Тучи небесные | Чёрная весна

Коктебель, на первый взгляд неприметный городок, славится среди туристов и местных жителей своей необыкновенной морской флорой. Стоит выйти на берег, будь то дикий пляж или специально обустроенный под купание, перед глазами расстилается изумительный вид на морские просторы, а приятный солоноватый воздух обжигает кожу. Скорее всего, через несколько дней пребывания на коктебельском пляже ваши щёки станут пунцовыми, а в ушах застынет перманентный звон. Но разве оно того не стоит?

Солнце слепит. Неумолкающий шум бирюзовых волн, играющих с мелкими камушками, созвездиями рассыпанными на мутноватом песке, разносится по побережью. В небе, поддаваясь мощным порывам ветра, витают целые стаи чаек. Одна занырнёт в водную гладь и через пару минут вновь расправит крылья, в клюве крепко держа добычу — крупную рыбёшку, которая так и норовит выскользнуть. Но хват у чайки крепкий, она рыбку ловко в воздух подбросит и поудобнее перехватит, чтобы полакомиться свежим яством. Другие чайки за ней наблюдают и повторяют манёвр, весело присвистывают, будто хохочут над бедными подводными жителями. Близко к берегу никто не подлетает, ведь там, наплевав на чёрный флаг на соседнем пляже, разместились местные подростки.

Ребята заняли рыбацкую бухту ещё давно, когда их только-только стали отпускать на море без взрослых. Бухта, застеленная галькой и песком, огорожена со всех сторон невысокими холмами. В тёплое время года холмы покрываются зеленью, редкими колосьями и разного вида цветами, поэтому создаётся ощущение, будто вы с друзьями попадаете в свой собственный мир, скрытый от посторонних глаз. Да и заход в море здесь приятный — глубина наступает плавно, поэтому можно и понежиться на солнце, лишь по колени зайдя в воду, и понырять там, где ты едва можешь достать дна рукой, перевернувшись вверх тормашками. Особый плюс — отсутствие туристов даже в самый пик лета, ведь далеко не каждый побредёт на столь дикий пляж.

— Кто зайдёт в воду последний, в следующий раз покупает алкоголь! — звонко кричит Ваня Кислов, стягивая футболку. Он заранее подготовился, поэтому из дома, шлёпая тапками, шёл сразу в плавках.

Конечно, отказывать Кисе никто не хотел. Откажешься — он тебя ссыклом обзовёт и сам в воду затащит. Только когда ребята подошли к струящейся морской пене, все, включая самого Кислова, поняли, какую ошибку совершили. Вода аккуратно коснулась щиколоток, но и от этого по коже пробежал неприятный морозец. Майское солнце не такое горячее, как в июне или июле, да и вода с зимы ещё не прогрелась.

Аня Тучина изучающе оглядела своих друзей. Гена Зуев чешет репу, оттопырив локоть в сторону, и переминается с ноги на ногу, явно не желая застудить свои яйца. Егор Меленин смотрит куда-то вдаль и тоже жмётся по направлению к берегу, где лежат тёплые махровые полотенца. Боря Хенкин стоит ровно, вечно непоколебимый. Она уверена, что он в своей умной светлой головушке уже рассчитал все возможные риски. Один Киса, кажется, уверен в своих намерениях — хитрые глаза сужены от слепящего солнца и колющего ветра, а стойка боевая. Он ловит на себе девичий взгляд и коротко кивает, заманивая её в свою авантюру.

— Согрей меня, светлое нефильтрованное. —взвизгнула Аня, готовясь к прыжку, когда волна, ударившаяся о каменистый берег, облила её леденящей струёй.

Туча и Киса нырнули почти одновременно. Но он совершил ошибку, сделав прямой шаг ближе, поэтому отскочил от воды на секунду. Холодное море обняло их тела своими щупальцами, заставляя вздрогнуть и зажмурить глаза. Следующим, крича как угорелый, забежал Гена и плюхнулся в воду тяжёлой бомбой.

Хенк и Мел переглянулись, мысленно решая, кто из них проиграет в схватке с водной стихией.

— Я приму поражение с чистой совестью и без отмороженных конечностей. — хмыкнул Егор, протягивая другу свою ладонь в знак примирительного рукопожатия.

Боря же ехидно улыбнулся, оголяя все свои тридцать два. Он присогнул колени и наклонился вперёд, широкими плечами впечатываясь в торс Меленина, обхватил его руками и, сделав шаг в сторону, прыгнул в воду, держа Мела на своём плече.

— Долбоёб! — только успел крикнуть Егор, когда беспокойное море поглотило и его в холодных объятиях.

Долго пробыть в воде они не смогли, но и этого хватило, чтобы вдоволь накувыркаться и попрыгать на волнах, резвящихся в унисон с подростками. Киса предложил подбросить Тучину прямо в морскую пучину, норовящую окатить их с ног до головы. Руками девушка ухватилась за его скользкие плечи, а ногой оттолкнулась от его составленных в лодочку ладоней. Зависнув с откляченной пятой точкой, она ловила приближающуюся волну и старалась удержать равновесие. Его лицо в эту длинную секунду излучало спокойствие, перемешанное с его вечным сумасшествием. На щеках от улыбки образовались крошечные впадинки, а глаза, контрастируя на фоне голубизны воды, светились янтарём под солнечными лучами.

— Сейчас! — присвистнул Ваня, направляя Тучину аккурат к подходящей волне.

Солёная жидкость залилась в нос и уши, но от кучерявых ощущений она не придала этому большого значения. Оказавшись почти на самом дне, она поплыла вперёд, идя наперекор бушующей стихии. Вынырнула в метрах двух от Кислова и захлопала в ладоши, по-детски радуясь своему мини-аттракциону.

Гендос решил, что лучшим развлечением будет потопить своих друзей. Сначала он обрызгивал их фонтанчиком, то руками, то ногами стуча по водной глади, а потом давил ребятам на плечи, чтобы те кувыркались под водой. Когда очередь вступить в смехотворную борьбу дошла до Мела, ему оставалось только вновь принять своё поражение — если у Бори были хоть какие-то шансы, то его здоровяк Зуев, с учётом его пьяной силы, мог повалить и утопить в два счёта. Егор поддался течению, позволяя волнам закутать своё тело в ледяное одеяло. Через несколько секунд он подпрыгнул, будто русалка, на достаточно большом расстоянии от Генки, так что тот точно не смог бы его достать.

Заскучав, Хенкин решил попробовать себя в акробатике — выполнял неказистые полу-кувырки и даже умудрился встать на руки на песочное дно, но прибойная рябь снесла его и перевернула несколько раз почти на самом гребне.

Казалось, всё побережье Чёрного моря заполнилось звонкими возгласами и смехом. Чайки в небе гоготали, издеваясь над их промёрзшими телами, а ясное солнце старалось усилить свои лучи, чтобы хоть чуточку согреть отпетых молодых людей.

— У тебя губы синие! — пробормотала Тучина, хотя нижняя челюсть предательски дрожала.

— У тебя тоже! — передразнил её Кислов, показывая язык, но сразу же пожалел о содеянном — волна хлестнула его по лицу, предлагая попробовать солоноватый вкус. Они рассмеялись, оглядываясь по сторонам в поисках своих друзей, но те, завёрнутые в махровые полотенца, махали им с берега. Предатели!

Течение не пускало Ваню и Аню к ним, захватывая в свою пучину, от этого становилось ещё веселее, и смех ребят не прекращался.

— Хватайся крепче! — прикрикнул Киса, борясь с трясущейся челюстью. Мощной ладонью он держал Аньку за запястье и разгребал воду перед ними свободной рукой. Ей вдруг захотелось почувствовать себя буйком, безмятежно дрейфующим посреди морских просторов, поэтому она повисла на его руке и даже не думала помогать — было слишком здорово. Кислов по-актёрски цокнул и закатил глаза, строя недовольной вид, но девочка почему-то почувствовала, что он вовсе не против.

Боря и Егор встретили их на берегу, дьявольски улыбаясь и протягивая такие нужные в этот момент сухие полотенца. Закутывая в спасительное одеяло, Боря шлёпнул Тучину по заднице и звонко захохотал.

— Лучше дай мне пива. — храбрился Киса, но гусиная кожа говорила сама за себя. Срочно в тепло!

Когда припасённое заранее пиво разлилось по организму, стало жарче, и ребята перестали дрожать. Небо смеркалось, заигрывая пурпурными, свинцовыми и розоватыми полосами, плавно перетекающими одна в другую. Под ухом трещали брёвна, разгорающиеся в самодельном костре. Сегодня на ужин жареные сосиски — лучшее кушанье на вечереющей природе под мангально-хоровые завывания всех известных молодёжи песен. Киса бренчал на принесённой с собой гитаре простую мелодию, отбиваясь от Мела, который кончиками пальцев хотел зажать какой-нибудь аккорд. На всю округу разлилась перебойная песня их буйной юности. Боря и Гена обсуждали незамысловатые повседневные темы, и в их речи Аня краем уха уловила слова«покрышки», «пиво», «тёлочка». Они то заливались звонким смехом, то, наоборот, спорили, почти ругаясь друг на друга. По надутым губам Зуева было понятно, что в незатейливом противостоянии он явно проигрывает.

Тучина наблюдала за ними со стороны, словно рассматривала фотографию из глубокой молодости её родителей. У них тоже была компания, как раз состоящая из родителей их ровесников, с которой и по сей день они продолжают тесное и всегда приятное общение. Их дружба, запечатлённая даже на одной из железных стен местных гаражей в виде нескольких инициалов, обведённых сердечком, кому-то может показаться недосягаемой сказкой, которой кормят карапузов, что ссорятся со своими маленькими друзьями из-за всякой белиберды. А сейчас Аня видит себя на месте Арины Тучиной, в девичестве Рубцовой, представляя, как спустя добрые двадцать лет она и её самые близкие друзья будут так же проводить в чьей-нибудь квартире воскресные вечера, обсуждать их семьи, полученные социальные выплаты. Они будут вспоминать свою молодость такой, какой строят её сейчас. Без лишних забот и угрызений, которые они бойко пытаются отодвинуть на задний план.

— В следующий раз вернёмся сюда с палатками! — вдруг заявил Гена, выводя девушку из подзатянувшихся раздумий.

— Ты один будешь ночевать здесь, только достоинство своё не отморозь. — пробурчал Киса, ухмыляясь и делая глоток пива. Пока остальные согласились с ним, Зуев принял шуточную боевую стойку.

— Чё, Кисунь, самый смелый? — Гендос растёр ладони, выжидающе наблюдая за тем, как Ваня, передавая гитару Егору, поднимается и оттряхивает колени.

— Гендос, ты догони сначала! — рычит он и переступает через бревно, на котором сидел ранее, чтобы отбежать в сторону. Гена больше не ждёт и бросается догонять друга, пока тот босыми ногами колючие камни перепрыгивает.

— Я твою жопу щас так отшлёпаю, что завтра сидеть не сможешь!

— Тёлкам своим так говорить будешь, педик! — только и слышались их возгласы.

Вернулись они минут через пять, потные и запыхавшиеся. Еле ноги переставляли, ведь пиво хорошо в голову дало. Чудные.

Шуточки и подколы перетекли в разговоры обо всём — о любви, работе, жизни, природе, политике и реактивных двигателях. Никакие посиделки у хороших друзей не обходились без обгладывания до косточек каждой темы, вдруг пришедшей на пьяную голову.

Уставшее тело совсем не слушалось Аньку и не поддавалось командам ещё работающего мозга. Она то горбилась, то вертелась на месте, пытаясь найти наиболее удобную позу, в которой вялые конечности не будут затекать. В одно из своих неказистых движений она заметила тихо хихикающего Кису, что так и норовил рассмеяться во весь голос над её причудливыми телесными закорючками. Туча показала ему язык, передразнивая, и припугала кулачком. Он же улыбнулся как-то хитро, вновь оголяя белоснежные зубы и прикусывая щёки изнутри, и пожал плечом, предлагая ей устроиться на нём. Так и вправду будет удобнее и, заодно, теплее. Долго уговаривать Тучину не пришлось, поэтому она прильнула к мужскому плечу, обжигаясь его горячей кожей под тонкой тканью футболки. Он обвил девичью спину длиннющей рукой и потёр предплечье, немного щекотя тонкими пальцами. По телу пробежался табун мурашек, и она в наслаждении невольно прикрыла глаза и, предаваясь анафеме, носом ухватывала тонкие нотки бергамотового парфюма вперемешку с морской солью и стойким хмельным запахом, стараясь надолго запечатлеть эти уютные полчаса в своей памяти.

Небо покрылось фиолетовой синевой и усыпалось мерцающими звёздами, в огне перестали трещать щепки. Ветер начал свою убаюкивающую и мало-мальски пугающую песнь. Дружно решили расходиться. Пьяные и счастливые, они весело шагали по берегу, а потом через дворы, напевая под нос разные песни.

Беззаботные и довольные тем, как складывается их жизнь.