Niall Horan.
Snow Ghosts – And the World Was Gone.
За окном идет дождь. Темные тучи собираются в маленький стай, над крышей лечебницы. Молодой парень, в темно синей униформе и с наручниками на запястьях, сидел на кровати. Он не мог оторвать взгляда от окна: от капель, бьющихся об стекло и медленно стекающих вниз.
Он с детства любит такую погоду: темное небо, заполоненное грозовыми тучами; сверкающая молния, чьи разряды, готовы осветить даже самую темную комнату; гром, чье громыхание слышно за много миль от лечебницы.
Блондин аккуратно поднес руки в голове, пропустив сквозь пальцы, свои потемневшие волосы. Мало кто знает, но свое первое и последнее преступление он совершил именно в такую погоду. И с того самого дня, он боится. Боится поддаться воспоминаниям, от которых внутри его все рвется наружу.
Найла не выводят на прогулку, как это делают с другими. Ему носят пищу, прям в камеру. Он должен есть под присмотром охраны, дабы не наделать повторить того, что он совершил в первую неделю прибывания здесь.
В первую же неделю он убил санитара, задушив того подушкой в собственной камере. Перед этим он не раз завязывал драку с другимипосетителями больницы, за что не раз был наказан. Ради безопасности рабочего персонала и больных, директор психиатрической клиники, решил не выпускать его из камеры.
Единственный с кем парень может кое-как поговорить является психолог, приходящая в его камеру каждую среду и субботу. Может многим не нравится, когда им читают нравоучения или разбирают библиотеку в их мозгах, но парню нравилось. Он прекрасно понимал, что она права. Девушка, работающая здесь — права.
— Хоран, встать! — крикнул Томас, именно его смена сегодня. — Проходите мисс.
В комнату зашла молодая девушка, примерно его возраста. Но из-за переплетенных на ее голове волос и темной униформы, она выглядела старше.
— Томас, не могли бы вы оставить меня с пациентом, наедине? — спросила она, обратившись к охраннику.
— Не положено, — став у двери, произнес он.
— Прошу. Я врач и я давала клятву, о том, что о том, что я узнаю от моих пациентов никто не узнает, — не отводя взгляда от мужчины, сказала она. — Если, что-то случится, я закричу. ВЫ всего лишь будете находится, за дверью.
— Хорошо, — мужчина строго посмотрел на Найла, давая ему понять, что если что-то произойдет, то он труп.
— Привет Найл, — как всегда начала она. — Ты любишь грозу?
— Здравствуй, — посмотрев в окно, произнес он. — Да, люблю Я люблю наблюдать за тем, как в небе бьются облака издавая грохотание, которое мы привыкли называть громом; люблю смотреть на сверкающую молнию. Она прекрасна.
— Согласна, природа — она неимоверное прекрасна, — улыбнувшись уголком губ, сказала она. — Найл, сейчас я задам тебе вопрос, а ты будь со мной правдив. Хорошо?
— Смотря, что за вопрос.
— Что бы ты сделал, если бы жить оставалось пять минут? — спросила врач и стала ждать ответа.
— Хм ... Я бы вернулся в шестое августа прошлого года, и сделал то, что не закончил. Я бы убил их обоих и не пожалел бы об этом. Знаю, может это звучит безумно, но я бы закончил начатое: убил Серену и ее Пита. Хоть он и мой друг, но никто не смеет пользоваться тем, что принадлежит мне, я прав? — девушка лишь кивнула. — Вот видишь, ты понимаешь меня. А они? — кивнув в сторону двери, за которой находился Томас, он усмехнулся. — Они ничего не понимают, или не хотят понимать. Для них лучше запереть меня здесь, чем дать выговорится.
— Серена — это девушка, которую ты любил? Так? — прервала его речь психолог.
— Да, она честно говоря самая обычная потаскуха, но чем-то она меня зацепила. И как я понял, не одного меня. Если бы они признались, что любят друг друга, то я бы просто избил до пулу смерти Пита, наорал на Серену и все, но нет же они лгали мне, — крикнул он.
На его крик, в палату забежал охранник, доставая оружие.
— Все в порядке, — остановила она его. — Можете идти. — одарив психолога, непонимающим взглядом, Томас все же вышел.
— А родители? Ты не хотел бы их увидеть перед смертью?
— Не-а, — усмехнулся он. — Они погибли когда мне было шесть. Смерть, — она бы только помогла мне увидится с ними, и не более того.
— Найл, мне известно, что у тебя есть брат. Ты бы не желал попрощаться с ним?
— Да, но боюсь, что после всего этого, он меня даже близко к своему дому не подпустит. Боится. Боится, что я могу навредить его близким: жене, дочери и наверное еще кому-то. Знаешь, у меня бы родился племянник. Ричард, мой брат, хотел назвать его Найлом, в мою честь, но что-то мне подсказывает, что его назвали не моим именем.
— Тебе обидно, из-за этого? — встав со стула, принесенного Томасом, девушка села на кровать около Хорана.
— Есть немного. Особенно когда понимаешь, что ты застрял здесь надолго и кроме тебя, тебе никто не поможет, — парень, взглянул на девушку.
Его глаза, были пусты. В них не было ничего кроме отчаяния.
— Помогут, тебе обязательно помогут, — почти шепотом, сказала она.
— Кто? Кому я нужен?
— Брату! Он любит тебя, даже не смотря на то, что ты убил человека. Он твой старший брат и я уверенна, что после гибели ваших родителей он оберегал тебя. Я думаю, он винит вовсе не тебя, а скорее себя. Ведь он думает, что не оберег тебя. Не так воспитал. Постарайся доказать ему, что ты все еще тот шестилетний мальчик, потерявший родителей. Напиши ему письмо, пусть он его разорвет, но ты напиши еще одно. Докажи ему, что ты безобиден для него. Для его семьи. Что ты часть его семьи.
— Доктор, время! — зайдя в комнату, крикнул охранник.
— Надеюсь ты извлечешь для себя что-то полезное, из нашей беседы, — слегка улыбнувшись она взяла на стуле, оставленный ранее блокнот и вышла из комнаты пациента, оставив его наедине с мыслями.