Глава 23. "Желанное"
Голова раскалывалась. В глазах плясали мушки, даже с учётом их неподвижности. В висках пульсировало с бешеной частотой. Тело ломило, будто я выполняла силовые упражнения несколько часов. Я выпила не так уж много, разве нет?
Когда стих звон в ушах? И когда сквозь закрытые веки стал пробираться солнечный свет? Я слышала лишь шуршание чего-то мягкого, когда переворачивалась с боку на бок. Стало быть, я нахожусь в постели. Моя рука пробралась под одеяло, нащупав ткань платья. Ничего не произошло, уже радует. Не то, чтобы я отказывалась, но… Джарет пал бы в моих глазах, если бы воспользовался моей отключкой.
Чья-то ладонь нежным прикосновением легла на мой лоб, заставляя ошарашенно распахнуть глаза и узреть напротив далеко не звёздное небо.
— А если бы поцеловал, ты бы села? – послышалось родное глумление, и я недовольно посмотрела на мужчину, что ухмылялся в своей привычной манере.
— Сколько часов я пролежала в отключке?
— Так важно? – изогнул Джарет бровь, убирая руку обратно.
— Издеваешься… – рыкнула я, отвернув голову обратно, изучая потолок пустым взглядом.
— Мне скучно, драгоценность. Как долго ты будешь спать? – с нотками раздражения продолжал нарушать он тишину, на что я проворчала что-то нечленораздельное, отвернувшись. — Пожелание доброго утра на твоём языке?
— Нет. Это значит отвали, – буркнула, выше натягивая одеяло.
— Как грубо ты обходишься с хозяином твоего положения. Я ведь мог оставить тебя на жёстком полу.
— Или взять меня против воли, – снова съязвила я, всё ещё не размыкая век.
— Всё на тебе, ты сама убедилась в этом. Мои руки чисты.
— Задрал! – я привстала, так и открыв глаза, и, взяв подушку, кинула её в напыщенного индюка, плюхнувшись обратно, не убедившись в том, попала ли в цель.
— Не попала, как и всегда, – ожидаемо усмехнулся тот.
— Не замолкаешь, как и всегда, – парировала я.
— Нет, потому что нам стоит обсудить важные вещи. Побег от реальности бесполезен, сокровище.
— Моей реальностью являлся мир людей, – я уткнулась лицом в матрас. — А здесь всё сказочно, и… настоящее ли? – слёзы тут же образовали полупрозрачную пелену, стоило мне поднять голову.
— Я знаю, что это тяжело, – ни намёка на былую игривость, ладонь начала вырисовывать на моей спине успокаивающие незримые круги. — Но со мною ты обретёшь больше счастья, уверяю, сокровище.
— Дело не в счастье, Джарет! – рыкнула, зло глядя на него через плечо.
— Я заменю тебе всех разом, Дэнни.
—Ты эгоист! – я кинула в него другую подушку, но на сей раз правитель не стал уворачиваться, принимая удар с бесстрашным выражением лица.
— Я не настаивал. Ты сама сделала свой выбор.
— Не обвиняй меня! – уже сев, крикнула я.
— Я констатирую факт.
— Индюк! – звук данной мною пощёчины вышел до того звонким, что вернул мне здравость рассудка, позволив объективно оценить всю ту степень печали, что отразилась на его лице. — Прости, – расположив обе ладони на его щеках, прошептала я, с нежностью целуя его в губы. — Я не должна была срываться на тебе.
— Тебе нужно время, – сухо произнёс он, вставая с кровати.
— Не уходи! – я быстро схватила его за запястье.
— Я всего лишь пошёл давать приказ о завтраке, драгоценность, – приподнятые уголки его губ моментально избавили от появившегося на душе груза.
— Если ты так хочешь полностью завоевать моё сердце, ты был должен позаботиться об этом раньше и обеспечить меня трапезой в постели, – улыбнулась, вытирая слёзы.
—Чтобы испачкать кинутую подушку? Я понял, что такая романтика для тебя не практична. Выбирай, или без подушки, или без завтрака в последующем.
— Ты жесток!
— Да и ты не ангел, сокровище.
Прежде, чем я успела отыскать что-то для броска, мишень с коварным смехом исчезла за закрытой дверью, однако эта насмешка не вселила в меня гнев, а только подняла настроение, спасительно давая осознать, что мои обидные слова не укололи его за живое, или укололи не больно.
***
Никогда не была склонна к извращениям, но любовь к харизматичному Королю Гоблинов родила во мне пошлость, коей я и стремилась вызвать в нём больше огня.
Джарет ожидал меня в столовой, готовясь увидеть меня либо в чём-то удобном после того вечернего платья, либо в привычной мне одежде. Что-ж, он ошибался. Если выбирал вариант первый, то частично.
Шёлк халата приятно поглаживал обнажённую кожу и ласково прикасался к плоти, даруя ощущения невесомости и некой интриги для себя самой. Меня возбуждала до предела мысль полной наготы пред одетым мужчиной. Я всегда была независимой и гордой, но готова сложить свои некие полномочия и передать борозды правления. Полная уязвимость перед ним… Может, следовало захватить с собою ремень? Моя нижняя губа была непроизвольно закушена от такого желания – желания на следующий день увидеть в зеркале красные полосы на ягодицах. Боже, я же никогда не читала бульварных романов…
Я резко распахнула массивные двери, хищным взором выискивая свою цель. Огонь в глазах потух, сменившись удивлением, когда Джарета внутри не оказалось. Но мой слух обрёл чуткость, позволяя уловить тихие шаги позади. Коварная ухмылка вернулась на моё лицо, и мне не было нужды оборачиваться, дабы установить источник этого мягкого звука.
Грубая кожа перчаток коснулась шеи и неспеша продвигалась вниз к едва прикрытой груди. Ловкие пальцы уже обеих рук резко дёрнули в стороны халат, отбрасывая его в сторону.
— Интересно, твои стоны на верхушке Эйфелевой башни будут такими же громкими, как и твои мысли по пути сюда? Они смогут привлечь внимание всех парижан? Чем больше зрителей, тем романтичнее, не находишь?
— Моя спина чувствует богатство ткани твоих одежд. Ты в очередной раз стремишься доказать своё превосходство надо мною?
— Нет, потому что всё ровно наоборот, – он наклонился ко мне, обжигая щёки своим звериным дыханием. — Я иду на поводу твоих желаний. Пока Королём Гоблинов помыкаешь всё равно ты.
— Я хотела не так, – жалобно выпятив нижнюю губу, проскулила я, беря его запястье и располагая его ладонь на своём полушарии.
— А кто сказал, что и мне приходится это по нраву? – он опустил руку ниже, защищая от воздуха самую нежную зону. — Не решай за меня, – рыкнул он на ухо, аккуратно введя внутрь один палец, ловя свободной рукой моё обмякшее тело.
— Что-ж, корона вновь на тебе, – не удержалась от толики дерзости сквозь тяжёлое дыхание. — Надеюсь, что не сильно жмёт и ты возобновишь работу мозга, а не сердца, – я вскрикнула от наслаждения, когда самая чувствительная точка была бесцеремонно задета.
— Прибереги голосовые связки для города любви, драгоценность.
Ощущение пустоты дало о себе знать столь резко, что низ живота заныл, как при голоде. Но страдала я, отнюдь, голодом не пищевым, а плотским.
— Получишь ещё одну порцию ночью, – грубо развернув к себе, придерживая за талию, усмехнулся Джарет, оценивая степень нужды в моих расширенных зрачках.
— О… чём… ты… говоришь? – пытаясь отдышаться, задала я вопрос, терзающий меня с момента произнесения им фразы про верхушку Эйфелевой башни.
Эйфелевой башни?! Парижане?! Город Любви?! Боги мои, его развращение меня совсем затмило мне разум? Прежняя Дэнни разоблачила бы намёки сразу!
— Ты вернулась на Землю, как меня это радует! – съязвил он, игнорируя обнажённость моей поднимающейся и опускающейся груди.
— Ты мог сразу сказать мне об этом?! Ещё утром?! А не осуждать меня за вчерашний обморок?!
— И лишить себя такого зрелища? – его взгляд, наконец, принялся изучать моё возбуждение.
— Я зря терпела холод коридоров, направляясь к тебе?
— Ну почему же? Разве твои бёдра не чувствуют сейчас влагу?
Я залепила ему лёгкую пощёчину, от которой не было боли, но должно было снизойти отрезвление. Хотя, похоже, этот напыщенный индюк пьян вечно. Уголок тонких губ всё ещё приподнят, и из глаз так и искрило азартом.
— Мерзко… – выдавила я, заливаясь румянцем.
— А что бы ты сказала, озвучь я все ноты стоящего аромата?
— Гадко!
Его смех с оттенком хрипотцы очистил меня от раздражения и неловкости, даруя бесконечную любовь. Я прильнула к нему, обнимая и, тем самым, ошарашив впервые за эти несколько минут.
— Сегодня ты полна неожиданностей…
— Пока лидируешь ты, – буркнула я, зарываясь носом в его плечо.
— Пока не слышал отрицания, к слову. Молчание – знак согласия, ведь правда? Хотя, каким бы ни был твой ответ, я затащил бы тебя туда.
— В честь чего? – чуть отстранилась, дабы установить зрительный контакт, который зачастую говорит больше правды, нежели сам диалог.
— Узнаешь.
— Как банально…
— Но что скрывается за сей банальностью, сокровище? Как думаешь лично ты?
— Я же говорила секундами назад, что мастер в непредсказуемости ты.
— Ты жаловалась на холод, так почему не стремишься сорвать с меня мантию, дабы обеспечить себя теплом? Твоя нагота не заставит меня сдаться, Дэнни. Я уже сказал, что ублажу только спустя несколько часов.
— Игра теряет всю занятность, если твои подсказки столь глобальны!
— Это не подсказка, а факт.
— Не дури мне голову!
— Драгоценность, по тебе мурашки бегают. Неужели ты считаешь, что я озабочен сейчас вечерним сюрпризом больше, чем твоим благополучием?
Он снял с себя мантию, обернув в неё дрожащую меня. А ведь близость согрела бы лучше…
— Я стану в сумерках пылающим адом, если наше… кхм, свидание окончится для тебя не очередной потерей сознания.
— Думала, ты оставил чтение мыслей в прошлом… – огрызнулась, недовольно сложив на груди руки.
— Просто перестал показывать это, – ухмыльнулся он, оставляя трепетный поцелуй на лбу, разгладив там складки, оповещающие о моей злости, что вновь канула в лету. — Отыщи самое красивое платье в гардеробе, одень самые вычурные украшения и спускайся вниз, когда большая стрелка окажется на тринадцати.
— Ваше время сводит меня с ума…
— Ты привыкнешь.
***
Интуиция подсказывала мне, что за его романтической задумкой скрывается нечто большее. По масштабу не уступающее Парижу. Подумать только… Париж! Он выжил из ума. Свидание в Париже… Да, я предлагала отметить его именины там, но это… Как будто два разных обстоятельства и тому подобное. Я не решилась с тем, как относиться к тому, что сей город для какого-то празднования предлагает мне уже он. Предлагает ли? Он не оставляет выбора! Не то, чтобы жалуюсь…
Мельтешащие думы о предстоящем мешали сосредоточиться на висящих передо мною нарядах. Я считала, что предстоит нечто глобальное, и нужно было выглядеть соответствующее. Но что именно надвигалось?! Как понять, что случаю подходит больше?! И что имел он в виду под самым красивым платьем? Бальные наряды отметаются сразу – в мире людей они нелепо выделят меня. Если здесь а-ля средневековье, то там господствует двадцать первый век. Век, с которым нужно распрощаться…
Я застыла, как только снизошло озарение. Загадка крылась не только в Париже. Это лишь приятный бонус. И находился он в человеческом мире. Джарет не переставал вбивать мне в голову фразы о том, что я привыкну к новой жизни, а здесь вновь давит на больную мозоль. Но, быть может, это не совсем так? Может, он дарует шанс? Шанс в последний раз побывать среди подобных мне? И сделать это в городе, в коем каждый мечтает побывать. Сгладить тем самым углы.
На душе стало спокойнее, когда туман вокруг его мотивов рассеялся хоть немного. Немного, но не полностью. Опять всё было сосредоточено вокруг его просьбы вычурно одеться. Соответствовать изысканности французов? Вряд-ли.
Я ошеломлённо отскочила в сторону, когда на столик, что находился в моём поле зрения, плавно опустился лист пергамента. Испуг прошёл быстро и сменился заинтересованностью. Мои пальцы подхватили послание, а глаза бегло пробежались по витиевато выведенным строчкам.
«Я не желаю вести под руку комок нервов, драгоценность. Я хочу наслаждения, и хочу предоставить его тебе. Перестань думать, просто действуй. Никаких негативных последствий не наступит, я клянусь. Положись на меня. Ты доказала своё доверие, предоставив своё тело вслед за душой. Неужели ты столь бесчестна, раз берёшь слова назад?»
Читая последнюю строчку, я видела, как наяву, его фирменную ухмылку. Улыбка, но не такая коварная, исказила и мои губы. Он беспокоится, что вечер пройдёт плохо, хоть старается и не демонстрировать своей слабости, выдавливая из себя соблазнительного наглеца, что вновь читал мои мысли. Когда-то это чрезмерно раздражало меня, но теперь являлось либо маленьким уколом, либо вызывало некое умиление, как на данный момент.
Хочет роскошного внешнего вида? Получит. Хочет моего спокойствия? Что-ж, он смог утихомирить мою эмоциональную бурю. Отчего во мне пробудилась такая тревожность? Мне ли не привыкать к его фокусам? Хоть раз они обернулись для меня угрозой жизни? Физической нет, но моральной…
— Дэнни! – прозвучал в голове его яростный голос.
— Если ты стоишь за дверью, и общаешься со мною такими способами ради приличия, это всё равно…
Я прервалась, как только услышала рык и агрессивный удар по двери. Не нужно было напрягать слух и для того, дабы услышать удаляющиеся шаги. Он волнуется, как мальчишка перед своим первым свиданием. От этой мысли я звонко рассмеялась, но резко замолкла, стоило переживаниям захватить и меня. Джарет никогда не вёл себя столь обеспокоенно. Даже после нового Пророчества о том, что мы должны разойтись. Что-то было не так…
***
Либо Джарет обладал огромной денежной суммой, либо наслал свои чары, иначе объяснить отсутствие туристов и коренных граждан на такой достопримечательности я не могла. Склонялась ко второму варианту. Откуда у Короля Гоблинов могло быть человеческое богатство? Да, он всесилен в исполнении любой прихоти, но распространяется ли это на него самого? Столько всего я не ведала о нём, а уже была готова жить с ним вечно.
— Неужели моё состояние тебя интересует на данный момент больше того, что ты видишь вокруг? Ты не ценишь мои старания.
— Старания? Не смеши. Ты организовал всё по щелчку пальцев, – хмыкнула я, кутаясь от вечерней прохлады в шаль.
— Тогда прими к сведению хотя бы романтичную часть моей натуры, – его ладонь в, казалось бы, не снимаемой перчатке, накрыла мою, расположенную на
столе и дрогнувшую от сего контакта. — Я думал, боязнь меня ты оставила в прошлом, драгоценность, – не упустил он из виду эту обеспокоенность.
— Я страшусь не тебя, – ответила, нервно сглотнув. — Тот, кто подслушивал мои думы за дверью прекрасно должен понимать, чего именно я опасаюсь.
— Правильно, меня, – усмехнулся Джарет, усилив хватку.
— Что ты задумал? Ты говорил, что это сюрприз ещё утром, и обещал раскрыть его именно в этот момент.
— Терпение. Королевы должны им обладать.
— На мне пока нет короны, поэтому имею право быть нетерпеливой.
— Не хочу продолжать эту дискуссию, пока передо мною столь чудесный вид.
— Благодарю за комплимент, – съязвила я, но без былого огня.
— Чему-то всё же ты научилась, прежде, чем зайти на трон – самолюбию.
Я пропустила мимо ушей это замечание, решив последовать некоему совету, встав со стула, надменно скрестив на груди руки и подойдя к огромному окну, если таковым его можно было назвать.
Огни Парижа, мельтешащие фигуры людей внизу, Марсово поле, Йенский мост… Дух захватывало… Разве мог любой другой мужчина предоставить мне это? Мне стало тошно от той грубости, коей я осыпала Джарета… «Ты организовал всё по щелчку пальцев» это всё равно, что сказать: «Такое каждый может осуществить, ты не открыл для меня новый континент». Какая же я дура…
Развернувшись на носках туфель, я медленно подошла к нему, бесстрашно взирая в его смеющиеся глаза.
— Джарет…
— Сокровище? – с нахальной ухмылкой, которую мне не хотелось стереть, как было раньше.
— Поцелуй меня…
Без пререканий и издёвок он встал с грацией лани, нежно обхватив меня одной рукой за талию, а другую расположив на моей макушке
— Раньше в моей жизни не было ничего более ценного, чем глумление над глупостью подданых и попавших в мой лабиринт истеричных дев, – его откровение чуть было не подкосило мои ноги. — Но появляешься ты. Дэнни Эттвуд, что дороже сей совокупности во сто крат, – внезапно он присел на одно колено, и достал из-за пазухи коробочку, обтянутую в бордовую бархатную ткань. — Драгоценность… – секунда, и я смотрю на бриллиант, украшающий золотой ободок кольца, — будь моей женой.
— Я согласна, – коротко и молниеносно со скоростью птичьего полёта вылетело из моих уст. —Джарет, я согласна…