Глава 24. "Вечный союз"
Свадьба была назначена на завтра. Ночью, когда моё тело находилось под его, я долго протестовала против этого, поскольку не была морально готова, хоть и согласилась на брак. Мне нужно было свыкнуться с тем, что увижу себя в белоснежном платье, а лицо будет скрыто тонкой тканью вуали, но его настойчивость заставила меня сдаться. В конце концов, к чему оттягивать неизбежное? Организацию церемонии он организует столь же быстро, как и я ответила согласием на предложение стать его женой.
Меня окружила стая гоблинов ткачих, и я боялась пошевелить даже пальцем, дабы не вонзить в себя булавки одним неловким движением. Я чувствовала себя манекеном, бездушной пластиковой куклой. Всё, что выдавало во мне признаки жизни, так это моргание и судорожное дыхание. Рой тревожных мыслей бесцеремонно поселился в голове, заставляя волноваться от каждого прикосновения маленьких ловких ручонок. Чего я боялась, ответить точно не могла. Самый банальный ответ, само собой, лежал на поверхности. Каждая девушка мечтала о женитьбе с тех пор, как научилась думать. И вот, этот момент угрожающе приближается ко мне…
Эти женщины, что обречены волочить своё существование в уродливых телах, успокаивали фразами о том, что я буду счастлива с Джаретом, что я не буду ни в чём нуждаться, что каждый в этом замке будет выполнять все мои поручения, какими бы нелепыми они не являлись. Я прекрасно знала это, но способны ли они в полной мере осознать столь величественный статус, коим меня наградят? На мои плечи ляжет и огромная ответственность.
В Андерграунде вечно царит хаос, который я желала укротить. Мне не хотелось просыпаться от каких бы то не было неожиданностей. Если Джарет привык жить в этом, то я нет. Как его королевство оставалось целым при таком раскладе? Оно не сможет долго простоять на месте, если гоблины и обитатели Лабиринта вольны делать, что заблагорассудиться. Пора вводить законы и ограничения. Пусть меня посчитают деспотичной, но хоть кто-то должен быть здесь разумным. Боже, неужели стёкла розовых очков треснули, и я начала видеть здесь незакрытые гештальты? Предавать сомнению правление Джарета? Пора прекращать столь бурную работу мозга, иначе я разлюблю своего мужчину за несколько часов до свадьбы. Стану воспринимать его избалованным ребёнком. Во мне говорит нервозность.
— Дэнни? – раздался знакомый, хриплый голос в дверном проёме.
Я обратила свой взор к говорящему, и с расплывшейся улыбкой увидела Хоггла. Он неловко переминался с ноги на ногу, смущённо опустив глаза в пол, как нашкодивший ребёнок.
— Как давно я не видела тебя! Заходи, не стесняйся, – дружелюбно пригласила его внутрь, отметив то, как злобно покосились на него ткачихи.
— Они недолюбливают меня, – буркнул карлик, ковыляя к тафте около кровати, на которую он опустился.
— За что?
— Убийца фей! – в сердцах выкрикнула одна из гоблинш, но тут же сникла под моим укоризненным взглядом, вернувшись к своей работе.
— Ясно… – выдохнула я, печально опустив вниз уголки губ, но они тут же приподнялись обратно из-за неиссекающей радости от визита друга.
— Ты выглядишь прекрасно, – оживлённо продолжил беседу Хоггл.
— Брось, платье не готово даже на половину.
— Ты будешь красивой даже в мешке из-под картошки.
— Спасибо, но я предпочту шагать под венец в чём-то более изящном, – засмеялась я, с каждой протекающей секундой становясь счастливее. — Жаль, что отец не будет меня вести под него… – чёрт бы побрал меня произнести это и напомнить себе о пережитой боли.
— Ты ещё не привыкла, так ведь? – я отрицательно покачала головой, подавляя подступающие к горлу слёзы. — Наверняка, ты часто слышала это, но… ты привыкнешь.
— Впереди целая вечность. Конечно, привыкну, – хмыкнула я, обеспокоенно вдохнув свежего воздуха.
— Вы с Джаретом сейчас полные противоположности друг другу. Я не видел его таким воодушевлённым со времён… кхм, пожалуй, никогда.
— Если он танцует чечётку от радости где-то в нескольких метрах от меня, я бы хотела на это посмотреть.
— Прикажи ему, и он станцует, клянусь.
— Ты плохо знаешь его. Мне будет подвластно здесь всё, но только не он.
— Он столько сделал для тебя… Я сомневаюсь.
— Да, Париж это было слишком.
— Париж? Что такое Париж?
— Ты ничего не знаешь о мире людей, да?
— Зачем, если мне живётся неплохо и тут.
— Травить прекрасных созданий во сто крат занятнее, правда же? – не удержалась от очередной колкости одна из ткачих, на которую мне пришлось шикнуть.
— Ну уж полезнее развлечения с курами и ежедневного употребления пунша! – раздражённо бросил карлик, заставив мои брови ошеломлённо изогнуться. — Я натравлю на вас этих летающих паразиток, если вы не успеете сшить наряд в срок! Тогда вы поймёте всю важность моего занятия!
Смех вновь пробрал меня, и мне тут же захотелось обнять его. Какой же он очаровательный, несмотря на свою ворчливую натуру.
— Приказ с чечёткой я оставлю на потом. Первым, что прикажу своему индюку, так это посадить тебя вблизи за праздничным столом.
— Какие у вас милые произвища, – фыркнул Хоггл, внимательно следя за каждым стежком гоблинш. — Но, боюсь, что твоё желание невозможно. Он уже установил отдельный стол для вас.
— Он ненасытен…
— Он чересчур любит тебя, – пожал друг плечами. — Он ни одной живой душе не даст прикоснуться к тебе после завтра. Без крайней на то необходимости, разумеется.
— Пусть закатает губу обратно.
— Боюсь, что это невозможно.
— Госпожа, соизвольте пройти за ширму, – с благоговением пискнула самая почтенная по возрасту служанка, намекая этой просьбой об относительном завершении платья.
— Была рада повидать тебя, Хоггл, – мягко прогнала я карлика, улыбнувшись вслед его сгорбленной спине.
— Взаимно, Дэнни, – буркнул он в привычной манере, скрываясь за дверью.
***
Быть может, я достаточно грубо обошлась с этими учтивыми гоблиншами, вытолкнув их прочь из покоев. но мне было необходимо побыть наедине с собой в последние минуты незамужней жизни.
Я сидела перед зеркалом, втыкая в высокую причёску последние декоративные шпильки и поправляя фату. Макияж был неброским, поскольку моё лицо украшало внезапно снизошедшее счастье. Туго затянутый корсет еле давал дышать спокойно, и я так боялась потерять сознания по пути к алтарю. Если вчера я могла отключится из-за тревоги, то сегодня из-за ровно противоположного чувства.
Я люблю его. Всеми фибрами души. Если бы я знала, что простая книжонка из библиотеки способна мне даровать самое дорогое… Боже, как круто повернулась моя жизнь… Я стану женой, казалось, вымышленного персонажа… Все девочки мечтают о жизни, как в сказке, и я исполняю их мечты. Наверное, я всё ещё сплю, и, если ущипну себя побольнее, проснусь в своей квартире, с мыслью, что нужно почитать вчерашние лекции, что после обеда необходимо идти на работу.
Мои подруги, мои родители… больше они не знают о моём существовании. Для них меня никогда не было. Я стала литературной героиней. Королевой Гоблинов. Какой абсурд, но как же он сладок...
Невеста… Через час уже супруга. Ночью меня будет ублажать мой муж. Муж… Джарет мой муж… Полностью мой, а я полностью его. Этот самодовольный наглец мой супруг… С ума сойти…
— Госпожа! – настырно звали меня уже который раз.
— Иду! – крикнула в ответ, и, в последний раз оценив с улыбкой своё отражение, вышла из комнаты.
***
Джарет стоял напротив, в каких-то пару метрах от меня. Мои пальцы нервно сжимали букет, а я старалась пересилить себя и не покусывать нижнюю губу, дабы не стёрлась помада. Взгляд опущен, ноги налились свинцом. Несколько шагов, и моя свобода останется позади. Но что было в этой свободе? Утомляющее желание подработать на квартиру, относительное безразличие родителей, назойливый бывший парень, да целый букет неудач и тоски, в конце концов! А впереди блаженство…
Шаг… Второй… Я наконец осмелилась посмотреть на него, и мои губы так и разомкнулись в ослепительной улыбке, встречаемой неподражаемой ухмылкой. Я уничтожу целый мир ради неё…
Секунды моего приближения тянулись так долго, и вот, я стояла рядом с Джаретом, теперь обратив свой взор к свидетельнице, которую, кажется, звали Агатой. Она была в человеческом обличье, как и все гоблины вокруг, за исключением жителей Лабиринта, что были зверьми или фантастическими созданиями с рождения.
— Мы собрались здесь, чтобы сочетать союз Его Величества с земной прекрасной девой, как предписывало это Пророчество нашей страны. Их совместное правление дарует нашему скромному волшебному народу небывалое благополучие. Обращаюсь к вам, о великие молодожёны. Пусть ваш брак станет вечным рассветом, а ваши души сплетутся в красивый цветок, что никогда не увянет. Джарет, согласны ли вы взять в жёны Дэнниэлу Эттвуд?
Он посмотрел на меня с такой нежностью, которую я никогда не видела в нём. Любовь – да. Уважение – да. Страсть – да. Но нежность… она так несвойственна этому саркастичному, иногда холодному мужчине.
— Согласен, – обратив взор обратно на свидетельницу, произнёс он столь сладкое слово.
— Дэнниэла, согласны ли вы взять в мужья Джарета? Короля Гоблинов? Стать Королевой Гоблинов?
От новой главы жизни меня разделяет одно слово. Пути назад нет. Откажусь, и я разрушу этот прекрасный мир. Безвыходная ситуация. Эта фраза всегда звучит пугающе, но не сейчас. Мои глаза застлали слёзы. Счастья? Скорби по человеческому существованию?
— Согласна, – так и произнесла я, борясь с желанием размазать тушь прикосновением тыльной стороны ладони.
— Отныне ваша жизнь зависит друг от друга. Со смертью одного, умрёт другой. Да будет с вами бесконечность! Обменяйтесь кольцами! – Агата протянула вперёд подушку с парой обручальных колец, одно из которых тут же оказалось у Джарета.
Он аккуратно обхватил моё запястье и также трепетно надел кольцо на мой безымянный палец. Я продела то же самое с ним, удивляясь прикосновению к его коже, а не к перчатке.
— Поцелуйте невесту! – озвучила свидетельница ещё одну желаемую в этот день традицию.
Джарет откинул назад фату, открывая порывам воздуха моё лицо.
— Ты самое прекрасное, что я видел, сокровище, - прошептал он, наклонившись и накрыв своими губами мои.
Мне остро захотелось углубить сей поцелуй, прогнать эту формальность, нарушить навязанную традициями нежность этого контакта губ. Такого короткого… Уже через мгновение я вновь смотрела в такие родные глаза, не стыдясь катящихся слёз.
— Ты всегда была такой сентиментальной? Где железо твоих доспехов, драгоценность?
— Нет нужды носить броню отныне и впредь. Ты моя защита.
— Ленивая жёнушка… всё на мне, так? А кто станет оберегать меня, м?
— Индюк придурошный, – я зарылась пальцами в его непослушную копну волос, притягивая к себе и взаимно целуя со всей страстью.
Тишине в тронном зале настал конец, но я уловила это где-то на затворках затуманенного чувствами сознания. Всё вокруг перестало существовать. Только его руки на моей талии, только его губы на моих. Мне ничего не было нужно. Ни предстоящей трапезы, ни поздравлений, ни свадебного вальса, ни выпивки. Он мой алкоголь. Самый крепкий и самый вкусный за всю мою жизнь.
***
Мои ноги будто наизусть знали каждый манёвр. Мне не доводилось танцевать часто, но отчего-то двигалась я с неожиданным профессионализмом. Моя голова опустилась на его плечо,
— Даже Сара не была столь изящной, – усмехнулся Джарет, кружа со мною по всему свободному пространству, не занятому гостями, что непрерывно смотрели на нас.
— Ты умудряешься упомянуть других девушек на нашей свадьбе… уму непостижимо.
— Ты разносишь каждый мой комплимент в пух и прах, драгоценность.
— У меня теперь полная свобода слова. Чем быстрее ты свыкнешься этим, тем лучше.
— Я никогда не затыкал тебя.
— Хорошая шутка.
— Рад, что ты ценишь моё чувство юмора.
— Значит, не отрицаешь своей былой бестактности?
Молчание. А молчание знак согласия, не так ли? Я хмыкнула. Неужели я смогла заткнуть его? Неужели у него кончились аргументы? Вступив с ним в брак, я открываю всё больше его скрытных сторон личности. В то время как он знал меня всю. Я убеждена в этом, как и в его любви. Даже спустя столько количество ссор и примирений, он остаётся для меня загадкой. Я не встречала подобных ему. Он неповторим.
— Мне всего лишь не хочется рушить столь величавый миг очередными перепалками, сокровище, – шепнул он на ухо, обдав шею горячим дыханием, от которого по телу поползли мурашки.
— Хватит делать это…
— Делать что, драгоценность?
— Соблазнять меня… иначе брачная ночь наступит раньше положенного и в непозволительных условиях.
— Кажется, я советовал тебе обучиться терпению.
***
Да. Мне определённо не помешало бы возыметь сей навык. Наскучило сидеть на одном месте. Ни одно из блюд не манило меня так сильно, как жар от его тела рядом. Я заставляла себя есть хоть что-то. Джарет предлагал мне каждую наполненную различными яствами тарелку так, словно в последующем я не испробую каждую стряпню Андерграунда. Будто впереди нас ждёт голод. Мне приходилось дигустировать всё, дабы не оскорбить тех, кто часами это готовил. Кулинарные способности поваров Андеграунда были на высоте, но они не манили меня в данный момент. Мой аппетит имел иной характер.
Хотелось ринуться прочь от своего супруга. Каждая протекающая минута являлась пыткой. Мне хотелось оставить дорожки поцелуев на каждом участке его тела, и одно его присутствие разжигало во мне пламя. Я научилась контролировать свою магию, и давно не пользовалась ей, но сейчас складывалось ощущение, что я ненароком устрою пожар. Поджарю всех, как на вертеле. Я уже проделывала это с собой.
Как может он оставаться таким спокойным?! Неужели он не хочет нахально проскользить пальцами под подол моей пышной юбки? Его выдержка покоряла меня. Я знала, что как только за нами захлопнутся двери спальни, он набросится на меня, как одичавший зверь.
— Не слишком ли туго затянули тебе корсет, сокровище? Тебе не хватает воздуха? – елейным голоском чуть ли не пропел он.
— Мне не хватает тебя… – прошипела сквозь тесно сжатые зубы.
— Твоя прямолинейность рушит мою замаскированность. Не веди себя столь бестактно. Не выдавай себя, Дэнни. Теперь ты Королева, и должна иногда держать свои чувства под замком.
— Теперь наша любовь превратилась в нравоучения?
— Без этого не обойтись. Чего ты ожидала, выходя замуж за Короля, м?
— Джарет, сколько ещё должно пройти времени?
— Терпение, драгоценность. Терпение.
— Знаешь… мне действительно не хватает кислорода… Я бы вышла на балкон.
— Чтобы снова потерять там сознание? И упасть за перила и разбиться на смерть? Пожалуйста, побереги мою жизнь. Она отныне зависит от твоей, забыла?
— Могу напомнить сама, – буркнула я.
— Зачем ты вышла за меня, раз так ненавидишь?
— Я люблю тебя…
— Как легко из тебя выудить признание в любви, – засмеялся он, обхватив мой подбородок, повернув к себе и коротко поцеловав, вызвав довольные вскрики.
***
Вместе с горячим желанием, меня терзала мысль о том, где он научился столь ловко развязывать женские наряды?
Я не так сильно трепетала от того, как он снимал платье, как от того, как он бережно снимал с меня чулки. Было в этом что-то сверхчувственное.
Интимную обстановку навевали горящие в канделябрах свечи, являющиеся единственным источником света. Ласкающий обнажённую кожу шёлк простыни повышал моё возбуждение.
Пока Джарет снимал с меня последние кусочки ткани, я методично, как под гипнозом, избавляла от камзола и брюк его. Мои пальцы замерли над самым главным, как только я оказалась перед нагой. Щёки зарделись румянцем, но, отнюдь, не от собственной уязвимости. А от того, что скоро и он будет мне полностью открыт. Мы были близки, но сейчас думалось, будто того раза не было. Что он был не в счёт. Сейчас всё было по-другому. Сейчас он видит меня обнажённой, как свою жену, а я увижу обнажённым его, как своего мужа. И буду видеть каждую ночь.
Не требовалось слов, дабы прочитать в его глазах: «Где же твоя ненасытность, коей ты дышала пару часов назад?» Я превратилась в смущённую девочку. Убеждена, что его это забавляло. Что-ж, я не была против. Чувствовать его власть надо мной – то, чего я, пожалуй, хотела всё наше знакомство, просто достаточно долго избегала этого. Пыталась казаться бесстрашной. Но в этой комнате, в этот момент, я готова растаять в его руках, как воск этих свечей на стенах. А после… я позволю ему слепить из этого новую Дэнни.
Он плавно откинул меня назад, придавив весом своего тела. Почему он не спешил обнажиться окончательно? Он хотел меня подразнить? К чему эти прелюдии? Нет, я не хотела скорее покончить с этим, но я ждала того, что он будет агрессивно настойчив.
Его поцелуи обжигали меня. Когда его зубы закусили ключицу, я вздрогнула с хриплым стоном. Грубость вперемешку с нежностью – это заводило донельзя.
Моё дыхание участилось до предела, то ли от наслаждения, то ли от невозможности ждать. Неловкость растворилась, и я резко сдёрнула вниз его последнюю преграду, и, закусив нижнюю губу, наблюдала, как он кидает последнюю одежду на пол.
Его достоинство тёрлось о низ моего живота, и я не могла больше сдерживать свои возгласы удовольствия. Он обводил кончиком языка мои груди, пока я, скуля, думала о том, как он окажется внутри.
Это произошло спустя чёртовы несколько минут, показавшиеся мучительным часом. Я издала громкий стон, выгнувшись навстречу и сжав простынь до боли в костяшках. Его животный рык оглушил меня, и я больше не слышала шелеста листвы за открытым окном и потрескивания зажжённых фитилей. Его низкие стоны смешались с моими. Мои острые ногти впились в его спину, оставляя кровавые борозды. Его укусы на мне, и мои царапины на нём – окончательная принадлежность друг другу. Навеки.
***
Я сбилась со счёта. Сколько раз наши тела переплетались в сладком соитии? Мы обессилено упали на матрас, восстанавливая дыхание и смотря на потолок искрящимися глазами. Влага покрывала внутреннюю часть моих бёдер, но Джарет не стремился избавиться от неё, наслаждаясь ароматом былого желания. Я прильнула к нему и заснула самым крепким за всю жизнь сном, чувствуя, как его рука бережно накрыла меня.