Эдельвейс

Никогда не ищите счастье в других
— вы лишь будете чувствовать себя одиноким.
Ищите его в себе —
тогда вы будете счастливы даже в одиночестве.

****

Сначало Исааку было попросту всё равно на брата, который вдруг решил остаться с женщиной, которую не видел целых шесть лет. Тянулись они бесконечно, но, быть может.. Быть может Исаак перестанет быть настолько чёрствым. Быть может отголосок разума просветит его о том, что братец возможно и не вернётся, раз решился остаться с матерью. Упрямость Исайи граничила с упрямостью Лилит.

В словах сестры, Эдель, Исаак наслушался о конкретном: поддержка эмоционального состояния родителя, а также сестра не забыла упомянуть и о.. Жизель Шварц. О, злость Исаака возросла на эту девчонку. Не на мать, а именно на Жизель. Почему не Эванджелина.? Исайя, что перестал испытывать чувства к Лине? Ну, тогда.. Исаак и принял решение о расставании. Выводить кого-то на чувства уже не было смысла. Потому что Исаак знал, что старший, весь из себя разумный, братец, Исайя прервал эту долгую игру в чувства. И чёрствый, высокомерный, дурак - Исаак наконец перестал изводить Эванджелину Робер.

— Слушай, всё это конечно запутано, и жестоко, Исаак, — наконец кинул в спину рыжему его друг — Элиас, шатен с карими глазами, обольстительной улыбкой и просто человек, который пытается подражать Исайе в том, чтобы вразумить младшего. — Но, как насчёт того, чтобы измениться? А то у тебя всё одно и тоже..

Ну.. Почти, всё же они подростки, но, что-ж поделать с ними.

— А ещё знаешь, что? Спроси—что!

Все эти слова в догонку идущему по улочкам яркой Барселоны, Исааку, который лишь закатывал голубые глаза, да щурился от лучей солнца.

— Эй! Исаак, ты мне сейчас Карлоса напоминаешь! Как пить дать, уверен, что сейчас твоё лицо выражает всё презрение к этому миру.

Упомянутый выше сначала попытался заглушить свой рвущийся смех, а затем нахмурился. Карлос также был их общим другом, и вот ещё одна отрицательная черта, они имели совесть, хоть она отсутствовала у них, смеяться над поведением третьего друга, который по их мыслям был дурак дураком, безнравственным, вечно недовольном в лице, но таким ранимым в душе это..точно не смех, да ещё, когда оба — Элиас и Исаак дружат с ним лишь из-за жалости, низко. "Высмеивать" третьего друга вдвоём, как-то.. не по-дружески. Сквозит двуличием.

— Ну, что?

Наконец-то сдался он.

— Как насчёт вечернего пляжа? Твои.. сестра и твой футболист согласятся? — Элиас казалось пытался хоть как-нибудь привлечь внимание рыжего друга.

Тот лишь пожал плечами. Не знал Исаак порядком — ничего. Не знал и как завести разговор с Эктором хоть о чём-то, не знал как... Ничего он не знал. Все его мыслительные процессы казалось прервались. И надолго. Но.. возможно стоит просто побыть рядом с близкими, а остальное всё решиться?

— И вот ещё, что.. Ты мне так ничего и не рассказал о том типе, в баре, помнишь? — спохватился Элиас и поравнялся рядом с недовольным парнем. До злосчастного переулка осталось совсем недолго.

Колетт выдал неразборчивый звук, словно пытался отмахнуться от друга, послышались слова на немецком, которые больше походили на руганью. Впрочем, Элиасу все слова на немецком, которые он слышал от близнецов, казались сплошной грязной руганью. И это было правдой.

— Я до него ещё доберусь.

Последние слова Исаака Колетт, прежде чем тот невинно улыбнулся, словно говорил о погоде.. Впрочем в тот вечер, когда Аарон и Исаак вышли, последовал короткий диалог, в середине которого стало ясно — перед Аароном не Исайя. Аристократу пришлось извиниться, после чего он сразу сник, побледнел и кажется хотел оказаться как можно дальше от этого бара, от этой страны. Исаак конечно прямо и на немецком "дружелюбно" послал Шварца на неприятные слова, кинул презрительный взгляд, от которого даже такой человек, как Аарон Шварц пуще прежнего сник, но далее не решился ничего выдавить из себя. Дела с отцом семейства Колетт прервались, Габриэль кажется.. чего-то избегал. Всё закончилось быстро. Но.. Аарон. Шварц попросту не сдастся, где нибудь да накосячить сможет и проблем доставить — тоже.

И кажется Исаак Колетт именно этого и чувствовал. Теперь же игра будет вестись исключительно между Исааком и Аароном.

***

   Прошедшие дни были наполнены напряжённой работой и подготовкой, и Эдельвейс знала, что путь к её мечте не будет лёгким. Каждый день она вставала рано, чтобы погрузиться в мир красок, холстов и идей. В пустующей комнате, словно в студии, оформленной в ярких тонах, царила творческая атмосфера, но вместе с тем и стресс, в которой она и засела. Она часами работала над своими картинами, пытаясь уловить те эмоции, которые хотела донести до зрителей.

Её брат Исаак, вдруг всё чаще стал мельтешить рядом, будто бы молчаливо поддерживал, парень часто заходил к ней, принося с собой свежие идеи и заряды вдохновения. Он взаправду старался. Он рассуждал о том, как важно сохранять баланс между работой и отдыхом.

— Эди-и, ты не можешь всё время быть за работой, — говорил он, когда Эдельвейс снова углублялась в свои картины. — Пора сделать перерыв!

Его заботливый голос всегда был как глоток свежего воздуха. Но иногда, когда она погружалась в процесс, она не замечала, как день проходит. В такие моменты его слова были как звонкий колокол, который возвращал её к действительности.

С другой стороны, их младшая сестричка Анет, с её безудержным оптимизмом и шутками, всегда умела разбавить атмосферу. Она приходила в "студию", с улыбкой на лице и глазками, полными веселья, размахивала перед Эдельвейс книжками с комиксами и предлагала устроить «перерыв на смех».

— Эдельви, если ты не выйдешь из своей пещеры, я начну рисовать на твоих картинах! — смеялась она, и Эдельвейс не могла сдержать улыбку, даже когда была погружена в работу.

Анет знала, когда сестра слишком заигрывается, и всегда находила способ отвлечь её: будь то совместная игра в настольные игры или просто прогулка по парку. Эти моменты позволяли Эдельвейс не только отдохнуть, но и перезагрузить свои мысли, наполняя её энергией для новых творений.

И, конечно, был Эктор. Он часто заходил к Эдельвейс после своих тренировок, привнося в её жизнь тепло и поддержку. Его присутствие было как солнечный луч, проникающий в комнату. Он не только вдохновлял её, но и старался помогать в работе. Они вместе обсуждали её идеи, и он даже пытался рисовать, что вызывало смех и радость у обоих.

— Может, я тоже стану художником? — шутил он, держась за кисть, как будто это было нечто совершенно новым для него. — Но, похоже, мне не хватает таланта!

Колетт смеялась, глядя на его попытки, но при этом она ощущала, как его поддержка и вера в неё становятся важными элементами её творческого пути, да и просто важными.

— Ты – мой самый большой фанат, Форти, — говорила она, когда они вместе рассматривали её новые работы. — Ты не представляешь, как это вдохновляет!

Дни шли, и Эдельвейс становилась всё более уверенной в своих силах. С каждой новой картиной она чувствовала, что её стиль и индивидуальность становятся более выраженными. И хотя трудности не покидали её, она знала, что имеет поддержку семьи и любимого человека.

Когда наступил день, когда она наконец записалась в школу, она понимала, что все те долгие часы, проведённые за работой, не прошли даром. Смешанные чувства радости и волнения захлестнули её, когда она осознала, что теперь ей предстоит новый этап в её жизни.

Теперь, выходя из здания, она чувствовала, что этот путь был не только её собственным, но и общим для всех, кто поддерживал её. Она не могла дождаться, чтобы поделиться своими впечатлениями с Форти, который, как всегда, был рядом, готовый поддержать её в каждом её начинании.

Старшая Колетт стояла перед величественным зданием, где располагалась самая престижная художественная школа Барселоны, "Escuela de Bellas Artes". Солнечные лучи обнимали её, а сердце стучало от волнения. Она мечтала об этом моменте долгое время, и теперь, когда это произошло, ей казалось, что она на пороге новой жизни.

Войдя внутрь, она ощутила атмосферу творчества. Стены были украшены работами студентов, а в воздухе витал аромат свежих красок. Эдельвейс шла по коридорам, осматривая кажется каждый угол, синие глаза светились и волнением, и восхищением. Вокруг полным полно студентов, работающих над своими проектами, и именно тут француженка почувствовала, как в ней зажглась искра вдохновения. "Как говорит старая поговорка, — подумала она, — 'где есть вдохновение, там нет границ'."

В классе её встретили преподаватели, среди которых были знаменитые художники, такие как Пабло Лопес, известный своими абстрактными работами, и Ана Маркос, мастер акварели, чьи картины впечатляли глубиной и эмоциональностью. Они внимательно рассматривали работы студентов и давали дельные советы.

— Твоя работа полна эмоций, Эдельвейс, — сказала Ана, глядя на её картину. — Но помни: «художник — это тот, кто видит то, что другие не видят». Попробуй передать свои чувства более открыто. — она тепло улыбнулась, а Эди же кивнула, ощущая, как поток идей наполняет её. Пабло добавил:

— Не бойся экспериментов. Искусство — это игра, и только в игре ты можешь найти себя.

После нескольких часов, проведённых в кругу таких же увлечённых художников, Эдельвейс почувствовала, как её душа наполнилась радостью. Они обсуждали свои работы, обменивались идеями и вдохновляли друг друга. Время пролетело незаметно, и, выйдя из здания, она была полна эмоций и энергией, как никогда.

На улице её взгляд сразу же упал на Эктора Форта, который ждал её у входа. Он выглядел немного взволнованным, но когда их взгляды встретились, его лицо озарилось широкой улыбкой. Эдельвейс почувствовала, как её сердце забилось чаще.

— Эй, художница! — с игривой улыбкой произнёс он, подходя ближе. — Как прошёл твой первый день в раю?

— Просто потрясающе! — воскликнула она, её глаза сияли, как звёзды. — Я познакомилась с невероятными людьми! Пабло Лопес и Ана Маркос — они настоящие легенды! Они сказали, что моя работа полна эмоций, но мне нужно быть смелее. Я чувствую, что меня переполняет.. Всё это..Вдохновляет, Форти!

Кудрявый, слушая её, не мог сдержать радости. Каждый её рассказ о дне наполнял его энергией. Он видел, как она расцветает, и это было лучшим подарком для него.

— Я знал, что ты справишься, — сказал он, обнимая её. — Ты всегда была талантливой. Искусство — это твоя страсть, и я горжусь тобой.

Они стояли на фоне заката, и Эдельвейс, чувствую себя на седьмом небе, продолжала рассказывать о своих новых друзьях и о том, как они обсуждали свои работы.

— Мы даже планируем выставку, — добавила она, её голос трепетал от волнения. — Я не могу дождаться, чтобы показать свои картины!

Эктор слушал её с увлечением, его сердце наполнялось гордостью за её достижения. Он понимал, как важно для неё это место и как они оба верят в её талант.

— Знаешь, ты как художник — это волшебство, — сказал он, глядя ей в глаза, ах, как же Эди нравилось, когда он цитировал. — И я хочу быть рядом, когда ты создаёшь свои шедевры.

Эдельвейс улыбнулась, и в этот момент мир вокруг них исчез. Всё настолько изменилось. Кажется прошёл год, а может два, а так-то в целом всего три месяца..

— Когда-нибудь очередь дойдёт и до тебя..постараюсь поработать над этим. Спасибо, что всегда со мной, — прошептала она, и их губы встретились в нежном поцелуе, который был полон надежды и мечты о будущем.

В тот вечер, когда они шли по улицам Барселоны, наполненным светом и жизнью, Эдельвейс чувствовала, что всё впереди только начинается. С её другом, с её парнем, она была готова покорять мир, шаг за шагом, кистью за кистью.