День Сердец
Я продолжала ходить на занятия, делать домашку, выполнять практические, получать нагоняи от учителей, даже преуспевала в боевой магии дальнего действия, но... Из головы не выходила история Кенди.
Мы всё так же продолжали везде таскаться вместе. Старались пораньше прийти за наш стол, чтобы быстрее уйти, до того, когда туда придут Лив, Скарлетт, Джейн и Лекси. Вечерами иногда спускались к бассейнам и всё так же сидели часами. Кенди наблюдала за пловцами, а я всё порывалась спросить как же это связанно с факультетом воды. Она рассказала только как попала в Академию, а насчёт парня ничего... Но как только я собиралась спросить её, весь мой пыл и любопытство тут же исчезали. Черные глаза Кенди были устремлены в воду. Казалось, она наблюдала, как мерцает водная гладь в свете магических сфер, которые были вставлены в рисунки стен и мозаику гротов. Но на самом деле она была очень далеко от всего этого. И я не решалась возвращать её обратно. А наверху, в самой Академии нам было не до откровений.
Со Скарлетт мы едва ли общались. Она пропадала на занятиях своего факультета, а потом убегала в свой кружок танцев. В последнее время Скарлетт прямо-таки усердствует на танцах, но, похоже, ей полегчало.
Проблем моих меньше не становилось. К счастью, новых не прибавилось. Про парочку Найтштедт давно не было ничего слышно, поэтому я слегка подзабыла о них. Мы с Изекилем и профессором Хайером всё так же ходили в главный храм Аверуса убираться. Рабочие почти закончили расчищать зал от осколков старого витража. Скоро должны были изготовить новый.
Это были единственные времена, когда я и Изекиль выходили за пределы Академии. Дни шли один за другим в лёгкой меланхолии. Не то чтобы это время было полно депрессии из-за одиночества... Скорее... Я просто отдыхала. Я действительно устала от всего этого сумбура, и время покоя было мне жизненно необходимо. Благодаря этим тихим дням моя магия снова стабилизировалась. Плохие оценки, увещевания учителей насчёт успеваемости и другие раздражители воспринимались как через толщу воды. Так здорово ничего не ощущать. Вот бы так до конца года дотянуть. Профессор Хайер сказал, что, возможно, моё состояние вызвано авитаминозом из-за долгой зимы, но мне всё равно на причины. Главное, что меня ничего не бесит.
Рано или поздно это должно было случиться. Февраль, а значит подошло время зачётов - прелюдия перед суровым испытанием - экзаменами. Зачем устраивать зачёты по предметам, если потом всё равно главную оценку поставят за экзамен, никто не знал. Но, как говорится, не спорь с учителями, они лучше знают. Даже если не знают.
Моя подготовка шла очень плохо. Я понятия не имела, что значат экзамены. В моей жизни их раньше не было. Но весь мой класс ударился в зубрежку - кого не спроси, все будут всю ночь тусить с учебниками. И я, которая сидела на расслабоне, решила за ними повторять. Ну... Не то чтобы я сильно беспокоилась, просто... Все зубрят и я зубрю... На всякий случай. Но обычно это ограничивалось прочтением пары страниц за вечер.
Эх, если бы я могла вернуть время назад... Я бы дала себе леща за такое разгильдяйство. В особенности учебником по математике. Остальные предметы худо-бедно я знала, а вот математику... Мы обе друг друга взаимно ненавидели. И профессор Пересчетник не облегчал наших чувств. Эльф с длинной зелёной косой быстро расставил все точки над "и" в начале урока противной ухмылочкой.
- Наконец этот день настал, - самодовольно произнес профессор. - Сегодня мы узнаем, кто чего стоит. Весь год забивали на мой предмет, но теперь-то уж я всласть посмеюсь над вами! Итак, господа... Достаем двойные листочки!
Весь класс застонал.
- Веселей, веселей! - возвестил весёлый донельзя профессор математики. - Это же ещё не экзамен... Пока ещё. Потом вы у меня вообще на коленях ползать будете!
Класс зашуршал, выдирая последние двойные листочки из своих тетрадей. Я попросила себе листочек у Милли. Мои корявые и бессмысленные записи давно переступили середину тетради, поэтому найти чистый двойной листочек не представлялось возможным.
Когда у всех оказалось по белоснежному минному полю в клеточку, где мы сорок пять минут с грустью будем играть в кораблики, но только цифрами, профессор Пересчетник щёлкнул пальцами, и стопочка бланков с его стола разлетелась между нами.
- Приступайте, - милостиво взмахнул рукой мужчина.
Данное время, которое я провела за решением этих закарючек, показалось мне бесполезным. Витиеватые выражения едва ли могли быть решаемы. Я могла бы сказать, что вот тут буква неправильная... А вот тут следовало бы поставить запятую... Но решить это!.. У нас, конечно, волшебное измерение, но не настолько...
Пропустив всё, что вызывало у меня чувство безнадёги, я постаралась решить то, что хотя бы было мне знакомо. В плане решения, конечно же. Не ответов.
Время походило к концу. Я, расслабленно изучая половину своих решённых задач, пришла к выводу, что этого должно было хватить для тройки. С натяжкой. Ну и пофиг. В бою математика не нужна. Так что без разницы, что там у меня стоять будет.
- Пс! - раздалось едва слышное в конце класса. - Чё у тебя в шестом?
Джерри, или как его все звали, Джин, выспрашивал ответы у Брендона, который почти нормально шарил в производной математике.
- Двести восемьдесят два с половиной, - так же тихо отозвался тот.
Я глянула на своё шестое решенное задание, которое показалось мне лёгким. Минус три и девять десятых. Я напряглась.
Черт, ребята, вы серьезно?! Как там может быть двести восемьдесят два с половиной?! Оно же легко решалось!.. По крайней мере, мне так казалось...
Я начала оборачиваться в поисках того, чьё лицо было бы не перекошено от натуги и отчаяния, но только встретила кучу молящихся взглядов с вопросом "у кого бы списать". Но списать было не у кого. Ибо тупили все. Ну ладно. Ну не три у меня будет. А два. Причем у всего класса... Чувствую, профессор Пересчетник настучит на нас профессору Хайеру. Эх, помирать, так с достоинством...
С остальными предметами у меня не было таких проблем, как с математикой. Впрочем, так было у всей Академии. Большая часть учеников тихо ненавидели этот предмет, и на проверочных начиналась смертельная игра на выживание. А профессор Пересчетник, предмет которого игнорировали весь год, в открытую глумился и потешался над нерадивыми студентами, наконец получив возможность для мести.
Внешкольное время уходило над подготовку. Но совсем скоро меня захватили другие события, и я узнала, что для Академии значит День Влюбленных.
Вообще, День Влюбленных - это такой праздник, на котором пары признаются друг другу в любви. Некоторые даже заключают помолвки в храмах, и все массово идут в храм Силквеавер, чтобы "связать" свои судьбы. Проще говоря, плетут что-то типо феничек друг для друга. Но для тех, кто ещё не готов к такому серьезному шагу, это просто день, который можно провести со своей второй половинкой.
Я его никогда не праздновала. Мне было не с кем. Но наблюдать, как любовной лихорадкой накрывает всю Академию, оказалось очень даже весело.
Началось всё с того, что будущие рыцари Монохромного Синдиката начали врываться в классы и срывать занятия своими речами о любви к какой-нибудь девушке. На параллельном курсе так кому-то сделали предложение. Учителя, естественно, бесились, и дошло до того, что те, у кого были магические способности, на время урока начали накладывать печати неприкосновенности на двери. Зато потом, на перемене, когда печать снимали и класс выходил на следующий урок, за дверью могла обнаружиться целая кучка воздыхателей. Которые тут же убегали, сверкая пятками. Но это было лишь начало.
Девушки тоже не отставали. Многие пробирались в башни к пацанам и расписывали дверь своей пассии помадой и признаниями в любви. На столах, в столовке, кто-то вечно выкорябывал сердечки ножичком. И не далее, как сегодня утром, я увидела армию академических горничных во главе с завхозом и кастеляншей, которые со швабрами и щетками направлялись в башни к девочкам. На мои немые вопросы скоро нашлись все ответы. Где-то до середины обеда Академию сотрясали женские визги и мужской мат. Оказалось, горничные пришли гонять тайных любовников, которые пробирались к своим возлюбленным всеми правдами и неправдами. Вечером история повторилась, и персонал решил вести перед дверями женских башен караул. Но кто-то всё равно умудрялся пролезть через окно.
Меня эта любовная панацея тоже коснулась. Мне стала приходить куча писем от поклонников и воздыхателей, которые были влюблены в образ Диамант. Кто-то присылал конфеты, кто-то невероятные стихи. Кто-то просто разводил розовые сопли на пару страниц. Читать всё это было весело ровно до тех пор, пока меня саму не накрыло любовью к неизвестному автору письма. В прямом смысле. Просто что-то стукнуло в голову, что я срочно должна найти того, кто настрочил мне пять страниц. А ещё в голове билась мысль, что мы обязаны быть вместе. У ворот Академии меня поймал профессор Бленч и, увидев, что я не могу дать четкого ответа, что я делаю у границы академических земель да ещё и без теплого плаща, когда кругом лежат сугробы, целитель сразу понял, что со мной что-то не так. Под мои протестующие вопли меня на руках утащили от забора в теплый кабинет с травами. Там, предварительно закрыв дверь, мне намешали какой-то отвар, после которого в голове сразу стало ясно.
Сначала я была взбешена и хотела во что бы то ни стало найти автора письма, написавшего мне нереально крутое признание в любви. Хотела превратить профессора в алмаз или разлить ту травяную жижу, которую он пытался споить мне. Но меня то и дело останавливала мысль, бьющаяся на задворках сознания, что вообще-то это наш всеми любимый профессор Хайер, который никому и никогда зла не желал.
Когда я пришла в себя, демон объяснил мне, что на письмо, которое я вскрыла, была наложена печать Всепоглощающей Любви, поэтому меня так тянуло к тому, кто её наложил. Я глянула на письмо и ужаснулась. Я держала в руках абсолютно чистые листы. Профессор забрал их у меня и сказал, что отправит это в Департамент Расследований. "Всепоглощающая Любовь" - одна из запретных печатей, которую никому нельзя применять. Это очень сильное и чёрное колдовство, за которое можно получить смертную казнь. И я была с этим согласна. Печать работала по принципу спирали. С каждым новым кругом, объект, на котором она была применена, все больше и больше тянется к тому, кто её наложил, до тех пор, пока не сойдёт с ума. И чем сильнее эта любовь, чем меньше шансов снять эту магию. Хорошо, что мне встретился профессор по пути, иначе бы я валялась подстилкой у чьих-то ног. Больше письма я не вскрывала, а отправляла сразу в камин.
Мне запомнилась ещё одна история, но приключилась она не со мной, а с Кенди.
Я довольно часто стала ходить к ней в комнату, где мы вместе занимались домашкой. Один из её бывших парней будучи сильным волшебником наложил на её комнату "эффект Цельсиуса". Это что-то типа отопления-кондиционера, только работающего с помощью магии. Вся магия заключалась в обычном будильнике, который, однако, не показывал время. И была там всего одна стрелка. Если повернуть стрелку на любую цифру до шести, то в комнате становилось холодно. Любая цифра после шести - тепло. Вот такой магический фокус. Зато в её комнате всегда было тепло. Ну, или прохладно. Все зависело от того, куда покрутишь стрелку.
Кенди жила в одной из маленьких башен, которая была ответвлением от основной, и называлась она Цитриновой Башней. От общих башен, почти в самом низу росли башенки поменьше, поэтому её комната была где-то на уровне второго этажа. В таких башнях была всего пара комнат. Эту обвивал змееподобный прозрачно-желтый дракон, вырезанный из полудрагоценного цитрина.
Все началось после обеда, когда начало темнеть. В принципе, ничего необычного, мы занимались домашкой, хотя Кенди все время норовила сунуть нос в модный журнал. И тут мы услышали это...
- О-о-о-о-о-о... Кенди! Милая Кенди!..
Нечто грубо-немузыкальное с явными фальшивыми нотками доносилось с улицы. Мы с Кенди разом оторвались от учебников и посмотрели друг на друга круглыми глазами. Вообще, я поначалу подумала, что она знает, что это за ор, но судя по её растерянному лицу, девушка тоже была не в курсе.
- ...Кенди, дорогая, выгляни на секунду из своего окошка!.. Моя милая принцесса...
Мы с Кенди подскочили и ринулись к окну. Высунувшись из оконного проема, нашим глазам предстало нечто. Там, почти по пояс утопая в снегу, стоял какой-то парень с гитарой наперевес, в шапке набекрень и счастливой улыбкой идиота на лице. Я бы даже сказала, безумного идиота.
- О, нет... - устало вздохнула Кенди. - Опять ты... Салем! Что ты тут делаешь?!
- Как что? - удивился Салем. - Я хочу вернуть наши отношения!
- Салем! Их никогда не было! Мы всего лишь пару раз сидели за одной партой!
- Нет! - возмутился тот, явно несогласный с такой версией событий. - Мы были прекрасной парой! И наши лабораторные были самыми лучшими! Ты не можешь всё испортить!
- Темнейший Аверус, ты спятил?! Да я даже не знакома с тобой толком!
- Ну, самое время начать!..
Пока Кенди и некий Салем пререкались, я увидела движение вокруг него. Приглядевшись повнимательнее, я поняла, что вместе с Салемом пришла группа поддержки в лице семи или десяти студентов, которые, весело хихикая над потугами влюбленного, прятались за сугробами. Салем вновь прошёлся по струнам и продолжил насиловать гитару.
- О-о-о-о-о-о... Кенди! Будь со мной, Кенди! Наша любовь будет жить вечно!..
Кенди глухо застонала. Послышалось щёлканье открываемых окон.
- Кто-нибудь, заткните этого умирающего лебедя! - прокричала некая девушка сверху.
- Да ладно! Пусть поет! Мило же! - донеслось откуда-то справа.
Со всех сторон послышалось хихиканье.
- Милая Кенди! Будь со мной! Мы будем вместе! Давай встречаться!
- Совсем ведь не складно! - крикнул кто-то из окна. - И вообще! Быстрее заканчивайте этот концерт, мы спать собирались!
- Любимая моя...
Кенди схватила с подоконника горшок с землёй, в котором уже давно ничего не росло, так как стоял он просто для антуража, и занесла его над головой.
- Предупреждаю! Ещё один вой, и я его брошу!..
И тут над нами пролетел черный ворон. Всю поляну накрыло тишиной, будто кто-то наложил заклинание тишины. Черная птица с оглушительным карканьем приземлилась на руку, которая принадлежала... ректору. Он стоял в черном пальто на протоптанной тропинке, которая вела мимо башен, и смотрел на нас с ничего не выражающим лицом. Наверное, для ректора это было выражение крайней степени удивления. На несколько секунд всех причастных к происходящему заморозило в оцепенении. А потом, как по команде, окна женских комнат позакрывались. Группа поддержки Салема самостоятельно закопалась в сугробы. И остались только мало что понимающая я, Кенди с занесенным над головой горшком и Салем с удивлённым лицом и расстроенной от неумелой игры гитарой.
- Так... И что это мы тут имеем?- с холодной усмешкой спросил Лорд. - И опустите уже горшок, мисс Рингпоп.
- Признание в любви, господин Скай! - отрапортовал Салем, а потом снова повернулся к нам, набрал в лёгкие побольше морозного воздуха и продолжил. - Люби-и-имая... Моё сердце пыла-а-ае-е-ет... Я так страда-а-а-аю...
Кенди опустила горшок. Прям четко на салемскую шапку. Завывания прекратились, а неудавшийся трубадур был вбит в сугроб по самую шею.
- Горшок опущен, сэр! - отчиталась та.
- И почему я вечно нахожу мисс Кроу и мисс Рингпоп в двусмысленных ситуациях? Ещё одно такое происшествие, и я буду думать над тем, каких монстров поселить перед женским общежитием, - сообщил господин Скай даже как будто не нам, а просто в воздух. - Ах, да. Сообщи Йерихону, что тут есть ещё один... пришибленный любовью.
Последнее было адресовано черному ворону. Тот взлетел с ректорской руки и унесся куда-то в сторону лабораторий. Кинув на нас долгий прощальный взгляд, монохромный демон пошел дальше по тропинке и совсем скоро полностью растворился в темноте.
Как только демон исчез из поля зрения, я вдруг поняла, что мы обе задержали дыхание.
- Он ужасно жуткий... - пробормотала Кенди закрывая окно.
- И не говори, - согласилась я, наблюдая, как группа поддержки Салема выкапывает себя из снежного убежища. - Такое ощущение, будто он путешествует с артефактом тишины. Как только он появляется, всем сразу исчезнуть хочется. Кстати... Рингпоп...
- Моя фамилия, - пояснила Кенди.
- Прямо как... - но договорить я не успела: девушка меня перебила.
- Да-да. Как Эсми Рингпоп. Она тетка моя. К сожалению, от её большого состояния мне досталась только эта фамилия.
Рингпоп - одна из более-менее знаменитых фамилий. "Рингпоп" означало "конфетное кольцо". Эсма Рингпоп получила такое прозвище за свою кондитерскую фабрику, которую сама же и создала. А началось всё... С конфетных колец. Эти сладости пользуются бешеной популярностью в День Влюбленных. В Монтоории есть ещё несколько "сахарных" семей, но мадам Рингпоп самая известная. Это случилось из-за истории, в которой один из богатых людей искал какой-нибудь экстраординарный способ сделать предложение руки и сердца своей возлюбленной. И нашел такие кольца. Лавка Эсмы не была такой знаменитой. Но с его лёгкой руки она быстро разрослась в завод и сеть маленьких кондитерских.
Не думала, что Кенди с ней в родстве... Хотя, мы с ней раньше не особо общались, и я не спрашивала её фамилию. Однако это было неудивительно. В Монохромной Академии на каждом шагу знаменитости. Один Люсьен Алабастор чего стоит.
А на следующий день выяснилась причина появления лорда под нашими окнами. Оказалось, господин Скай снимал влюбленных героев со стен башен. Только вместо карцера отправлялись они сразу в лазарет... из-за поломанных костей.
†††
В довершение ко всему, некто расклеил листовки на доске объявлений, в которых говорилось, что Анита Мартэ будет давать дополнительные уроки по варению любовных зелий. Конечно же, большая часть Академии заинтересовалась.
- Ты пойдешь? - спросила меня Кенди.
- Почему бы и нет, - пожала плечами я. - Сейчас любое знание будет кстати. Скоро ведь экзамены... Хотя это странно. Разве любовные зелья не запрещены?
- Да, ты права. Но сходить надо. Меня интересует всё, что связанно с любовью. Может быть... если я пойму, как это работает... Я смогу вернуть свои глаза?.. Хватит уже с меня этой любви...
- Ты всё вспоминаешь тот случай? - спросила я, имея в виду Салема с его неудачной серенадой под окном.
- Я имею в виду всё, что произошло со мной. Поначалу мне казалось, что с таким даром я стану счастливее... Но сейчас хочу, чтобы всё просто закончилось. Любить я уже не смогу.
- Но всегда можешь дружить! - оптимистично высказалась я. - Ты же сама говорила. Твои глаза не действуют на девушек.
- Да... Да, ты права, - слегка улыбнувшись, согласилась Кенди.
- К тому же ты ещё не встретила того, кто должен был влюбиться в тебя, поэтому не стоит отчаиваться. Ведь всё может быть не так плохо, и у тебя ещё будет любовь.
Но после этих слов Кенди снова помрачнела.
- Ошибаешься, - сказала она. - Я уже встретила этого парня. И знаю - нам никогда не быть вместе.
- Да? - удивилась я. - И когда ты успела?..
- Он учится в Академии, здесь же. И я вижу его каждый день, - хмуро отозвалась девушка.
- И кто же это? - не удержавшись, спросила я.
Кенди колебалась.
- Можно это останется моим маленьким секретом? - наконец произнесла она.
Настаивать я не стала. Мы шли по коридору в обиталище ведьмы Мартэ.
†††
У профессора Мартэ было своё крыло, которое напоминало библиотеку. Большой зал, в котором в два длинных ряда стояли парты и высокая в метров десять доска на одной из стен. Потолок был очень высокий, такой же, как и в зале церемоний. И тут тоже был свой балкон. Правда он был по всему периметру стен, а рядом располагались стеллажи с книгами. Проходу на балкон не было. Предполагалось, что настоящая ведьма может долететь туда на метле. В углу зала располагались лаборатории для зельеварения.
Сама Анита была весьма колоритной ведьмочкой. С меня ростом, она напоминала мне Аманиту Найтштедт своей абсолютно черной кожей. Только вот Анита Мартэ не была монохромной демонессой. Её брови, ресницы и волосы были лунного цвета. Даже не знаю с чем можно было бы его сравнить. В первый день учебы она напомнила мне сверкающую пыль. Глаза у нее были большие и ярко-фиолетовые с серыми зрачками. В одежде она также предпочитала яркий пурпур, поэтому среди преподавательского состава она выглядела как цветное пятно. Но это было даже и к лучшему. Чёрно-белое на самом деле быстро вгоняет в тоску.
Когда мы пришли, в зале уже было полно девчонок, среди которых, к моему удивлению, затесались и парни. И там мы встретили ту, которую вообще не ожидали тут увидеть.
- Лив?! - почти хором воскликнули мы.
- Ты что тут делаешь? - спросила Кенди.
Но Лив, явно не обрадованная нашим появлением, лишь коротко бросила.
- То же, что и вы. Хочу научиться варить любовные напитки. А что тут делаешь ты, королева сердец? Разве тебе это нужно?
После своего вопроса она развернулась и скрылась в толпе. Странная она. В последнее время я всё больше и больше замечаю, насколько же она злая. Интересно, всегда так было?..
Анита Мартэ такой толпе не обрадовалась. Точнее, поначалу она удивилась такому количеству желающих.
- Неужели вы все хотите научиться кулинарии? - спросила она.
Оказалось, что профессор вешала объявление о курсах выпечки, а не о зельеварении. Услышав версию с любовными напитками, женщина страшно разозлилась.
- Чертов Гарри! - воскликнула она и, сорвав свою остроконечную шляпу, в сердцах бросила её на пол. - Наверняка это его шутки! Уже который год он портит мне дополнительные занятия!
Гарри?... Это наш Хвощ, что ли?.. Профессор Пересчетник?.. Но следующая тирада обрушилась уже на нас.
- Неужели вы настолько глупы, что подумали, что вас тут научат варить любовные зелья?! - воскликнула ведьма. - Это запрещено законом! Вы же знаете! А ну вон! Вон все те, кто пришел сюда не ради готовки! Чтобы, когда я вернулась, тут остались только те, кто пришел за рецептами!
С этими словами она схватила свою метлу и, пылая праведным гневом, исчезла в коридоре.
- Куда же вы, профессор?! - вдогонку ей воскликнула одна из аспиранток-старшекурсниц, которые пришли в класс вместе с ней.
- Ободрать кое-какому сорняку все его листочки! - донесся удаляющийся голос из коридора. - Сейчас отхлестаю его метлой и вернусь!
Толпа застыла в недоумении. А потом начала потихоньку расходиться. Так из человек пятидесяти нас и осталось четверо. Я, Кенди, какая-то девушка и милого вида паренёк, у которого, однако, росли рожки. Значит, демон. Лив тоже утекла вместе с толпой. И вместо любовных зелий, когда профессор вернулась взъерошенная, но довольная и отомщенная, мы готовили кексы с клубникой. Что ж. Достойная замена любви.
- Эх... Мои кексы просто убожество... - произнесла Кенди, оценивая свою формочку с дымящейся внутри выпечкой. - Все сдулись.
Её кексы и вправду не поднялись, и выглядели как-то чахло.
- А у тебя неплохо получилось... - заметила она, разглядывая мои.
Кексы, которые готовила я, действительно были получше, но без всяких кулинарных изысков.
- Это потому что я долго была одна дома, а со скуки... Чему только не научишься, - пояснила я. - Я всегда готовила, когда родители были на работе.
У других ребят выпечка получилась процентов на восемьдесят. Профессор Мартэ помогала остальным доставать формочки из печи, которая использовалась для алхимических опытов. Ведьмовство и алхимия были тесно связаны между собой, поэтому иногда мы проходили и то, что преподает профессор Смес. Так же, но совсем редко, нас обучали созданию артефактов, и печь тут опять была очень кстати для того, чтобы закалять внутри магические камни и металлы. Сейчас большая печь помогала нам в готовке, а стол, на котором стояли пробирки и разные другие склянки, был убран. Теперь на выжженной странными веществами столешнице была рассыпана мука и темные капли клубничного повидла.
- Кошмар, Кенди, я думала, все Рингпоп отлично готовят кондитерские изделия, - поразилась незнакомая мне девушка, подходя к нам со своей формочкой.
- Что, раз я ношу эту фамилию, у меня должна быть карамель в крови? - снова начала огрызаться она. - Сахарные кольца - фишка моей тети и только.
Девушка, которая хотела встать рядом с нами, удивлённо поджала губы на такую агрессивную реакцию и отошла от нас подальше.
- Если хочешь, то можешь взять мои, - предложила я. - Я всё равно сейчас не хочу сладкое. Да и подарить их больше некому. А ты можешь отдать их тому парню, который влюблен в тебя.
- Он?! - изумилась Кенди. - Обойдется! Лучше я сама их съём! И прекрати о нем говорить. Ты же знаешь, из-за сделки он как раз-таки никогда и не полюбит меня...
Мы замолчали. Но вдруг Кенди повернулась ко мне, словно хотела о чем-то спросить.
- Что такое? - поинтересовалась я.
- Ты... не хочешь подарить свою выпечку тому заражённому, что таскался за тобой? - несмело предложила она. - Кажется... Он выглядел искренним, когда застал вас с Изекилем в коридоре...
Я, собиравшая до этого грязную посуду со стола, замерла.
- Ты про Арлекина?.. Я... Я не знаю, где он. Кажется, его нет в Академии.
Это была не отмазка. Я реально перестала его видеть. Поначалу мне казалось, что он просто избегает меня, что приходит в столовую пораньше или попозже, но и Скарлетт сказала, что его нет. Он ушел из Академии. И больше всего я боялась, что это навсегда.
- Будешь искать его? - спросила девушка. - Или он всего лишь ещё один твой фанат?
- Нет, не фанат, - быстро отказалась от этой мысли я. - Тут всё серьёзнее и сложнее... кажется. Но я понятия не имею, где его искать, да и... из Академии мне нельзя выходить. Я много чего натворила в Святая Святых, и много кто меня будет искать, так что... Лучше возьми кексы. По крайней мере ты знаешь, кому их дарить. Может быть, всё ещё наладится. Сейчас, погоди, их надо в красивую коробку сложить.
С этими словами я отошла от стола, чтобы попросить профессора помочь нам найти какую-нибудь красивую упаковку.