Часть 23
Прошло немало времени с тех пор, как судьба ниндзя Конохи резко изменила своё течение. Мир не стал спокойнее — напротив, тёмные тучи сгущались над всеми великими деревнями, особенно над Листом. За эти дни многое произошло, и каждый из шиноби повзрослел — кто душой, кто силой, а кто и тем, и другим одновременно.
Наруто, пройдя через изнурительные тренировки с Какаши и Ямато, наконец овладел своей природной стихией — ветром. Он долго сражался не только с противниками, но и с самим собой: со своей неуверенностью, страхом перед поражением, внутренними сомнениями. Теперь в его руках был новый козырь — расенсюрикен. Разрушительная техника, где сила ветра переплеталась с энергией чакры, доведённой до предела. Каждое вращение — словно дыхание самой стихии, и Наруто ощущал её вибрацию в костях, её силу в своих руках.
Саске тоже не стоял на месте. Его Чидори стало молнией в руках, почти невидимой для глаза. Тренировки с Наруто стали почти ежедневными — и не просто ради силы. Они научились чувствовать друг друга в бою, словно два крыла одной птицы. Их движения гармонировали, предугадывали действия противника, а взгляд говорил больше, чем слова.
Но ничто не длится вечно.
Во время одной из миссий Наруто столкнулся с Какузу — жестоким и хладнокровным членом Акацуки. Бой был ожесточённым, каждый удар мог стать последним. Только благодаря расенсюрикэну Наруто смог победить. Его руки были изранены, чакра почти на нуле, но он стоял на ногах. Он победил — и впервые по-настоящему почувствовал тяжесть человеческой жизни на своих плечах.
Однако радость от победы оказалась недолгой.
Другой член Акацуки — Хидан — устроил засаду, в которой погиб Асума Сарутоби, учитель команды десять. Этот удар потряс всю деревню. Ино, Чоуджи и особенно Шикамару долго не могли прийти в себя. Покой и размышления сменились гневом. Шикамару, всегда холодный и стратегический, впервые позволил себе выплеснуть весь свой рассудочный гнев на врага — он загнал Хидана в яму и оставил там навечно, словно вершитель правосудия.
Однако сегодня… всё пошло не так.
Саске пропал. Несколько дней он не выходил из дома, не отвечал на стуки в дверь, даже Сакура не смогла его увидеть. Он не ел, не говорил, не тренировался. Казалось, он ждал чего-то… или кого-то. Тревога, сдавливающая грудь, росла в сердце Наруто. Каждое молчание друга, каждый закрытый взгляд, каждый час без ответа — всё усиливало чувство, что он отдаляется, уходит в свою темноту.
Наруто сжал кулаки. Внутри него пульсировала смесь гнева и беспокойства. Он понимал, что где-то там, в мире за пределами Конохи, может скрываться новая угроза. Но больше всего он боялся потерять Саске — не как союзника, а как друга.
Сломав дверь в дом Саске, Наруто ворвался внутрь — и замер.
Саске стоял спиной к нему, методично укладывая вещи в сумку. Движения были спокойными, слишком спокойными. Будто он уже всё решил.
— Ты… хочешь уйти один? — голос Наруто дрогнул, в нём смешались гнев, страх и боль.
Саске даже не обернулся сразу. Лишь на мгновение замер, а затем бросил взгляд через плечо — холодный, сосредоточенный.
— Я нашёл след Итачи, — сказал он ровно. — Я закончу это. Сам.
Слова ударили сильнее кулака.
— Нет. — Наруто шагнул ближе. — Я иду с тобой. Если ты потеряешь контроль… я буду рядом. Чтобы остановить тебя. Или поддержать. Неважно как — но я буду рядом.
В комнате повисла тяжёлая тишина. Слышно было только, как за окном колышется ветер.
Саске отвернулся, застёгивая сумку.
— Как хочешь, — тихо произнёс он. — Но я не обещаю, что ты мне помешаешь.
Это было не предупреждение — констатация.
***
Они ушли вместе.
Дорога была напряжённой с первых шагов. Ни лишних слов, ни взглядов — только цель впереди. И именно на этом пути им преградил дорогу ещё один член Акацуки.
Дейдара.
Он появился внезапно — на глиняной птице, смеясь, словно всё происходящее было для него всего лишь представлением.
— О-о-о, какие гости! — протянул он. — Учиха и джинчурики! Искусство сегодня будет… по-настоящему взрывным!
Он атаковал первым.
Взрывы разрывали землю, воздух дрожал от ударной волны. Саске двигался с пугающей скоростью, вынуждая Дейдару отвлекаться и тратить чакру. Наруто же принимал удары на себя, сдерживая детонации, защищая их обоих.
— Ты слишком много говоришь, — холодно бросил Саске.
Их атака была синхронной.
Расенсюрикен рассёк воздух, и в тот же миг защита Дейдары рухнула. Последний крик художника утонул в грохоте собственного взрыва.
Когда пыль осела, угрозы больше не было.
— Ещё один… — выдохнул Наруто, опуская руку. — Но это был не главный.
Саске уже смотрел вперёд.
Впереди был Итачи.
***
Путь оказался долгим и выматывающим. Леса сменялись скалами, дождь — пылью, день — ночью. Они шли почти молча.
Саске был погружён в себя. Его лицо стало каменным, а взгляд — острым, как лезвие. Наруто чувствовал напряжение, но не задавал вопросов. Он знал: сейчас любые слова будут лишними.
Наконец они остановились.
Перед ними зияла старая каменная пещера, скрытая среди утёсов. Оттуда тянуло холодной, чуждой чакрой. Даже у Наруто по спине пробежал неприятный холод.
Саске сделал шаг вперёд — и остановился.
— Наруто, — тихо сказал он, не оборачиваясь. — Дальше я иду один. Это между мной и Итачи.
Наруто сжал кулаки.
— Ты уверен? Если что-то пойдёт не так…
— Если что-то пойдёт не так — ты почувствуешь, — ответил Саске и наконец посмотрел на него.
В его глазах была решимость… и боль, слишком глубокая для слов.
Наруто медленно кивнул.
— Тогда возвращайся живым.
Саске не ответил. Он просто шагнул в пещеру.
***
Темнота сомкнулась вокруг него с первых шагов. Сырость, запах пепла, тишина, звенящая в ушах. Но Саске чувствовал — он не один.
— Я ждал тебя, младший брат, — раздался знакомый, холодный голос.
Саске не колебался ни секунды.
Чидори вспыхнуло в его руке, осветив пещеру голубым светом. С яростным криком он рванулся вперёд и пронзил фигуру в темноте.
Итачи стоял неподвижно.
— Знаешь, сколько лет я ненавидел тебя? — голос Саске дрожал от сдерживаемой ярости. — И насколько сильнее я стал благодаря этой ненависти?
Тело Итачи начало распадаться.
Из его груди вырвался вихрь ворон. Чёрные перья закружились вокруг Саске, скрывая всё вокруг. Голос брата зазвучал прямо в его сознании:
— Ты стал сильнее. Но если хочешь истины… жди меня там, где всё началось. В убежище клана Учиха.
И всё исчезло.
Саске остался один. Пустота. Эхо шагов. Пыль.
Он вышел наружу. Наруто ждал, прислонившись к дереву.
— Ну? — спросил он.
— Это была ловушка, — спокойно ответил Саске. — Он знал, что я приду. Он ждёт меня в убежище клана Учиха.
Наруто выругался сквозь зубы.
— И что теперь?
Саске посмотрел на закат.
— Теперь я иду к нему. Один.
— Ты знаешь, что я тебя не отпущу, — усмехнулся Наруто без веселья.
Саске замер… а затем его губы дрогнули в едва заметной усмешке.
— Ты не меняешься. Тогда пошли. Только не мешай. Этот бой — между мной и Итачи. Я должен закончить то, что начал. Я отомщу за свой клан.
Они снова двинулись вперёд — туда, где ждала правда. Где закончится одна история… и начнётся другая.
***
Сумерки сгущались, когда они подошли к старому убежищу клана Учиха. Заброшенное здание стояло среди мёртвых деревьев, словно поглощённое временем и горечью прошлого. Колонны у входа покосились, трещины по камню тянулись, как раны, а воздух был плотным от чакры, воспоминаний и невысказанной боли.
— Он внутри, — тихо сказал Саске, его голос был хладнокровен, но напряжение в глазах не скрыть. — Я чувствую его чакру.
— Смотри, чтобы не потерять себя, когда найдёшь его, — сказал Наруто, оставаясь снаружи на скале, откуда открывался полный вид на убежище. Его руки сжаты в кулаки, сердце колотилось, но он знал: сейчас он может только наблюдать.
Саске вошёл.
Внутри всё было покрыто слоем пыли, пол и стены несли следы времени и забвения. В центре большого зала стоял трон — здесь когда-то собирались главы клана. И на нём сидел Итачи, словно тень прошлого, древний король своего мира.
Он не двигался, но красные глаза с мангьёко шаринганом были пристальными, изучающими, холодными.
— Ты пришёл, как и было предначертано, Саске, — произнёс он тихо, ровно, без эмоций.
— Я пришёл, чтобы закончить то, что ты начал, когда уничтожил наш клан, — холодно ответил Саске.
Итачи медленно поднялся. Его взгляд был спокоен, как у того, кто уже прожил собственную смерть. Но Саске не дал времени на лишние слова — вихрь чакры вспыхнул вокруг него. Глаза засветились фиолетовым светом. Риннеган — последнее проявление силы, которой он овладел.
Саске метнулся вперёд, чидори пронеслось, разрезая воздух. Итачи, не моргнув, отпрыгнул в сторону и активировал шаринган, мгновенно перейдя в наступление.
Они обменялись десятками ударов, двигаясь с молниеносной скоростью, недоступной обычному глазу. Пыль поднималась всё выше, стены трещали, пол вздымался от мощи чакры.
— Ты стал силён, Саске, — признал Итачи, напряжение в голосе лишь усиливало ощущение надвигающейся бури. — Гораздо сильнее, чем я ожидал.
— Я уже не тот мальчишка, которого ты пощадил.
Итачи отступил, глаза закружились — пространство вокруг исказилось. Гендзюцу. Саске в мгновение ока оказался прикован к стене. Итачи шагнул вперёд, рука его вытянулась к глазу брата.
— Ты не достоин этой силы. Она тебя разрушит. Я заберу твои глаза… и они станут моими.
— Ошибаешься! — вырвался крик Саске. Иллюзия рассыпалась, как стекло.
Он вырвался из гендзюцу, риннеган светился фиолетовым, обостряя восприятие пространства. Снова бросился в бой. Итачи отпрянул, удивлённый неожиданной силой. Саске атаковал с новой яростью. Теперь Итачи начал уступать. Риннеган давал Саске глубину восприятия, с которой даже мангьёко трудно было справиться.
— Ты больше не ребёнок… — проговорил Итачи. — Ты стал кем-то другим.
— Я стал тем, кто завершит это, брат.
Взрыв чакры отбросил их обоих наружу. Потолок зала рухнул, и они оказались под открытым небом. Ночь окутала их, лунный свет отражался в их глазах — алый шаринган Итачи и фиолетовый риннеган Саске.
Наруто наблюдал с холма. Сердце стучало, руки сжимались в кулаки. Ему хотелось вмешаться… но он знал: этот бой не его.
Братья стояли друг напротив друга, израненные, но несломленные. Между ними больше не было слов — только история крови, боли и долга.
Итачи поднял руку. Мангьёко шаринган вспыхнул алым огнём. В воздухе повисла напряжённая чакра.
— Аматерасу! — прошептал он.
Из глаз Итачи вырвался чёрный пламень, пожирающий всё на своём пути. Оно охватило тело Саске, одежду, землю, воздух. Саске застонал, но не упал. Его риннеган закружился, управляя пространством, поглощая пламя. Огненная волна исчезла, не оставив даже запаха гари.
— Это бесполезно, Итачи, — сжал кулаки Саске. — Я сильнее тебя.
Он двинулся вперёд, но перед ним вспыхнула огненная броня. Сусаноо — огромный, могучий, с горящими глазами, мечом в одной руке и щитом в другой — встал между ними.
Земля содрогнулась от его появления. Ветер поднялся, сметая обломки. Тонкая грань между жизнью и смертью стала осязаемой, и каждый вдох Саске отдавался ударом сердца, потому что теперь он понимал: финальная битва началась.
— Подожди… — прошептал Итачи. — Прошу. Позволь мне рассказать.
Саске замер. Ещё мгновение — и он бы ударил. Закончил. Поставил точку. Но голос брата… он был другим. Не холодным. Не отстранённым. Усталый. Тихий. Тёплый — таким он звучал в детстве, когда Итачи наклонялся к нему перед сном.
— В ту ночь… — продолжил Итачи, — всё началось не по моей воле.
Он говорил, находясь внутри Сусаноо, словно за последней преградой между собой и яростью Саске.
— Клан Учиха готовил переворот. Они хотели свергнуть Хокаге и захватить власть. Я узнал об этом, когда служил в АНБУ. Я доложил старейшинам… — Итачи сделал паузу. — Но решение уже было принято. Данзо вынес приговор всему клану.
Саске стиснул зубы. Его руки дрожали.
— Ты лжёшь… — прошептал он, а потом сорвался на крик: — Это ложь! Очередная ложь!
— Если бы я отказался… — голос Итачи дрогнул, — они бы уничтожили всех. Не только клан. Всю деревню. Тебя. Мать. Отца. Я… — Он тяжело вдохнул. — Я выбрал наименьшее зло.
Сусаноо начал меркнуть.
— Я оставил тебя в живых, потому что ты был… — Его голос сорвался, — всем, что у меня осталось.
Защитная оболочка исчезла. Итачи рухнул на колени, словно вся тяжесть прожитых лет наконец придавила его.
— Я стал преступником в глазах мира… — прошептал он. — Чтобы ты мог жить. Чистым. Свободным. Не запятнанным кровью.
Саске смотрел на него и чувствовал, как внутри что-то ломается. Трескается. Ненависть, которую он носил годами, больше не держалась. Она осыпалась, обнажая пустоту… и боль.
— Почему… — голос Саске был едва слышен. — Почему ты мне не сказал?
— Ты был ребёнком. — Итачи поднял на него взгляд. — И я хотел, чтобы ты возненавидел меня. Чтобы стал сильным. Чтобы однажды… смог убить меня.
Слова ударили сильнее любого удара.
Саске больше не мог сдерживаться. Слёзы катились по щекам, дыхание сбивалось. Всё, во что он верил, всё, ради чего жил… оказалось построено на лжи.
Но в этой лжи была любовь. Страшная. Изломанная. Жертвенная.
— Ты всё ещё можешь идти дальше, Саске, — прошептал Итачи. — Но тебе понадобится сила. Моя сила.
Он поднял взгляд. Мангьёко шаринган вспыхнул в последний раз.
— Пересади их себе. Эти глаза… — Он слабо усмехнулся, — всё, что у меня осталось. Пусть они будут с тобой.
Саске не смог ответить. Он лишь медленно кивнул.
Итачи сделал шаг вперёд и, как когда-то давно, мягко коснулся его лба двумя пальцами. Его улыбка была слабой, почти прозрачной.
— Прости меня… Саске.
Он упал.
Тело Итачи рухнуло на землю, неподвижное, лёгкое — словно вся тяжесть жизни уже покинула его.
Саске остался стоять на коленях, не в силах пошевелиться.
Через несколько мгновений с холма примчался Наруто. Он остановился, тяжело дыша, и увидел Саске — сломленного, в слезах… и тело Итачи рядом.
— Саске! — голос Наруто дрогнул. — Ты… ты в порядке?!
Саске медленно поднял голову. В его глазах была боль — глубокая, тяжёлая. Но злобы больше не было.
— Я расскажу тебе потом… — тихо сказал он. — Всё. Всё, что он сказал. Всё, что я узнал.
Он поднялся, словно постарев на годы за одну ночь.
— Мне нужно вернуться в Коноху. То, что я узнал… изменит всё. Цунаде-сама должна знать правду.
Ветер прошёлся по развалинам убежища, унося с собой эхо прошедшей ненависти.
А впереди Саске ждала новая дорога.
Не дорога мести — дорога истины.
Продолжение следует…