4 глава
Сев за руль машины и включив зажигание, Андрияненко все еще не верила в то, что сделала. Как за две недели присутствия этой девушки в ее офисе она умудрилась стать такой мягкотелой? Мало того, что она проявила сочувствие, так теперь еще в довершение ко всему, внесла коррективы в свой график и уезжает с работы раньше только потому, что не хочет объясняться с ней по поводу этих денег.
«Это исключительно ради детей. Бесят такие уроды, как их папаша...»
Убедив себя, что этот поступок был вызван злостью на парня, с которым разговаривала ее секретарша, Лиза, наконец, тронулась с места и, выехав с парковки, влилась в поток других машин. По дороге домой она вспоминала свое детство. Конечно, ей больше повезло с родителями, чем этим мальчикам. Благодаря отцу, который основал рекламную компанию, она теперь ни в чем не нуждается. Но так было не всегда. Елизавета помнила времена, когда сама ходила в школу, и маме приходилось занимать деньги у подруг, чтобы купить ей все необходимое. Тогда папу уволили с работы, и они считали это настоящей трагедией. Но теперь девушка понимала, что не все является тем, чем выглядит. Именно та ситуация стала началом перемен в его сознании и привела к кардинальным переменам в их жизни. А пять лет назад отец решил, что ему пора на пенсию. Так Андрияненко оказалась на его месте и продолжила дело, которое он когда-то начал, чем очень гордилась теперь.
«Так что увольнение - это не всегда плохо. Да, я точно ее уволю через полтора месяца...» - зачем-то напомнила себе девушка и, не в силах больше терпеть затянувшуюся пробку, начала сигналить стоящим впереди автомобилям, как будто это могло ускорить процесс.
Утром, как всегда, ворвавшись в приемную, она мельком взглянула на секретаршу, которая убивала ее своей открытой позитивной улыбкой, желая хорошего дня, и, заказав себе кофе, вошла в кабинет. Сделав несколько шагов к своему столу, девушка остановилась и застыла в недоумении. Красивый букет ослепительно белых ромашек в вазе явно выделялся среди бумаг и прочего хлама, а его аромат доносился до Лизы даже на расстоянии. Сама того не замечая, она расплылась в улыбке и, подойдя ближе, взяла в руки записку, которая лежала сверху.
«Никакая часть души не способна умереть, если только мы сами не хороним ее заживо... А ваша намного живее, чем кажется. Что бы ни случилось, не убивайте в себе прекрасное. Никто не стоит таких жертв, особенно те, кто делает вам больно.
P. S. Спасибо за все!»
-Ну нет, это уже за гранью! - эмоционально выпалила девушка, бросив записку на стол.
Ее одолевали противоречивые чувства. Где-то в глубине души было очень тепло и приятно. Именно это и раздражало. Она уже проходила через это однажды и хорошо помнила, чем все закончилось. Еще раз на эту игру она не поведется.
«Господи, Андрияненко, нельзя же видеть во всем подвох! Это обычная благодарность. Нельзя быть таким параноиком!»
Ее размышления прервал тихий стук в дверь, и на пороге появилась секретарша с подносом в руках. Должно быть, приятное удивление еще не до конца сползло с ее лица, потому что, взглянув на нее, Ирина улыбнулась, после чего подошла к столу и поставила чашку кофе рядом с ней. Ее тело было так близко, что Лизе захотелось притянуть ее к себе, от чего сердце резко заколотилось, а все гневные слова по поводу записки, которые она собиралась озвучить, вылетели из головы. Сделав шаг назад, она обошла стол и, присев на свое место, взяла в руки кофе, пытаясь собраться с мыслями.
-Что все это значит? - наконец произнесла она, кивнув в сторону букета с запиской.
-Это значит: «спасибо» в более очевидной форме, чем просто слова. То, что вы сделали вчера...
-Давай не будем об этом. Я делала это не ради твоего спасибо.
-Но я ведь могу испытывать благодарность независимо от ваших намерений?
-Я не просила тебя лезть ко мне в душу, - игнорируя ее вопрос, произнесла Елизавета Владимировна, демонстративно подняв записку со стола. - Ты мой секретарь, а не психоаналитик. Поэтому впредь попрошу не выходить за рамки своих обязанностей.
-Я не имела ввиду ничего плохого. Простите... Этого больше не повторится, - коротко прокомментировала Лазутчикова, пятясь назад к двери. - Можно я...
-Иди уже! - нетерпеливо рявкнула Андрияненко, наблюдая, как девушка прячет свой взгляд, нащупывая дверную ручку.
Она не хотела так грубо и явно чувствовала, что перегнула палку. Но сантименты на работе ей не нужны. Да и вообще, с каких это пор она переживает из-за того, что как-то не так пообщалась с рабом? Надо с этим завязывать. Эти новшества в поведении ни к чему хорошему не приведут, как и непрошенные ощущения, которые накрывают каждый раз, когда эта особа появляется рядом.
***
Выходные для Иры прошли в подготовке к школе и садику. Девушка водила детей по магазинам и даже зашла с ними в пиццерию. Видимо, Елизавета Владимировна решила, что она будет закупаться на шопинге в Милане, потому что сумма, которую она оставила, значительно превышала нужды мальчиков. Ирина даже раздумывала над тем, не вернуть ли ей часть денег обратно, но не знала, насколько это будет уместно, поэтому просто решила побаловать малышей и оплатить долги за коммунальные.
В понедельник она завезла Августа в сад и даже смогла уделить полчаса официальной линейке в честь первого сентября у Остина в школе. Но когда посмотрела на часы по дороге в офис, заметно напряглась. Было уже без пятнадцати девять, а ехать предстояло в лучшем случае еще минут двадцать. Это будет ее первым опозданием за все время, и начальница явно поймет, из-за чего. А ведь Ира убеждала ее, что с этим проблем не возникнет еще во время собеседования.
Влетев в офис в десять минут десятого, девушка надеялась на то, что Елизавета Владимировна еще не пришла, и, как всегда, направилась в ее кабинет. Она шла туда первым делом каждое утро, чтобы закрыть окно, которое начальница оставляла на ночь, надеясь прийти утром в свежее помещение. И вместе с этим не любила находить его все еще открытым по утрам. В кабинете, как ни странно, было тепло, и, посмотрев в сторону окна, Ира обнаружила его закрытым. Но воздух в помещении не мог так прогреться, даже если предположить, что она пришла раньше и закрыла его сама.
Из бесполезных размышлений девушку вывел какой-то шорох слева, и, вздрогнув, она направила свой взгляд туда. Елизавета Владимировна лежала на диване под пледом и, по всей видимости, спала, так что Лазутчикова даже растерялась, не зная, как поступить в этой странной ситуации. Наверное, разумно было бы выйти в приемную, включить компьютер и заняться работой, которой хватало и без прямых приказов начальницы. Но вопреки здравому смыслу, она сделала несколько шагов в сторону дивана.
«Боже, ну почему она красивая даже когда спит?! Зачем ты создал ее такой? Чтобы разрушить все, что я знала раньше о себе и о мире?» - думала девушка, не замечая, как ее рука тянется к начальнице, чтобы убрать прядь волос, небрежно спадающую на лицо.
Пальцы сами коснулись мягкой кожи на виске, когда прядь была уже за ухом, и легонько провели вниз, к скуле, прогоняя ток по телу Ирины. Испугавшись этого ощущения, девушка отдернула руку, замечая, как пара зеленых глаз внимательно следит за этим движением. Она даже не поняла, когда присела рядом с диваном и начала выполнять все эти странные манипуляции. А сейчас ее щеки горели от стыда, и она не знала куда спрятать свой взгляд. Быстро поднявшись на ноги, Ира отошла на безопасное расстояние и растерянно ждала какой-то реакции от босса.
-Что ты здесь делаешь? - раздраженно спросила Лиза, резко принимая сидячее положение. - Не помню, чтобы я тебя звала.
-Я не знала, что вы уже пришли... - бросив взгляд на почти пустую бутылку дорогого рома, стоящую на столике рядом с диваном, произнесла Ира и тут же перевела его обратно на девушку. - Или точнее, никуда не уходили. Что странно, ведь вчера было воскресенье...
-Я владелица компании. У меня ненормированная рабочая неделя. А вообще тебя это не касается. Здесь я задаю вопросы и говорю, что делать, а ты молча киваешь и слушаешься. Поняла?
-Даа... - произнесла Ирина что-то больше похожее на стон, чем на утвердительный ответ, выдавая свою неадекватную реакцию на ее грубый тон. Но, к ее счастью, начальница, похоже, этого не заметила.
-Раз поняла, тогда быстро принеси мне турецкого чаю и сходи в магазин за холодной минералкой, - еще больше разжигая в ней эти непонятные, дикие ощущения, приказала Елизавета и, прежде чем та вышла из кабинета, с издевкой добавила. - Именно в таком порядке, а не наоборот!
Пока Ира делала чай, ее руки почему-то дрожали, как и все остальное внутри, так что девушке даже пришлось подождать некоторое время, прежде чем отнести напиток начальнице. А сделав это, неизбежно нарваться на ее гневный комментарий по поводу задержки, который возобновил с таким трудом успокоившийся внутренний ураган.
«Нет. Это ненормально! Я точно больная. Никто так не реагирует на резкий тон!» - прижимая бутылку с холодной водой к своему лицу, думала Ирина, пока ехала в лифте на свой этаж, возвращаясь из магазина.
Она понимала, что с этим надо что-то делать, но понятия не имела что именно. Такое даже никому не расскажешь. Решат еще, что у нее мазохистские наклонности. А может, так оно и есть? О Боже, конечно нет! Просто ей нравится эта невероятно сексуальная женщина, поэтому даже гнев в ее исполнении выглядит прекрасно и так возбуждающе.
«То есть тот факт, что тебе нравится кто-то женского пола, тебя вообще не смущает?!» - рассуждала она сама с собой, открывая дверь приемной.
Нет, это явно издержки ее унылой жизни домохозяйки с длительным воздержанием. Другого объяснения быть не может.
Неожиданно пришла мысль о том, чтобы попросить ее разговаривать иначе, но Лазутчикова тут же рассмеялась сама над собой, представив эту картину. Что она ей скажет?
«Извините, не могли бы вы перестать говорить со мной в таком тоне? Потому что когда вы это делаете, мне безумно хочется, чтобы при этом ваши пальцы были во мне как можно глубже...» - пришел в голову пугающий ответ, который должен был быть сарказмом, но девушка ясно понимала, что в нем есть доля правды.
«Да какая, к черту, доля?! Там все правда. Каждое, блядь, слово!» - с этими мыслями Ирина постучала в дверь кабинета и потянула ее на себя.
-Ваша вода...
Протягивая бутылку Лизе, она задержала взгляд на ее губах и, когда их пальцы случайно соприкоснулись, резко разжала ладонь, роняя стеклянную тару на стол.
-Надо было сразу догадаться, что ронять предметы у вас в крови. А то я думала, это свойственно только детям, - раздраженно прокомментировала Елизавета Владимировна, бросив на девушку уничтожающий взгляд, и подняла бутылку в нормальное положение. - Жду тебя через пять минут с расписанием на день и в более адекватном состоянии. Не знаю, что с тобой происходит, но все это ты должна оставлять дома, а на работе брать себя в руки и работать.
-Поняла, - только и смогла выговорить Ира, размышляя о том, как можно оставить дома то, что начинается и заканчивается именно здесь, в офисе. В присутствии той, кто велит ей сейчас этого не испытывать.
«Это же полный абсурд! Если такое будет происходить каждый день, то к концу недели я просто сойду с ума...» - снова подумала девушка, но ее опасения не подтвердились.
Весь остаток недели, а потом и следующую, начальница старалась как можно меньше с ней контактировать, нагружая бумажной работой и постоянными поручениями куда-то сходить. Даже кофе и чай она заказывала только в крайних случаях, когда в ее кабинете был кто-то еще, что не могло не настораживать Лазутчикову.
«Неужели она заметила? Наверное, теперь опасается, что я начну домогаться ее прямо на рабочем месте...»
Господи, ну конечно! Наверняка у Ирины все было написано на лице, когда она как маньяк гладила ее спящую или стонала, вместо того, чтобы сказать нормальное четкое «да». Что теперь делать? Может, стоит с ней поговорить?
К вечеру пятницы девушка накрутила себя до такой степени, что уже начала придумывать, как бы поделикатнее спросить у нее, в чем причина, даже не подозревая, что дела обстоят ровно наоборот.
Андрияненко действительно опасалась. Только не ее домогательств, а своей странной реакции на то, что она увидела в глазах девушки в тот понедельник. Прикосновения ее пальцев горели на виске потом еще целый день. Но раздражало даже не это, а та сумасшедшая волна ни с чем не сравнимого по своей силе желания, которая накрыла ее тело, когда Ира посмотрела ей в глаза своим синим возбужденным взглядом. Этот румянец на ее лице и хриплое «да» как будто Лиза не отчитала ее, а отымела в прямом смысле этого слова, еще долго потом прокручивались в ее сознании, словно кадры из дурацкого романтического кино.
Она не понимала, какую игру затеяла эта чертова секретарша, но принимать в ней участие явно не собиралась. Второй раз на одни и те же грабли - это уже слишком. Даже если, в отличие от Гели, ее не посылали сюда никакие конкуренты и не заставляли спать с Андрияненко для того, чтобы втихаря находить и сливать информацию. Если предположить, что это поведение девушки искреннее, а не тщательно продуманный хитрый план, она все равно на это не поведется. Теперь сексуальные отношения на работе для нее - строгое табу.
Она еле выпуталась из той истории два года назад. И вторую такую точно не переживет. Когда человек, которому ты безгранично доверяла и, мать твою, любила всем сердцем, внезапно начинает шантажировать тебя, угрожая обвинить в домогательствах - это убивает. Да, это убивает все лучшее в тебе, оставляя пустоту и хороший урок на будущее о том, что не стоит верить продажным сукам. Человек, который нуждается в деньгах, рано или поздно может продать даже любовь. А Ирина одна из тех, кто нуждается. Поэтому, что бы там ни было с ее поведением, искренне оно или поддельно, Елизавете глубоко наплевать. Она просто не может позволить себе обжечься еще раз.
К началу октября работы в офисе значительно прибавилось. До конца испытательного срока оставалось две недели, и Лиза уже планировала начинать поиски нового сотрудника на должность секретаря, но из-за резко навалившихся дел просто забыла об этом. В том, что Иру она уволит, не было никаких сомнений. Но сейчас главное не завалить проект, который они делают для иностранцев, иначе репутация компании сильно пострадает. Поэтому поиски нового секретаря - явно второстепенная задача, на которую у девушки нет времени.
-Где мой чертов кофе! - рявкнула она на Лазутчикову, которая подошла опасно близко со своими бумагами, пробуждая в ней очередную волну убийственно приятных ощущений.
-Вы не просили... - растерялась девушка, и Андрияненко заметила, как на ее глазах выступили слезы. Но тут же, сдержав их, она отвернулась.
«Твою мать! Я и правда не просила... Ну и что? Не извиняться же теперь. Просто потерпи еще две недели, Лиза. Неужели это так сложно?!»
Был вечер пятницы, когда разъяренная Елизавета Владимировна позвала Ирину к себе в кабинет и бросила на стол папку с распечатанными статьями для сайта.
-Отнеси это копирайтерам и скажи, что тексты никуда не годятся! Пусть даже не думают в понедельник размещать это на сайте у иностранцев. Статьи надо переделать.
-Боюсь, они уже ушли. Сейчас семь часов вечера...
-Как семь? А ты тогда что здесь делаешь? Разве ты не должна была уйти еще час назад?
-Да, но Саша забрал детей на выходные, так что я решила доделать отчеты и привести в порядок папки на рабочем столе, - неуверенно произнесла Ирина, переминаясь с ноги на ногу, затем добавила. - А еще... Я хотела... Мне нужно...
-Да говори уже! - не выдержала начальница, бросив на нее нетерпеливый взгляд.
«Если бы это было так просто...» - подумала Ира и, набрав в грудь побольше воздуха, все-таки начала.
-Почему вы меня избегаете?
Она заставила себя поднять взгляд, хоть и боялась увидеть реакцию Лизы на этот странный, скорее всего, неуместный вопрос. В районе солнечного сплетения все сжалось, а руки слегка задрожали от волнения. Казалось, что прошла целая вечность, прежде чем Андрияненко перестала молча изучать ее лицо широко распахнутыми от удивления глазами и, наконец, ответила.
-Что значит избегаю? Ты работаешь на меня. Мы видимся каждый день. Что за странные вопросы?
-После того утра, когда я... - под ее испытывающим взглядом Ире было трудно говорить о таких вещах, но она все же собралась с духом и продолжила. - Когда я прикоснулась к вам, думая, что вы спите. С тех пор вы даже кофе не пьете, пока в кабинете не появляется кто-то еще. Расписание я теперь сбрасываю вам на почту, несмотря на то, что вы не любите читать его самостоятельно. А документы на подпись вы просите положить на стол, когда выходите куда-то из офиса. Я же понимаю, что все не так, как было вначале.
-Я не обязана давать тебе объяснения. Если я так делаю, значит, на то есть свои причины. И для тебя этой информации должно быть достаточно, - давая понять, что не намерена продолжать этот разговор, четко отрезала начальница и, посмотрев на часы, поднялась со своего места.
-Но это не так, - несмотря на ее явное нежелание развивать эту тему, набравшись смелости, возразила Лазутчикова. - Мне недостаточно этой информации. Я хочу знать, что происходит. Если дело в этом прикосновении, то я не хотела вас напугать. Я не должна была этого делать. Простите...
-В таком случае, зачем ты это сделала?
Не сводя с нее убийственного взгляда зеленых глаз, начальница задала вопрос, на который Ирина не знала ответа.
-Я не знаю, - почти шепотом призналась она, инстинктивно отводя глаза в сторону. - Это получилось само собой. Иногда мы поддаемся каким-то странным порывам, которые сложно объяснить. Я, правда, не знаю, что это было, но обещаю, что такого больше не повторится.
-Как ты можешь быть уверена?
-Я способна себя контролировать.
-А есть причины прибегать к самоконтролю? - задавала компрометирующие вопросы Елизавета Владимировна, от чего Ира, кажется, покраснела, думая о том, что никогда не сможет озвучить эти причины вслух.
Она не спешила отвечать, да и не знала, что. Просто стояла, наблюдая, как Елизавета обходит стол и делает несколько шагов в ее сторону. Ирина не понимала, почему от этого внутри стало так приятно, почти до боли. Она видела, как изумрудные глаза напротив слегка потемнели, а язык неосознанно прошелся по нижней губе, как магнитом приковывая ее внимание туда.
«Боже какая она красивая...» - вместо формулировки ответа мелькнула в голове неподходящая мысль, вслед за которой внизу живота все запульсировало желанием.
-Надеюсь, что нет... - честно ответила девушка, усилием воли отводя взгляд.
Она понимала, что Елизавета Владимировна, скорее всего, видит ее насквозь, что все это читается у нее на лице, во взгляде и в поведении. Но, мысленно пообещав себе устранить свой недотрах за выходные, постаралась сделать как можно более спокойный вид.
-Иди домой, Ира. Тебе лучше уйти прямо сейчас... - каким-то неестественно хриплым и низким голосом произнесла начальница, и девушка молча кивнула, но по-прежнему не сдвинулась с места. Этот голос сводил ее с ума еще сильнее, чем приказной грубый тон. Ее ноги как будто приросли к полу, не желая увеличивать расстояние между ними.
-Я могу помочь с текстами. Они ведь нужны к понедельнику. Если вы помните, у меня есть образование копирайтера, - неожиданно выдала Лазутчикова, кивнув в сторону папки со статьями.
-У меня все в порядке с памятью. Почему ты решила, что справишься?
-Я читала их, и мне тоже показалось, что это не то, чего хочет заказчик. В любом случае, я могла бы попробовать на выходных, а если вам не понравится, в понедельник пусть этим займутся сммщики. Я перед вами в долгу, так что...
-Зачем ты вообще их читала? - непонимающе взглянув на нее, задала скорее риторический вопрос Елизавета Владимировна, так как после этого сразу продолжила. - Ладно, возьми их с собой, вдруг что-то и правда получится. Хотя я сомневаюсь. Каждый должен заниматься своим делом.
-С чего вы решили, что писать - это не мое? - ее слова задели Иру так, что вся ее робость куда-то испарилась, а голос прозвучал уверенно и дерзко.
-Вот это мы и проверим в понедельник. А сейчас поумерь свой пыл и иди домой. Мне не нужны рабы с характером.
«Вот же стерва!» - подумала Ира, невольно опуская взгляд на расстегнутые несколько пуговиц ее блузки. Но, осознав, что делает, резко развернулась и направилась к выходу.
-До свидания, Елизавета Владимировна, - полностью запутавшись в своих мыслях и ощущениях, севшим голосом произнесла девушка и вышла из кабинета.
Она злилась на себя всю дорогу домой, а еще злилась на начальницу, снова думая о том, что Эмили была права. Лиза - обычная заносчивая сука, которая считает, что на ней корона, и ни во что не ставит таких, как Ира. Но даже если это было и так, все равно девушка не стала хотеть ее меньше, а осознание этого факта порождало в ее голове хаос и сотни вопросов.