Так заходи, — Эдгар посторонился. Проводник все с тем же выражением радостной покорности вошел в тамбур. Поезд немедленно тронулся. Проводник, пошатываясь, стоял у открытой двери.
— Как зовут? — спросил Эдгар.
— Асхат. Асхат Курмангалнев.
— Закрой дверь. Работай, как положено по инструкции, — Эдгар поморщился. — Мы — твои лучшие друзья. Мы — твои гости. Тебе надо устроить нам места в поезде. Понял?
Клацнула дверь, проводник запер ее на ключ, вновь вытянулся перед Эдгаром:
— Понял. Надо к начальнику поезда. У меня мало мест. Четыре места свободных.
— Пошли к начальнику, — согласился Эдгар. — Антон, что с компасом?
Я поднял записку, посмотрел на сумеречный «компас».
Стрелка лениво вращалась.
— Похоже, книга в поезде.
— Еще выждем для верности, — решил Эдгар.
Мы отъехали от вокзала на добрый километр, но стрелка продолжала вращаться. Похититель, кем бы он ни был, ехал вместе с нами.
— В поезде он, сволочь, — решил Эдгар. — Ждите меня здесь. Я схожу к начальнику поезда, нам надо где-то устроиться.
Вместе с довольно улыбающимся проводником они вышли в коридор. Второй проводник, увидев напарника, что-то быстро произнес по-казахски, возмущенно размахивая руками — но поймал взгляд Эдгара и замолчал.
— Уж проще повесить на грудь табличку — «Мы — Иные», — сказал Костя. — Что он делает? Если в поезде и впрямь Высший Иной — он почувствует магию…
Костя был прав. Куда лучше было обойтись деньгами — их магия для людей не менее действенна. Но Эдгар, наверное, слишком нервничал…
— А ты — чувствуешь магию? — внезапно спросил один из младших Инквизиторов.
Костя растерянно повернулся к нему. Покачал головой.
— И никто не почувствует. У Эдгара — амулет подчинения. Он работает только вблизи.
— Инквизиторские штучки… — пробормотал Костя, явно уязвленный. — Все равно, лучше не высовываться. Верно, Антон?
Я неохотно кивнул.
Эдгар вернулся минут через двадцать. Как он разбирался с начальником поезда — дал денег или, скорее, вновь воспользовался таинственным «амулетом подчинения», я спрашивать не стал. Лицо Эдгара было довольным, умиротворенным.
— Разделимся на две группы, — он сразу же начал командовать. — Вы, — кивок в сторону инквизиторов, — остаетесь в этом вагоне. Займете купе проводников и первое купе, это как раз шесть мест. Асхат вас разместит… и вообще, обращайтесь к нему за услугами, не стесняйтесь. Активных действий не предпринимать, в детективов-любителей не играть. Ведите себя как… как люди. Докладывать ситуацию мне лично каждые три часа… или по необходимости. Мы будем в седьмом вагоне.
Инквизиторы молча потянулись из тамбура вслед за улыбающимся проводником. Эдгар повернулся к нам с Костей. Сообщил:
— Мы займем четвертое купе в седьмом вагоне. Будем считать, что это наша временная база. Пошли.
— Появился какой-то план, шеф? — не то с иронией, не то искренне поинтересовался Костя.
Эдгар секунду смотрел на него — видимо, тоже размышлял, чего больше в вопросе — интереса или подначки, на которую не стоит отвечать. И, все-таки, ответил:
— Если у меня есть план, вы его узнаете. В свое время. А пока я хочу выпить кофе и поспать два-три часа. Именно в такой последовательности.
Мы с Костей двинулись за Эдгаром. Вампир ухмыльнулся. Я невольно подмигнул в ответ. Подчиненное положение все-таки сплачивало нас… несмотря на все, что я думал о Косте.
Вагон, где едет начальник поезда — самое козырное место во всем составе. Здесь всегда работают кондиционеры. В титане всегда есть кипяток, а у проводника — заварка. Наконец, здесь чисто — даже в азиатских поездах, а белье выдают в запечатанных пакетах — оно действительно выстирано после предыдущего рейса. Работают оба туалета, и в них можно смело входить без резиновых сапог.
Ну и в довершение нехитрого пассажирского счастья — с одной стороны от штабного вагона прицеплен вагон-ресторан. С другой — спальный вагон, если таковой вообще имеется в составе.
В поезде Москва-Алматы спальный вагон имелся. Мы прошли через него, с любопытством поглядывая на пассажиров. В основном это были важные, упитанные казахи, почти все — с портфелями, с которыми они не расставались даже в проходах. Некоторые уже пили чай из цветастых пиал, другие раскладывали на столах мясные нарезки, расставляли бутылки и ломали на части вареных кур. Но большинство, все таки, пока стояло в коридорах, глядя на проплывающие мимо московские пригороды.
Интересно, что они испытывают, граждане независимой ныне страны, глядя на свою бывшую столицу? Неужели и впрямь — удовлетворение от независимости? Или, все-таки, ностальгию?
Не знаю. Не спросишь, а и спросишь — не факт, что ответят честно. А врываться в сознание, заставлять говорить искренне — это не наш метод.
Пусть уж лучше радуются и гордятся — своей независимостью, своей государственностью, своей коррупцией. Раз уж в Санкт-Петербурге недавно радовались трехсотлетнему юбилею и говорили: «пусть хоть все разворуют, зато наши разворуют, а не московские» — так почему бы казахам и узбекам, украинцам и таджикам не испытывать те же чувства? Если внутри единой страны идет размежевание по республикам и городам, то какие могут быть претензии к соседям по бывшей коммунальной квартире? Отделились комнатенки с окнами на Балтийское море, отделились гордые грузины и кыргызы со своим единственным в мире высокогорным военно-морским флотом, все радостно отделились. Осталась только большая кухня — Россия, где когда-то варились в одном имперском котле народы. Ну и ладно. Ну и пускай. А у нас в квартире — газ! А у вас?
Пусть радуются. Пусть всем будет хорошо. И осчастливленным к юбилею питерцам — один юбилей, как известно, целый век кормит. И впервые создавшим свои государства казахам и кыргызам… впрочем, они, конечно, привели бы массу доказательств своей древней государственности. И братьям-славянам, которых так угнетало существование старшего брата. И нам, русским, так азартно презирающим — Москву из провинции, провинцию — из Москвы.
На какой-то миг, совершенно неожиданно для себя, я почувствовал отвращение. Нет, не к этим пассажирам-казахам, и не к согражданам-россиянам. К людям. Ко всем людям в мире. Чем мы, Ночной Дозор, занимаемся? Разделять и защищать? Чушь! Ни один Темный, ни один Дневной Дозор не приносит людям столько зла, сколько они сами себе доставляют. Чего стоит голодный вампир по сравнению с абсолютно обычным маньяком, насилующим и убивающим девочек в лифтах? Чего стоит бесчувственная ведьма, насылающая за деньги порчу, по сравнению с гуманным президентом, посылающий ради нефти высокоточные ракеты? Чума на оба ваши дома…
Я приостановился в тамбуре, пропуская вперед Костю. Замер, уставясь в заплеванный пол, где уже образовался первый десяток вонючих окурков.
Что со мной?
Мои ли это мысли?
Нет, не надо притворяться. Мои, не чужие. Никто мне в голову не забрался, даже Высший Иной не смог бы это сделать незамеченным.
Это я — такой, какой есть.
Бывший человек.
Очень усталый, во всем на свете разочаровавшийся Светлый Иной.
Так и уходят в Инквизицию. Когда перестаешь различать разницу между Светлыми и Темными. Когда люди становятся для тебя даже не стадом баранов, а горстью пауков в банке. Когда перестаешь верить в лучшее, а все что хочешь — это сохранить «статус кво». Для себя. Для тех немногих, кто тебе еще дорог.
— Не хочу, — сказал я, будто заговор произносил, будто выставлял незримый щит против врага — против самого себя. — Не хочу! В тебе… нет власти… надо мной… Антон Городецкий!
За две двери и четыре толстых стекла Костя обернулся и недоуменно посмотрел на меня. Услышал? Или просто недоумевает, чего я остановился?
Натужно улыбнувшись я открыл дверь и вошел в грохочущую гармошку перехода между вагонами. Штабной вагон и впрямь оказался блатным местом. Чистенькие коврики на полу; дорожка в коридоре; белые занавески на окнах; мягкие матрасы, не напоминающие тюфяк негра Джима, набитый кукурузными початками.
— Кто спит внизу, кто вверху? — деловито осведомился Эдгар.
— Мне все равно, — ответил Костя.
— Я бы предпочел сверху, — сказал я.
— Я тоже, — кивнул Эдгар. — Договорились.
В дверь вежливо постучали.
— Да! — Инквизитор даже не повернул головы. Это был начальник поезда — с подносом, на котором был и никелированный чайник с кипятком, и чайник с заваркой, и чашки, и какие-то печеньки-вафельки, и даже коробочка сливок. Серьезный мужчина — здоровенный, с роскошными усами, форма сидит, как с иголочки.
А лицо — дурное-дурное, будто у новорожденного щенка.
— Пейте на здоровье, гости дорогие!
Все понятно. Тоже под воздействием амулета. Все таки то, что Эдгар — Темный, накладывало отпечаток на его методы.
— Спасибо. Уведомляй нас о всех, кто сел в Москве, но сходит по дороге, любезнейший, — принимая поднос, сказал Эдгар. — Особенно о тех, кто сходит не на своей станции, а раньше.
— Будет исполнено, ваше благородие! — кивнул начальник поезда.
Костя хихикнул. Я дождался, пока бедолага вышел и спросил:
— А почему «ваше благородие»?
— Откуда я знаю? — пожал плечами Эдгар. — Амулет настраивает людей на подчинение. А уж кого они при этом во мне видят: строго ревизора, любимого дедушку, уважаемого артиста или генералиссимуса Сталина — это их проблема. Этот, видать, Акунина начитался. Или старых фильмов насмотрелся.
Костя снова фыркнул.
— Ничего веселого в этом нет, — разозлился Эдгар. — И ничего ужасного — тоже. Максимально щадящий для людской психики метод. Половина историй о том, как кто-то Якубовича в машине подвозил или Горбачева без очереди пропустил — следствие таких вот внушений.
— Да я не о том смеюсь, — объяснил Костя. — Представил вас в форме белогвардейского офицера… шеф. Внушаете уважение.
— Смейся, смейся… — наливая себе кофе, сказал Эдгар. — Как там компас?
Я молча положил записку на стол. Сумеречный образ завис в воздухе — круглая чаша компаса, лениво крутящаяся стрелка.
Налив себе чая, я сделал глоток. Чай был вкусным. От души заварен, как и положено для «высокоблагородия».
— В поезде, паршивец… — вздохнул Эдгар. — Господа, я не скрываю от вас альтернативы. Либо мы берем преступника, либо поезд будет уничтожен. Вместе со всеми пассажирами.
— Каким образом? — деловито спросил Костя.
— Есть варианты. Взрыв газопровода рядом с составом, случайный пуск боевой ракеты с истребителя… в крайнем случае — ракета будет с ядерной боеголовкой.
— Эдгар! — мне очень хотелось поверить, что он сгущает краски. — Здесь минимум полтысячи пассажиров!
— Чуть больше, — поправил Инквизитор.
— Этого нельзя делать!
— Нельзя упустить книгу. Нельзя допустить, чтобы беспринципный Иной сотворил себе гвардию и принялся перекраивать мир на свой вкус.
— Но мы же не знаем, чего он хочет!
— Мы знаем, что он не колеблясь убил Инквизитора. Мы знаем, что он очень силен и преследует какую-то неизвестную нам цель. Что он забыл в Средней Азии, Городецкий?
Я пожал плечами.
— Там есть ряд древних центров силы… — пробормотал Эдгар. — Какое-то количество бесследно пропавших артефактов, некоторое количество плохо контролируемых территорий… А что еще?
— Миллиард китайцев, — внезапно сказал Костя. Темные уставились друг на друга.
— Да ты совсем с ума сошел… — неуверенно произнес Эдгар.
— Миллиард с лишком, — насмешливо уточнил Костя. — Что, если он собирается через Казахстан рвануть в Китай? Вот это будет армия! Миллиард Иных! А еще есть Индия…
— Иди ты в пень, — отмахнулся Эдгар. — Даже идиот на такое не решится. Откуда Силу будем брать, когда треть населения превратится в Иных?
— А вдруг он — идиот? — не унимался Костя.
— Вот потому мы и пойдем на крайние меры, — отрезал Эдгар.
Они говорили всерьез. Без малейших сомнений — можно ли убивать этих зачарованных проводников, толстощеких командировочных, ехавшую в плацкартах бедноту. Надо — значит, надо. Фермеры, уничтожающие заболевший ящуром скот тоже переживают.
Пить чай как-то расхотелось. Я встал, вышел из купе. Эдгар проводил меня понимающим, но ничуть не сочувственным взглядом.
Вагон уже затихал, готовился ко сну. Некоторые двери в купе еще были открыты, кто-то маялся в тамбуре, ожидая пока освободится туалет, откуда-то доносилось зваканье стаканов, но большинство пассажиров было слишком утомлено Москвой.
Я вяло подумал, что по всем канонам мелодрамы по коридору сейчас должны носиться ангелоподобные детишки с невинными личиками. Чтобы я полностью проникся чудовищностью предложенного Эдгаром плана…
Детишек не было. Вместо них из одного купе высунулся толстый мужик в линялом трико и обвисшей майке. Красная, распаренная морда уже оплыла от принятого спиртного. Мужик вяло посмотрел сквозь меня, икнул — и спрятался обратно.
Руки сами полезли за плеером. Я воткнул пуговки динамиков в уши, вставил наугад диск и прижался к стеклу. Ничего не вижу, ничего не слышу. И уж ясное дело — ничего не скажу.
Раздалась негромкая лиричная мелодия и тонкий голос запел:
Ты не успеешь ринуться в кусты,
На свете нет прекрасней красоты
Чем абстиненция морфинного генеза…
Да это же Лас, мой знакомец из «Ассоли». Тот диск, что он дал в подарок. Усмехнувшись, я сделал звук погромче. Вот это то, что мне сейчас нужно…
В астрал вернутся, детские черты.
Из нашей крови выплавят железо,
На свете нет прекрасней красоты
Чем абстиненция морфинного генеза…
Тьфу ты, пропасть… Вот ведь панк из панков. Это даже не Шнур с его развеселыми матюками… Чья-то рука похлопала меня по плечу.
— Эдгар, каждый расслабляется по-своему, — пробормотал я.
Меня легонько пихнули под ребра.
Я обернулся.
И остолбенел.
Передо мной стоял Лас. И довольно лыбился, приплясывая в такт музыке — все-таки, я сделал звук слишком громким.
— Приятна, е-мое! — с энтузиазмом воскликнул он, едва я стянул наушники. — Вот так идешь по вагону, никого не трогаешь, а тут твои песни слушают! Ты что здесь делаешь-то, Антон?
— Еду… — только и смог я выдавить, выключая плеер.
— Правда? — восхитился Лас. — Никогда бы не подумал! А куда едешь?
— В Алма-Ату.
— Надо говорить «в Алматы»! — наставительно сказал Лас. — Хорошо, продолжаем разговор. Чего не на самолете?
— А ты чего? — я наконец-то сообразил, что происходящее напоминает мой допрос.
— А я — аэрофоб, — с гордостью сказал Лас. — Нет, если очень надо, то литр виски помогает поверить в аэродинамику. Но это на крайний случай, в Японию там, или в Штаты… туда поезда не ходят.
— По делам едешь?
— Отдыхать, — кивнул Лас. — Ну не в Турцию же ехать, и не на Канары, верно? А ты по делам?
— Ага, — кивнул я. — Собираюсь начать торговать в Москве кумысом и шубатом.
— Что такое шубат? — заинтересовался Лас.
— Ну… кефир из верблюжьего молока.
— Клево, — согласился Лас. — Ты один?
— С друзьями.
— Пошли ко мне? Купе пустое. Шубата у меня нет, а кумыс найдется.
Ловушка?
Я посмотрел на Ласа сквозь Сумрак. Так пристально, как только мог.
Ни малейших признаков Иного. Либо человек… либо Иной невообразимой силы. Способный маскироваться на всех уровнях Сумрака.
Неужели повезло? Неужели вот он, передо мной, таинственный похититель «Фуарана»?
— Сейчас, я чего-нибудь прихвачу, — улыбнулся я.
— Да у меня все есть! — запротестовал Лас. — Ты давай, друзей своих прихватывай. Я в соседнем вагоне, второе купе.
— Они уже спать легли, — неуклюже соврал я. — Сейчас, минутку…
Хорошо, что Лас стоял сбоку и не мог видеть, кто находится в купе. Я чуть-чуть приотворил дверь и юркнул в купе — наверняка создав у Ласа ощущение, что за дверью скрывается полуодетая девица.
— Что случилось? — Эдгар пристально посмотрел на меня.
— Тут едет мужик из «Ассоли», — быстро сказал я. — Тот музыкант, помните, он еще у нас ходил под подозрением, но вроде как не Иной… Зовет к себе в купе, выпить.
На лице Эдгара появилось азартное выражение. А Костя — так даже вскочил и воскликнул:
— Берем? Сейчас он у нас…
— Стой, — Эдгар покачал головой. — Не будем спешить… всякое случается. Антон, держи.
Я взял маленькую фляжку из стекла, оплетенного то ли медной, то ли бронзовой проволокой. Выглядела она до ужаса старинной. Во фляжке плескался темно-коричневый напиток.
— Что это?
— Самый обычный двадцатилетний арманьяк. А вот фляжка похитрее. Ее может открыть только Иной, — Эдгар усмехнулся. — Безделушка, в общем-то. Какой-то древний маг все свои бутылки так зачаровывал, чтобы слуги не воровали. Если твой приятель сумеет ее открыть — то он Иной.
— Не чувствую никакой магии… — крутя фляжку в руках сказал я.
— О чем и речь, — довольно произнес Эдгар. — Простая и надежная проверка.
Я кивнул.
— А это просто закуска, — Эдгар достал из внутреннего кармана плаща треугольный батончик «Таблерона». — Все, действуй. Стой! Какое купе?
— Спальный вагон, второе купе.
— Мы присмотрим, — пообещал Эдгар. Привстал, выключил свет в купе. Скомандовал: — Костя, под одеяло, мы уже спим!
Так что через пару секунд, когда я вышел в коридор с коньяком и шоколадкой, мои спутники и впрямь мирно лежали под одеялами.
Впрочем… Лас деликатно не заглядывал в приоткрытую дверь — видно и впрямь, заблуждался насчет пола коих друзей.
— Коньячок? — поглядывая на фляжку в моих руках спросил Лас.
— Лучше. Двадцатилетний арманьяк.
— Уважаю, — согласился Лас. — А то иные и слова-то такого не знают.
— Иные? — уточнил я, двигаясь вслед за Ласом в соседний вагон.
— Угу. Серьезные вроде люди, миллионами ворочают, а кроме «Белой лошади» и «Наполеона» ничего в алкогольной культуре не знают. Меня всегда потрясала узость кругозора политикоэкономической элиты. Ну почему символом преуспевания у нас стал шестисотый мерседес? Говоришь с серьезным, умным человеком, а тот вдруг гордо вставляет: «мерс у меня побили, пришлось неделю на пятисотом ездить»! И в глазах у него — и смирение аскета, снизошедшего до пятисотого, и гордость владельца шестисотого! Я раньше думал, что пока новые русские не пересядут на подобающие им «Бентли» и «Ягуары», ничего хорошего в стране не будет. Так ведь пересели — и никаких изменений! Красные пиджаки все равно просвечивают из-под рубашек от Версаче… Тоже, кстати… нашли, тьфу, культового модельера…
Я вошел вслед за Ласом в уютное купе спального вагона. Здесь было всего две полки, маленький угловой столик, скрывающий под столешницей треугольную раковину, маленький откидной стульчик.
— Простора, честно говоря, меньше чем в обычном купе, — заметил я.
— Ага. Зато кондиционер работает. Ну и раковина… вещь полезная во многих жизненных обстоятельствах…
Вытянув из-под полки алюминиевый чемодан, Лас принялся в нем рыться. Через мгновение на столике появилась литровая пластиковая бутылка. Я взял ее, посмотрел на этикетку. И впрямь — кумыс.
— Думал, шучу? — ухмыльнулся мой «сосед». — Очень правильный напиток. Таким будешь торговать?
— Да, именно таким, — брякнул я.
— Таким не получается, это киргизский. Тебе вообще надо было в Уфу ехать. И ближе, и с таможней никаких проблем. Они там и кумыс делают, и «Бузу». Пробовал «Бузу»? Это смесь кумыса с овсяным киселем. Гадость — страшная! Но с похмелья реанимирует мгновенно.
На столике тем временем появилась колбаска, карбонат, нарезанный хлеб, литровая бутылка французского коньяка незнакомой мне марки «Folignac», бутылка французской же минералки «Эвиан».
Я сглотнул и добавил к снеди свое небольшие подношение. Сказал:
— Давай, вначале арманьяк попробуем.
— Давай, — доставая пластиковые стаканчики для воды и две мельхиоровые рюмочки для коньяка согласился Лас.
— Открывай.
— Твой арманьяк, тебе и открывать, — небрежно парировал Лас.
Определенно, что-то тут было нечисто!
— Давай лучше ты, — брякнул я. — У меня никогда не получается ровно налить.
Лас посмотрел на меня как на идиота. Сказал:
— А у тебя серьезный подход. Часто на троих соображаешь?
Но фляжку все-таки взял и начал откручивать колпачок. Я ждал.
Лас пыхтел, морщился. Перестал откручивать и внимательно осмотрел крышечку. Пробормотал:
— Присохла, похоже…
Вот тебе и замаскированный Иной!
— Давай, — сказал я.
— Нет, подожди, — возмутился Лас. — Это что, такая высокая сахаристость? Сейчас…
Задрав подол футболки, он схватился за крышку и, напрягая все жилы, крутанул. Азартно произнес:
— Пошла-пошла!
Раздался хруст.
— Пошла… — неуверенно продолжил Лас. — Ой…
Он смущенно протянул ко мне руки. В одной была стеклянная фляжка. В другой — крышечка, плотно навернутая на обломанное горлышко.
— Извини… блин…
Но уже через мгновение во взгляде Ласа мелькнуло что-то вроде гордости:
— Ну и силища у меня! Никогда бы не подумал…
Я молчал, представляя себе лицо Эдгара, лишившегося полезного артефакта.
— Ценная вещь, да? — виновато спросил Лас. — Антикварная фляжка, да?
— Ерунда, — пробормотал я. — Арманьяк жалко. Туда же стекло попало.
— Это ничего, — бодро сказал Лас. Снова нырнул в чемодан, оставив изувеченную фляжку на столе. Достал носовой платок, демонстративно сорвал с него наклейку: — Чистый. Ни разу не стиранный. И не китайский, а чешский, так что пневмонии ложно не бояться!
Сложив платок в два раза, он обмотал им горлышко и невозмутимо разлил арманьяк по рюмкам. Поднял свою:
— За проезд!
— За проезд, — согласился я.
Арманьяк был мягкий, душистым и сладковатым, будто теплый виноградный сок. Он пился легко, не вызывая даже мысли о закуске, и уже где-то глубоко внутри взрывался — гуманно и высокоточно, на зависть любым американским ракетам.
— Замечательная вещь, — согласился Лас, выдыхая. — Но я же говорю — высокая сахаристость! Мне чем армянские коньяки нравятся — у них сахар выработан до минимума, зато все вкусовая гамма сохранена… Давай по второй.
Вторая порция разлилась по рюмкам. Лас выжидающе посмотрел на меня.
— За здоровье? — неуверенно предложил я.
— За здоровье, — согласился Лас. Выпил, занюхал платком. Посмотрел в окно, вздрогнул, пробормотал: — Ничего себе… как забирает.
— Что такое?
— Не поверишь — показалось, что мимо вагона пролетела летучая мышь! — воскликнул Лас. — Огромная, с овчарку размером. Бр-р-р…
Я подумал, что стоит высказать Косте пару ласковых слов. Вслух же пошутил:
— Это не мышь. Это, наверное, белочка.
— Летучая белочка, — пригорюнился Лас. — Все под нею ходим… Нет, честное слово, огромная летучая мышь!
— Просто она пролетела очень близко от стекла, — предположил я. — А ты при взгляде мельком не смог оценить расстояние до летучей мыши — и представил ее больше, чем она есть.
— Ну, возможно… — задумчиво произнес Лас. — А что она тут делала? Зачем ей лететь рядом с поездом?
— Это элементарно, — беря фляжку и разливая третью порцию, сказал я. — Тепловоз, двигаясь на огромной скорости, создает перед собой воздушный щит. Он оглушает комаров, бабочек, всякую прочую летучую живность и отбрасывает в вихревые потоки, обтекающие поезд со всех сторон. Поэтому летучие мыши ночами любят летать вдоль движущегося поезда и поедать оглушенных мух.
Лас задумался. Спросил:
— А почему тогда днем вокруг движущихся поездов не летают птицы?
— Это тоже элементарно! — я протянул ему рюмку. — Птицы — куда более тупые создания, чем млекопитающие. Поэтому летучие мыши уже догадались, как использовать поезда для пропитания, а птицы — еще нет! Лет через сто-двести и до птиц дойдет, как пользоваться поездами.
— Как же я сам-то не понял? — удивился Лас. — И в самом деле, все очень просто! Ну, давай… за здравый смысл!
Мы выпили.
— Животные — это удивительное дело, — глубокомысленно сказал Лас. — Умны не по Дарвину. Вот у меня жил…
Кто у него жил: пес, кот, хомячок или аквариумная рыбка — я услышать не успел. Лас снова глянул в окно и позеленел.
— Там опять… летучая мышь!
— Комаров ловит, — напомнил я.
— Каких комаров! Она за столбом пролетела, как по заказу! Говорю тебе — с крупную овчарку размером!
Поднявшись, Лас решительно потянул вниз штору. Сказал решительно:
— Ну их… знал я, нельзя на ночь Кинга читать… Здоровенная такая мышь! Как птеродактиль! Ей сов и филинов ловить, а не комаров!
Вот ведь урод Костя! Я понимая что в зверином облике вампир, как и оборотень, становится придурок-придурком и контролирует себя слабо. Наверное, ему нравится носиться вот так вокруг ночного поезда, заглядывать в окна, отдыхать на фонарных столбах. Но надо же соблюдать элементарную осторожность!
— Это мутации, — тем временем размышлял Лас. — Ядерные испытания, утечки с реакторов, электромагнитные волны, сотовые телефоны… А мы все смеемся — фантастика, мол… Да еще бульварные газеты врут непрерывно. Ведь кому рассказать — решат, что спьяну почудилось или вру!
Он решительно откупорил свой коньяк. Спросил:
— Ты как вообще к мистике относишься?
— Отношусь, — с достоинством ответил я.
— Я тоже, — признался Лас. — Теперь — тоже отношусь. Раньше никак не относился… — он опасливо посмотрел на закрытое окно. — Вот так живешь-живешь, потом встречаешь где-нибудь на псковских торфяниках живого Йети — и съезжаешь с катушек! Или видишь метровую крысу. Или… — он махнул рукой и разлил коньяк по рюмкам. — Вдруг — и впрямь, где-то рядом с нами живут ведьмы, вампиры, оборотни? Ведь нет надежнее маскировки, чем внедрить свой образ в средства массовой культуры. Описанное в художественной форме, показанное в кино — перестает быть страшным и таинственным. Для настоящей жути нужна устная речь, нужен старый дедок на завалинке, пугающий вечером внучат: «А потом Хозяин ему показался и говорит: не отпущу тебя, замотаю-закручу, в буреломе сгинешь!» Вот так и появляется настоящая опасливостъ перед аномальными явлениями! Кстати, дети это чувствуют, не зря так любят рассказывать истории про Черную Руку и Гроб на Колесиках. А современная литература, особенно кино, размывают этот инстинктивный ужас. Ну как бояться Дракулу, если его уже сотню раз убили? Как бояться инопланетян, если наши их всегда в пыль размажут? Нет, Голливуд — это великий усыпитель человеческой бдительности! Давай — за погибель Голливуда, лишающего нас здорового страха перед неведомым!
— За это — всегда! — с чувством сказал я. — Лас, а чего ты в Казахстан-то собрался? Неужели там хороший отдых?
Лас пожал плечами. Сказал:
— Я и сам не знаю. Захотелось вдруг экзотики — кумыс в подойниках, скачки на верблюдах, драки боевых баранов, бешбармак в медном тазике, красавицы с непривычными чертами лица, древовидная анаша в городских скверах…
— Какая? — не понял я. — Какая анаша?
— Древовидная. Она же дерево, только ей никогда вырасти не дают, — с таким же серьезным лицом, какое было у меня при рассказе про летучих мышей и ласточек, объяснил Лас. — Да мне все равно, я табаком здоровье порчу, просто экзотики хочется…
Он достал пачку «Беломора» и закурил.
— Сейчас проводник прибежит, — заметил я.
— Никуда он не прибежит, я на датчик дыма презерватив натянул, — Лас кивнул вверх. На выступающем из стены датчике и впрямь был натянут слегка надутый презерватив. Нежнорозовый и с пластиковыми шипами.
— Все-таки мне кажется, что у тебя неправильные представления о казахстанской экзотике, — сказал я.
— Да поздно уже думать, поехал — так поехал, — буркнул Лас. — С утра вдруг как стукнуло в голову — а не поехать ли мне в Казахстан? Вещи покидал, заместителю указания дал — и в поезд.
Я насторожился.
— Так прямо и собрался? Слушай, а ты всегда такой легкий на подъем?
Лас задумался. Покачал головой:
— Не очень. Но тут словно перемкнуло… Ладно, пустое. Давай еще на посошок… Он начал разливать — а я опять посмотрел на него сквозь Сумрак.
Даже зная, что искать, я с трудом почувствовал след, так изящно и легко было касание неведомого Иного. Уже затухающий, почти остывший след.
Простое внушение, на такое способен самый слабый Иной. Вот только как аккуратно все выполнено!
— Давай на посошок, — согласился я. — Тоже глаза слипаются… успеем еще наговориться.
Впрочем, мне ближайший час спать никак не светило. Предстоял разговор с Эдгаром, а возможно — и с Гесером.