ПЛЕМЯННИЦА

Лина

Воскресенье, 5 июля
Выхожу из комнаты. В квартире тихо, значит, Чонгук ещё спит. Ещё бы, домой он сегодня пришел только под утро. Я слышала.

Умываюсь, беру йогурт, ложку и иду на лоджию. Удобно утроившись в кресле, которое там стоит, наслаждаюсь теплым ветерком и ласковыми лучами солнца.

— Доброе утро, — пугает меня Чон своим хриплым голосом.

— Доброе, — оборачиваюсь, рассматривая дядю. Несмотря на то, что поспал он совсем мало, выглядит хорошо. Волосы взъерошены, на лице небольшая щетина, но взгляд ясный, бодрый. Футболкой он, как часто любит это делать, утруждать себя не стал, поэтому стоит сейчас в одних коротких шортах. Мои глаза, как всегда, залипают на его груди с завораживающей татуировкой.

Чонгук  щелкает зажигалкой, прикуривает. Подходит ближе к окну. Знает, что я не люблю сигаретный дым. Смотрю теперь на его спину. Интересно, сколько времени он проводит в зале, чтобы поддерживать себя в форме? Но задавать этот вопрос не буду.

— Чем сегодня будешь заниматься? — спрашивает он, не оборачиваясь.

— Не знаю. Планов нет, — от внезапно возникшего волнения с трудом проглатываю йогурт.

— Меня на шашлык пригласили. Поехали со мной, — говорит он. Причем не спрашивает, практически отдает приказ.

Вспоминаю прошлую поездку на озеро. Если честно, не хочу снова чувствовать себя лишней.

— А Виён?

— Виён не будет. На шашлык меня пригласили родители одного из друзей. Они знают меня с самого детства. Не хочу везти туда Виён.
Услышанное мне льстит. Не могу сдержать легкую улыбку.

— Так что? — он смотрит через плечо.

Вижу, как напрягаются косые мышцы его живота. Тут же увожу взгляд в сторону. Надеюсь, Чонгук не заметил, как я только что пялилась на него.

— Если ты этого хочешь, то поеду, — соглашаюсь, снова не сдержавшись и пробегая глазами по его фигуре. Снова красив, не смотреть на него не получается. Слышу, как он хмыкает после моих слов, но всё же не комментирует их.

— Выезжаем через полчаса, — сообщает , затем тушит окурок и скрывается в глубине квартиры.
Хочется прибить себя. И за слова, и за взгляды. Он мой дядя, но, стыдно признаться, иногда я словно забываю об этом. Особенно в те моменты, когда Чонгук, как сейчас, бродит по квартире без футболки.

— Долго будешь там сидеть? Нам скоро выезжать, — доносится до меня голос Чонгука.

Иду к себе в комнату. Пытаюсь собрать мысли в кучку. День рядом с Чонгуком … Без Виён… В компании людей, которые знают его с самого детства… Надеюсь, всё будет хорошо.

Родители Хосока, друга детства Чонгука, живут за городом. Когда мы приезжаем туда на такси, нас уже ждут. В воздухе слышится запах жареного мяса, а во дворе собралась большая компания незнакомы мне людей. Чувствую себя очень волнительно. Ещё даже не познакомилась ни с кем из них, но уже боюсь сказать или сделать что-то не так, чтобы не опозорить Чонгука.

— Улыбайся, — советует Чон, заметив мое состояние. — У тебя красивая улыбка.

И улыбка, как по волшебству, расцветает на моих губах. Но не потому, что Чонгук  сказал, что так надо, а потому, что я радуюсь его комплименту. Это очень приятно.
Знакомство со всеми получается сумбурным. Многие просто не верят, что я племянница Чонгука. Уверяют, что Чон решил разыграть всех. Но когда я предлагаю показать паспорт, где каждый смог бы увидеть, что моя фамилия тоже Чон, все наконец немного успокаиваются. Хотя всё равно удивляются, что у него такая взрослая племянница.

Сижу на крыльце, увитом плющом, до сих пор красная от того, что многие пытались приписать мне статус девушки Чонгука. Самого же Чона, кажется, это нисколько не напрягает. Он только смеется. Видно, что ему хорошо в компании собравшихся людей. Сейчас он стоит возле мангала с отцом Хосока, что-то рассказывает. В руке держит стакан со спиртным. Точно не знаю, что он пьет, но очень похоже на виски. К тому же початая бутылка данного напитка как раз стоит недалеко от мужчин.

— Не против, если я присяду рядом? — ко мне подходит ещё один друг Чонгука. Если не ошибаюсь, его зовут Кай.

— Не против, — стараюсь говорить уверенно.

— Чонгук, конечно, удивил всех, когда привез тебя. Мы видимся с ним каждый день, но он ни разу не говорил о тебе.

— А почему он должен был обо мне говорить? Я просто живу у него. Временно.

— Нет ничего более постоянного, чем «временно», — громко смеется Кай.

Этот смех мгновенно привлекает внимание Чонгука, он подходит к нам. Кай слово в слово передает наш разговор. Я сижу, не зная, что сказать, Чон же тоже начинает смеяться.

— Я не выгоняю тебя, — смотрит на меня в упор. Только он умеет так дезориентировать меня своим взглядом. — Живи столько, сколько захочешь.

— Спасибо, — хватаюсь за стакан с соком, взятый чуть ранее со стола в беседке, чтобы чем-то занять задрожавшие вдруг от волнения руки.

— Может, тебе покрепче что-то предложить? — спрашивает Кай. — Где-то я видел домашнюю наливку. Мама Хосока профи в этом деле.

— Не нужно, — прежде, чем я принимаю решение, отвечает за меня Чонгук.

Кая это, наверное, удивляет. Как и меня, впрочем.

— Чон, я ж не у тебя спрашивал, — пытаясь разрядить неожиданно возникшее напряжение, весело произносит Кай.

— Кай… — тихо произносит Чонгук. Этого хватает для того, чтобы Кай, лишь удивленно вскинув брови, ушел от нас подальше.
Сижу, совершенно не понимая, что сейчас произошло.

— Ты со всеми друзьями так общаешься? — спрашиваю тихо.

— Как? Нормально, когда друзья понимают друг друга с полуслова.

— Нормально. Но не таким же тоном…

— В чем проблема? Я не понимаю тебя. С друзьями своими сам разберусь. Или ты выпить хотела?

— Нет. Выпить я не хотела, — четко выговаривая каждое слово, смотрю Чонгуку в глаза. Мне кажется, что это первый раз, когда я нахожу в себе силы для того, чтобы первой не отвести взгляд.

В этот момент мама Хосока  приглашает всех за стол. Мы с Чонгуком всё-таки вынуждены прекратить нашу борьбу взглядов. За столом нас усаживают рядом. Людей много, поэтому я зажата между Чонгуком и какой-то женщиной, если не ошибаюсь, то это сестра Хосока.

— Тебе удобно? — спрашивает  так, чтобы никто не услышал.

— Да, вполне, — успокаиваю, ощущая тепло его тела. Меня даже в жар бросило.

— Подать тебе мясо?

— Я сама до…

— Сама ты не достанешь, — перебивает он. Берет мою тарелку, кладет в неё пару кусков мяса, овощи, хлеб. Затем наливает в мою рюмку какой-то красный напиток. — Наливка, — уточняет он. — Та, которую ты хотела попробовать.

Зло не на шутку разбирает меня после этих слов. Он издевается?
— Я не хотела её пробовать, — шепчу эмоционально.

— Жуй, — бросает на меня строгий взгляд. — Кстати, сейчас я понял, что твое молчание мне нравилось больше.

— Больше, чем что?

— Больше, чем твоя дерзость.

Его взгляд снова на мне. Так близко… Я даже могу рассмотреть маленькие пятнышки на радужке его глаз. Чувствую странное волнение. Оно быстро охватывает всё тело. Понимаю, что будет лучше, если я действительно сейчас буду просто тихо жевать. Так безопаснее.

За столом сидим долго. Народ веселится вовсю. Чонгук часто выходит из-за стола, чтобы покурить. В один из таких моментов тоже выскальзываю из беседки и прячусь на качелях. Если честно, мне немного скучно в этой компании. Я не знаю ни людей, о которых здесь говорят, ни событий, о которых вспоминают.

— Почему ты здесь? — ко мне подходит Кай.

— Решила немного проветриться, — улыбаюсь я. Наливка у мамы Хосока действительно хорошая. Я не чувствую себя пьяной, но она здорово меня расслабила. — Здесь хорошо. Свежий воздух.

— Да, хорошо, — соглашается Кай. — Тоже раздумываю над тем, чтобы купить себе участок и построить дом.

— Если есть деньги, то почему бы и нет?

— Деньги?.. Деньги — это странный предмет. То они есть, то их нет, — шутит Кай.

— А иногда их просто нет… — не подумав, произношу грустно. Спохватываюсь, понимая, что не стоит говорить о своем непростом финансовом положении, но уже поздно.

— Если тебе нужна помощь, то я могу помочь, — Кай протягивает руку и начинает раскачивать качели.

— Подаришь свою долю в бизнесе? — Чон появляется, словно черт из табакерки. Выражение его лица соответствующее.

— Не дождешься, — ухмыляется Кай. — Будешь терпеть мою рожу до конца жизни. Ну, или до конца бизнеса.

— У вас общее дело? — наконец догадываюсь я.

— Да. Угораздило однажды связаться с твоим дядей. Теперь вот мучаюсь.

— Кто из нас ещё мучается… — вдруг начинает смеяться Чонгук. Понимаю, что троллить друг друга это нормальное явление у них.

— Ну, конечно… Ты же считаешь себя ангелом, — не унимается Кай.

— Именно. Твой ангел-хранитель в бизнесе. Поэтому, когда я настойчиво говорю иногда, что тебе не стоит куда-то лезть, то не лезь. Ведь, возможно, что куда-то — это «жопа».

На этот раз и я не могу удержаться от громкого смеха. Смотрю на Чонгука, вижу, что он тоже смеется, не спуская при этом с меня глаз, и впервые за все время нашего общения чувствую между нами какую-то связь. Она очень хрупкая, но она всё же есть.

— Идем за стол, — предлагает Чон, когда наш смех утихает.
Не могу отказать. Спрыгиваю с качелей и иду к беседке, Чонгук и Кай шагают чуть позади. Подойдя к столу, вижу, что хозяйка дома убирает грязную посуду, на освободившиеся места ставит чистую. Предлагаю свою помощь. Мама Хосока  поначалу отказывается, но я всё же настаиваю на своем. Да и за стол, если честно, больше не хочется садиться. Лучше помогу с посудой.

На кухне, кроме нас с Мамой Хосока, никого нет. Можно спокойно поговорить, познакомиться поближе. Женщина спрашивает, откуда я родом, какая у меня семья. Без утайки рассказываю обо всем.

— Чонгук говорил, что Вы знаете его с самого детства, — вспоминаю, закончив рассказ о себе. — Можете рассказать, каким он был в те далекие времена?

— Ой, — Чонгук был сорвиголова. Постоянно влипал в какие-то неприятные истории. Правда, стоит заметить, что это никак не отражалось на его учебе. Да и родители, несмотря на многие его выкрутасы, в нем души не чаяли. Поздний ребенок. Они готовы были для него на всё, прощали все проделки. Но Чонгук платил им тем же. Помогал всегда. Приезжал часто, когда стал самостоятельным и купил себе квартиру. Когда родителей не стало, оба ушли в один год, Чонгук, конечно, очень переживал. К нам часто тогда приезжал, я видела, как ему тяжело.

— А жена? Почему они развелись? — несколько стыдливо интересуюсь я.

— Жена… Кто ж тебе скажет, что там на самом деле случилось? Развелись, Бог с ними. Главное, цивилизованно всё сделали, не ругались, ничего не делили.

Поговорив с мамой Хосока и перемыв всю посуду, устраиваюсь на крыльце. Все мысли заняты Чонгуком.

ЧОНГУК

Заметив, что Кай снова пялится на Лин, которая в этот момент как раз идет через двор, помогая хозяйке убирать со стола, я направляюсь к другу.

— Нравится? — интересуюсь, стараясь не показать того, как меня раздражает то, что он смотрит на мою племянницу весь день и весь вечер.

— Нравится.
За честность всегда уважал Кая. Вот и сейчас он не стал юлить, притворяться, что не понял, о чем я спросил.

— Даже не думай, — предупреждаю я.
— Почему?

— Кай, ты помнишь, сколько лет мы знакомы?

— Причем здесь это?

— Притом. За всё это время я не помню, чтобы хоть одна из твоих девушек задержалась больше, чем на месяц.

— Может, я всё это время ждал Лину, — снова провожая девушку взглядом, произносит Кай.

— Не смеши. И перестань на неё глазеть, — не выдерживаю я.

— А чем черт не шутит… — он переводит на меня свой задумчивый взгляд. — И что ты так бесишься из-за этого? Почему-то, когда я смотрю на Виён, ты спокоен, как мудрый каа.

— Не сравнивай, — злюсь я. — За Лин я несу ответственность.

— Неси, — пожимает плечами Кай. — От того, что я полюбуюсь на неё, тебе же тяжелее не станет нести эту самую ответственность?

— Не дури девочке голову. Я знаю, что ты в этом мастер, но давай не в этот раз. И давай по-хорошему. Чтоб мне два раза повторять не пришлось.

Сказав это, отправляюсь на поиски Лины. Попутно вызываю такси.
— Чонгук, — зовет Лин, когда я почти захожу в дом. Она сидит на крыльце. Освещение здесь тусклое, поэтому я её не заметил.

— Ты здесь?.. Прячешься, как всегда, — подхожу ближе. — Мы уезжаем. Можешь, пока не приехало такси, попрощаться с кем-то, если захочешь.

— Да, с мамой Хосока  попрощаюсь, — она быстро направляется в дом.

— Подожди, я с тобой.
Попрощавшись с хозяевами дома и всеми остальными гостями, кто попался нам по пути, садимся в такси. Машина срывается с места, откидываюсь на сидение. Глаза скользят по Лине, вижу, что её трясет.

— Тебе холодно?

— Не знаю, — отвечает, не глядя на меня. Обхватывает себя руками, но, судя по продолжающейся дрожи, это не помогает.

Я с радостью отдал бы ей свой свитер, куртку, если бы они у меня были, но я и сам в одной футболке.  Прошу водителя включить обдув теплым воздухом. Он странно смотрит на меня, но всё же делает то, что я прошу. Заметив, что Лин стало лучше, и дрожь прошла, перевожу взгляд в черноту, проносящуюся за окном машины. И всё равно вижу в стекле отражение девушки. Не боясь её смутить, внимательно рассматриваю красивый профиль. Не могу отвести глаз от пухлых губ.

Твою мать…
Это всё алкоголь!
Она же моя племянница!